Хад-Харба и другие приключения

Она не заметила, откуда появилась чаша. Маленькая глиняная плошка, парящая в воздухе на уровне её морды. Из неё шёл пар золотистый, пахнущий мёдом и чем-то горьковатым.

Выпей, сказал ме'кх с серебряными когтями. Он даже не пошевелил лапой чаша сама плыла перед Джа, подчиняясь едва заметному движению его воли.

Это целебный эликсир. Если ты упадешь где-то в коридорах академии, Эсара мне голову снимет. Ме'кх усмехнулся уголками губ каким-то своим мыслям и пояснил. Ты потратила много сил. Разрыв такой печати огромная обратная волна для неподготовленного дара. Эликсир не ослабляет волну, только помогает её пережить.

Джа взяла чашу дрожащими лапами, поднесла к губам, сделала глоток.

Тёплое. Сладкое.

А потом мир качнулся но не от слабости, а от того, как внезапно разлилось тепло по телу. Дрожь утихла за секунду, в голове прояснилось, а лапы перестали трястись так, будто она только что пробежала до рынка и обратно.

Неожиданная сила ударила в голову и Джа не удержала чашу. Та выскользнула, полетела вниз.

И замерла в двух пальцах от пола.

Ме'кх даже ухом не повёл. Чаша плавно поднялась, описала в воздухе аккуратную дугу и бесшумно опустилась на столик у стены Джа только сейчас заметила его, накрытый бархатной скатертью, с несколькими такими же чашами, кувшином и свитками.

Первый раз магия всегда бьёт сильно, сказал ме'кх. В уголках его губ мелькнуло что-то, отдалённо похожее на усмешку. Тело не привыкло к обратной волне.

Джа хотела извиниться, но язык не слушался.

Встань, дитя, прошелестела слепая ме'кха.

Джа осторожно поднялась, ощущая, как по телу растекается непривычная лёгкость.

Ты знаешь, что только что сделала? спросила она.

Джа мотнула головой.

Ты разрезала тьму. Не просто сняла проклятие ты разрезала его. Как нож гнилую ткань. Как свет ночь. Это не дар, которому учат. Это природа. Это то, чем ты являешься.

Твой дар редкий, сказал тот, что говорил первым. Опасный. Он может спасти. Или уничтожить.

Взволнованные шепотки разлетелись по чертогам, как стайка испуганных пташек, затихая и растворяясь среди колонн.

Твоё место здесь, согласилась слепая. Ты пришла не случайно. Тебя ждали.

Триста лет, добавил ме'кх с серебряными когтями, и в его голосе Джа впервые услышала что-то, похожее на уважение. Триста лет этот свиток не поддавался никому. Лучшие маги Академии пробовали. Старцы Чертогов пробовали. Даже ректор, когда был моложе, пробовал.

Он усмехнулся коротко, беззлобно.

Случайности не случайны, прошелестели голоса, сплетаясь и разлетаясь отзвуками. Иди, дитя. Твоё место здесь.

Зал качнулся. Перед глазами поплыли круги. Кто-то подхватил её, не давая упасть. Ме'кх с серебряными когтями он оказался рядом, хотя Джа не видела, как он подошёл.

Держись, сказал он тихо. Первый раз всегда так. Твоё тело не понимает, что случилось, и пытается отключиться. Это пройдёт. Да и эликсир поможет продержаться некоторое время. Но сегодня лучше лечь спать пораньше.

Старец подвёл её к краю центральной залы, придерживая. У выхода он остановился.

Мы не можем помочь тебе выйти из Чертогов, тебе придётся преодолеть этот путь самой.

Он отпустил её у самой арки. Дальше начинался коридор высокие своды, ряды колонн, уходящие в полумрак.

Джа оглянулась.

Зал Чертогов Шепчущих погружался во мрак. Огромные колонны уходили вверх и в тьму, величавые и вечные. Голубые свечи вращались под потолком, пол мерцал звёздной бездной.

Спасибо, прошептала Джа.

Она не знала, кому говорит. Старцам. Академии. Судьбе, которая привела её сюда.

Тьма за её спиной стала ещё чуть глубже или показалось.

Джа плохо запомнила, как вышла из Чертогов. Ноги сами несли её по коридору из арок к выходу, а в голове всё ещё горел караван, всё ещё пахло гарью.

Она дважды споткнулась на ровном месте, прежде чем увидела свет там был выход.

03. Плащ из лунного шёлка

Основанная мару, Академия на протяжении первых веков своего существования принимала исключительно представителей этого народа. Ситуация изменилась лишь в последнее время, когда в Кхаш-Арру стали прибывать абитуриенты иных рас. Сейчас Академия Лунных Теней — одно из немногих мест в Каррандоре, где бок о бок учатся мару, хьярдены, каррайцы, представители Имперского народа и даже рионы, хотя последних можно пересчитать по пальцам одного мару. Адаптация инфраструктуры шла медленно и хаотично: новые здания возводились с учётом эргономики всех народов, тогда как древние корпуса сохранили первоначальную планировку. Это порождает определённые бытовые трудности. Во вступительных лекциях студентов предупреждают об этих особенностях: «Академия старше любого из нас. Она строилась мару для мару. Вы будете замечать это в мелочах: в высоте дверных проёмов, в изгибе лестниц, в том, где расположены ручки и задвижки. Новые здания удобны для всех. Старые — хранят историю».

- Из диссертации "Арихитектурная эволюция Академии Лунных Теней", магистр Ха'Сари

Киран всё-ещё ждал.

Он сидел на корточках, прислонившись спиной к стене, и сосредоточенно строил какую-то сложную иллюзию в собственной ладони. Увидев Джа, вскочил, отряхнул штаны.

— Ну как? Всё прошло успешно?

Джа кивнула.

— Поздравляю, — сказал он без особого энтузиазма. — Куда теперь?

— К Эсаре, наверное.

Киран поморщился. Видимо, имя мастера-интенданта было ему слишком хорошо знакомо.

— Ладно, пошли.

* * *

Кабинет Эсары находился в цокольном этаже, куда почти не доходил магический свет. Здесь пахло воском, сушёными травами и ещё чем-то тяжёлым, маслянистым. Джа не сразу опознала запах смазки для механизмов.

Эсара сидела за массивным столом, заваленным свитками накладных, и что-то быстро писала. Увидев вошедших, отложила перо, вытерла пальцы о фартук.

— Ну? — спросила она.

— Приняли, — сказала Джа.

Эсара кивнула. Без удивления, без лишних слов. Просто как должное.

Она порылась в ящиках ближайшего шкафа и извлекла небольшую коробку из тёмного дерева. Крышка была украшена тиснёным полумесяцем.

— Твоё, — сказала она, ставя коробку перед Джа. — Студенческий набор. Форма, две смены белья, мыло, гребень, чернила, перья, тетради в кожаном переплёте. Проверь.

Джа открыла коробку.

Форма лежала сверху — тёмно-синяя, с серебристой окантовкой по вороту. Джа провела лапой по ткани. Она была мягкой. Тёплой.

— Мне? — спросила она.

— Тебе, тебе. — Эсара уже рылась в другом ящике. — Комнату дадут в общежитии, восточное крыло, третий этаж. Соседка пока одна, тихая, на факультете иллюзий учится. Не обидит.

Она вытащила тяжёлую латунную пластину на кожаном шнурке.

— Ключ. Не потеряй. Сделать новый — три золотых. У студентов таких денег нет.

Джа взяла ключ. Он был тяжёлым и холодным.

Коробка тоже была тяжёлой. Джа попробовала приподнять её — получилось, но нести будет трудно. Лапы мару не держат груз на весу. Она сосредоточилась, пробуя подхватить коробку даром — но та лишь жалобно скрипнула и осталась на месте. Слишком тяжело. Слишком плохо работал её телекинез. Придётся волочить её за собой.

Она посмотрела на Кирана. Киран посмотрел на короб.

— Нет, — сказал он. — Я не носильщик. Я студент третьего курса, между прочим. Меня послали проводить, а не

— Киран, — перебила Эсара. — Голос у неё был спокойный. Очень спокойный.

— Эта котёнка, — она мотнула головой в сторону Джа, — под моей опекой. Ты понял?

Киран побледнел.

— Я...

— Она приехала из СулМару. Три дня в дороге. Не ела, не спала, не мылась. Вчера я её из бадьи вытаскивала — она там уснула от усталости. — Она помолчала. — И ты говоришь мне «не носильщик».

Киран открыл было рот, но встретился взглядом с Эсарой и передумал.

— Я помогу, — сказал он быстро. — Конечно, помогу. Коробка вообще лёгкая, что там нести, я мигом.

Он подхватил коробку с такой поспешностью, будто она могла укусить.

— Восточное крыло, третий этаж? Я знаю, там комнаты уютные, вид на сад. Идеальный вариант.

Эсара слушала, внимательно рассматривая студента. Тот робко улыбнулся, попятился и быстро исчез за дверью.

Мастер-интендант перевела взгляд на Джа.

— Иди, — сказала она. — Осваивайся. Завтра с утра на обучение, но тебе твоя соседка скорее всего всё объяснит. Жаль, что ты к нам попала не с начала года. Обычно сперва вводные лекции, экскурсии. Эх, да что теперь причитать. Разберёшься.

Джа кивнула.

Она хотела сказать что-то ещё — спасибо, наверное. Или что она не подведёт. Но слова снова застряли где-то в горле.

Эсара, кажется, поняла без слов.

— Иди, — повторила она мягче. — Всё потом.

Джа вышла в коридор, где её ждал Киран с коробкой и странным выражением лица: смесью обиды, любопытства и неловкости.

— Она не всегда такая, — сказал он, когда они отошли на безопасное расстояние. — То есть она всегда такая. Но обычно не с первого дня.

Джа подумала, что это, наверное, комплимент.

— Восточное крыло, — напомнила она.

— Да-да, я помню.

Киран вздохнул, перехватил коробку поудобнее и зашагал вперёд, бормоча под нос что-то про то, что в этой Академии нормальных студентов не ценят. Джа пошла следом, стараясь не отставать.

Они вышли во внутренний двор, и Джа остановилась. При свете дня Академия выглядела иначе — не такой пугающей. Обсидиановые стены мерцали на солнце ровным, тёплым светом. Где-то в ветвях древних деревьев перекликались птицы. Джа вдруг подумала, что здесь, наверное, очень красиво.

* * *

«Я теперь здесь живу», — подумала Джа, и эта мысль показалась ей чужой и немного пугающей.

Сквозь кроны деревьев пробивалось солнце, оставляя на камнях пляшущие блики. Студенты сидели на скамьях, кто-то читал, кто-то обедал, разворачивая свёртки с лепёшками.

Киран свернул в боковую галерею — крытый переход между корпусами, где эхо делало шаги громкими, а голоса — приглушёнными. Здесь было людно. Группа муартов тащила какие-то ящики, ворча и переругиваясь. Две студентки-карайки, закутанные в плащи с вышивкой факультета стихий, обсуждали вчерашнюю лабораторную.

Джа старалась не смотреть на них. Ей казалось, что все взгляды прикованы к ней — к её редкой от постоянного недоедания шерсти, к её тощему хвосту, к мешковатому плащу, который дала Эсара. «Никто не знает, — сказала она себе. — Никто не знает, кто я и откуда приехала.»

Киран шагал быстро, Джа едва поспевала. Её лапы всё ещё дрожали — эликсир помог, но не вернул силы полностью.

* * *

Они вышли из-за поворота вчетвером. РиДжарр шёл впереди, и вся его компания двигалась чуть позади, будто сопровождала короля.

Он был красивым. Джа никогда раньше не думала о мару в этом смысле, но сейчас, глядя на этого незнакомца, она поняла: есть те, кто рождён с серебряной ложкой в зубах. РиДжарр был высоким, поджарым, с длинным телом и тонкими, изящными лапами. Шерсть на его теле была светлой — почти белой, с едва уловимым кремовым оттенком, а морда, уши, лапы и хвост — глубокого, тёмно-коричневого цвета, почти чёрного.

Он носил плащ из лунного шёлка — ткань переливалась серебром при каждом движении, мягкая, дорогая. Один такой плащ мог бы прокормить весь приют «Лунный Причал» полгода. На шее висел родовой амулет — золотая пластина с выгравированным символом высокородной семьи. Камни в оправе мерцали даже в полумраке галереи.

За его спиной шли трое. Один — крупный муарт, с шерстью цвета мокрого камня, — нёс тяжёлую сумку с книгами. Второй — длинный ме'кх с прижатыми ушами — что-то шептал РиДжарру на ухо. Третьей была девушка-северянка, с длинными светлыми волосами, заплетёнными в косу.

Киран, увидев их, побледнел. Он узнал РиДжарра — кто в Академии его не знал? — и машинально прижался спиной к стене, вжимаясь в тень. Коробка в его руках вдруг стала неподъёмной.

А потом РиДжарр заметил Джа'Мирани. Он не остановился. Только замедлил шаг.

— Любопытно, — сказал РиДжарр. Не повысил голос. Он вообще говорил так, будто размышлял вслух. — Я полагал, что служебный вход для прислуги с другой стороны.

Длинный ме'кх с прищуренными глазами позволил себе сдержанную улыбку — оценил шутку хозяина. Муарт остался безучастен.

Киран молчал. Он хотел сказать что-то. Защитить. Но внутри всё сжалось в холодный комок. РиДжарр был из богатой дворянской семьи. Если он затаит злобу, Кирану спокойно не жить — у сильных мира сего длинные руки (и лапы).

«Прости, — подумал Киран, глядя на Джа. — Прости, я не могу.»

Он сделал шаг назад.

РиДжарр окинул Джа взглядом — холодным, скользящим, не задерживающимся на деталях. Плащ с чужого плеча. Шерсть, которая торчала клоками. Когти, не знавшие маникюра. Всё это он вобрал в себя за одно мгновение и нашёл неинтересным.

— Надеюсь, её хотя бы выкупали перед заселением, — обронил он, обращаясь к своей компании.

Кто-то из прохожих студентов усмехнулся — негромко, но Джа услышала. Она стояла, растеряно сжимая в лапах ключ, и не понимала, что произошло. Она же ничего не сделала. Почему он

— Освободи дорогу. — РиДжарр брезгливо махнул лапой, словно увидел какое-то противное насекомое. — Куда вообще смотрят служители?

* * *

— Отойди от неё, РиДжарр. Негоже нападать на слабых.

Голос был звонким, спокойным, без тени сомнения. Серая ме'кхе вышла из-за поворота — крупная, пушистая, с кисточками на ушах и хвостом длиннее, чем она сама. Она шагала ровно и уверенно, с той грацией, что отработана поколениям высокородных предков.

РиДжарр прикрыл веки. И чуть повернул голову, разглядывая её снизу вверх.

— Я не нападал, ТиШанни. Я высказал наблюдение.

— Ты себя в зеркало видел, РиДжарр? — ТиШанни остановилась напротив него, даже не повышая голоса. — Или в поместье забыли объяснить, что благородство — это не про плащ из лунного шёлка?

РиДжарр дёрнул уголком рта. Его компания замерла, а длинный ме'кх отвёл взгляд.

— На беззащитных нападать — это теперь доблесть дома РиДжарров? — продолжала ТиШанни. — Отец твой не обрадуется, узнав, чем ты тут занимаешься.

— Она — блохастая грязная чернь, — процедил РиДжарр. — Ей здесь не место.

— А тебе, значит, место?

— ТиШанни наконец повысила голос — ровно настолько, чтобы слышали все в галерее. — Ты сюда учиться приехал или статусом мериться?

РиДжарр нервно дёрнул хвостом.

— Ты забываешься.

— Это ты забываешься, — отрезала ТиШанни. — Мы не в твоём поместье. Здесь Академия. И если ты не заметил, магия доступна для всех.

Она повернулась к Джа. Осмотрела её — тощую, растерянную, с ключом, висевшим на шнурке. И вдруг улыбнулась — не той дежурной улыбкой, которой аристократы награждают низших, а настоящей, тёплой.

— Привет. Я ТиШанни. Ты новенькая?

Джа кивнула.

— С юга?

Ещё один кивок.

— Круто. Я всегда хотела познакомиться с кем-то с юга. Говорят, у вас там пустыня и нет зимы. Можно гулять по тёплым пескам круглый год?

Она говорила так, будто они не стояли посреди коридора под взглядами десятка студентов. Будто РиДжарр не сверлил её спину злым взглядом. Будто ничего особенного не происходило.

ТиШанни перевела взгляд на ключ в лапах Джа, взглянула на номер, — и её брови поползли вверх.

— Это это моя комната. — Она посмотрела на Джа. Джа посмотрела на неё. — Ты моя соседка.

И вдруг захохотала — звонко, счастливо, заливисто. Эхо разнесло её смех по всей галерее. Кто-то из студентов обернулся, улыбаясь. Кто-то покачал головой — «эта ТиШанни вечно устраивает представления».

— РиДжарр! — крикнула она через плечо. — Спасибо, что познакомил меня с моей новой соседкой!

РиДжарр сжал амулет на шее. Сильно. Его спина осталась прямой, дыхание — ровным. Но хвост дёрнулся — всего на мгновение, прежде чем он взял его под контроль.

— Твой отец не обрадуется, — бросил он вслед, — узнав, с кем ты водишься.

— Мой отец, — ТиШанни даже не обернулась, — всегда говорил: титул — это ответственность. Не игрушка для самоутверждения.

РиДжарр развернулся и ушёл — не оглядываясь. Компания потянулась за ним, стараясь не отставать и не смотреть друг на друга.

ТиШанни выхватила коробку у Кирана едва заметным телекинетическим усилием, — легко, будто та ничего не весила. Прежде чем уйти, она бросила быстрый взгляд на студента. Тот всё-ещё стоял, прижавшись к стене. В её глазах мелькнуло что-то — понимание? осуждение? — но она ничего не сказала. Только отвела взгляд.

— Идём, — сказала она Джа. — Покажу, где мы живём. У нас окна в сад. Ты любишь цветы? А сладкое любишь? У меня вкусняшки есть, родители прислали целую коробку зефирок. Всё расскажешь про юг. Я там никогда не была, жутко интересно!

Ти'Шанни бодро шагала вперёд, а Джа тащилась следом. Ноги сами перебирали по каменным плитам, хвост волочился по полу.

Киран остался стоять в галерее. Один. С пустыми руками — коробку у него забрали, но легче не стало. Он смотрел вслед ТиШанни и Джа, и в его глазах было облегчение. И горечь. И стыд. Он побрёл в другую сторону, не глядя по сторонам.

Джа шла за ТиШанни. Она не поняла, что только что произошло. Кто эта шумная пушистая аристократка, почему она улыбается так, будто они знакомы сто лет, и почему РиДжарр, который смотрел на неё как на грязь под ногами, ушёл побеждённым.

Но коробку тащить больше не надо. И над неё никто не смеётся. Джа выдохнула.

Мару вышли из галереи в сад возле общежития, и солнце ударило в глаза — яркое, тёплое. Джа зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза, увидела, что ТиШанни смотрит на неё с любопытством и лёгкой улыбкой.

— Всё нормально? — спросила ТиШанни.

Джа кивнула.

— Тогда пошли. Я должна проверить, не растащили ли мои сладости, пока меня не было.

Она рассмеялась — легко, заразительно — и Джа вдруг поймала себя на том, что уголки её губ тоже тянутся вверх. Очень давно она не улыбалась.

— Пойдём через сад, — сказала ТиШанни, сворачивая с главной дорожки. — Там сейчас очень красиво. Листопад.

Сад оказался небольшим, но ухоженным. Дорожки из светлого камня вились между клумбами с низкорослыми цветами — фиолетовыми, бордовыми, почти чёрными в тени. В центре росло старое дерево с раскидистой кроной, под ним стояла скамья, где кто-то забыл раскрытую книгу.

ТиШанни остановилась, плюхнула коробку на скамью и села рядом, приглашающе похлопав по скамье лапой. Джа осторожно примостилась рядом.

— Ты надолго к нам? — спросила она. — На курсы? На постоянное обучение?

— Не знаю, — честно ответила Джа.

— Ну, это нормально. Многие не знают. Я вот знала, что буду учиться в Академии, с тех пор как себя помню. Отец настоял. Вернее, он сказал: «Ты поедешь, и я даже слышать не хочу о других вариантах». — ТиШанни скорчила смешную гримасу, изображая строгого отца. — Но я не жалею. Здесь здорово.

— А ты откуда? — осторожно спросила Джа.

— Мы живём недалеко от Академии, всего день пути. Так что я не понаслышке знаю все местные сплетни. — Она подмигнула. — Если хочешь знать, кто с кем поссорился, а кто в кого тайно влюблён — спрашивай.

Джа не знала, что ответить. Она вообще не думала о сплетнях.

ТиШанни заметила её замешательство и сменила тему.

— Ты поздно приехала. Учебный год уже начался, вводные лекции прошли, экскурсии по Академии — тоже. Обычно новеньких принимают в начале осени. А сейчас почти зима.

Джа опустила голову.

— Не переживай, — ТиШанни тронула её за плечо. — Я тебе всё-всё расскажу. Какие преподаватели строгие, у кого можно списать, а к кому лучше не соваться даже с готовым домашним заданием. И где кормят вкуснее всего. Это, кстати, важно.

Она улыбнулась, распечатала конфету и закинула её в рот, хитро подмигнув Джа. Джа поймала себя на том, что улыбается в ответ.

— Слушай, — ТиШанни заговорила снова, уже серьёзнее. — А давай вечером сходим в столовую вместе? Я тебя кое с кем познакомлю. Там весело.

Джа замерла.

Столовая. Общий ужин. Аристократы. Телекинез.

Она вспомнила, как в «Лунном Причале» ела лапами — брала рыбу, хлеб, кашу, не задумываясь. Как и большинство мару в приюте. А в богатых домах, говорили, мекхи даже не прикасаются к еде лапами. Они разделяют её на куски усилием воли. Тонким, выверенным телекинезом. У Джа телекинез едва работал. Она не смогла поднять даже собственную коробку.

Страх сжал горло.

— Я не могу, — выдавила она.

ТиШанни удивлённо подняла брови.

— Почему? Ты устала? Мы можем сходить попозже.

— Нет. То есть — Джа отвела взгляд. — Мне не велел один из старцев. Из Чертогов. Тот, с серебряными когтями. Он сказал отдыхать сегодня. Не ходить никуда.

ТиШанни перестала жевать конфету.

— Ты была в Чертогах? — спросила она медленно. — Сегодня? Только что?

Джа кивнула.

— И ты видела его? Серебряного Когтя?

— Он дал мне эликсир. И сказал про обратную волну.

ТиШанни выронила обёртку. Её глаза стали огромными, как плошки.

— Ты разговаривала с Кхас-ШаАри, — прошептала она. — С самим Старцем Серебряный Коготь. Он никого не собеседовал уже очень давно. Студенты проходят испытания перед другими — молодыми магами, наставниками. Но чтобы тебя принял сам

Она замолчала, глядя на Джа так, будто видела её впервые.

— Кто ты? — спросила она тихо.

Джа не знала, что ответить.

— Я никто, — сказала она. — Сирота из приюта.

ТиШанни покачала головой.

— Не хочешь — не говори. У всех может быть своя тайна. Но помни — мне очень интересно!

Она помолчала, раздумывая.

— Ладно, — сказала она наконец. — Ужин подождёт. Но завтра ты мне всё расскажешь о том, что произошло в Чертогах. Всё-всё. Договорились?

— Договорились, — выдохнула Джа.

— А сегодня — ТиШанни задумалась. — Я принесу тебе что-нибудь перекусить из столовой. Не сидеть же голодной. Что ты любишь?

Джа растерялась. Её никто никогда не спрашивал, что она любит.

— Всё, — сказала она. — Я люблю всё.

ТиШанни рассмеялась.

— Так не бывает. Ладно, посмотрю, что сегодня приготовили на ужин. Что-нибудь горячее точно прихвачу. И сладкое. Без сладкого нельзя.

— Идём, — сказала она Джа, спрыгнула со скамьи и подхватила коробку. — Покажу, где мы живём.

Они вышли к высокому зданию из тёмного камня. Вход украшали две колонны с резными капителями, изображающими переплетённые ветви.

— Восточное крыло, — объявила ТиШанни. — Нам на третий этаж. Пошли.

Внутри пахло деревом и цветами. Пол был выложен светлой плиткой, по стенам вились те же литые ветви с мотыльками, что и в главном коридоре.

ТиШанни помахала кому-то в холле — Джа не разглядела, кому именно, — и потащила её к лестнице.

— Третий этаж самый лучший. Золотая середина.

Они поднялись, прошли через длинный коридор. ТиШанни остановилась у двери с табличкой «37». На двери висела небольшая дощечка, где было вырезано её имя. Вторая строка на дощечке была пустой.

— Сейчас, сейчас, — бормотала она, роясь в своей сумке. — Ключ где же ключ

— У меня есть, — Джа протянула латунную пластину.

— Ах да, точно.

ТиШанни взяла ключ, вставила в замочную скважину и повернула.

— Заходи, — сказала она, толкая дверь. — Теперь это и твой дом тоже.

Джа шагнула через порог.

04. Шаль и мятное масло

Я не знаю, правильно ли я сделала. Может, ты думала, что эти вещи останутся у меня. Но мне кажется, важное — это не вещи. Важное — это когда тепло передаётся дальше. И я передала твоё тепло тому, кто замёрз. Кому оно нужнее, чем мне.

из письма Ти'Шанни бабуле Иль'Шанни

Комната была маленькой, но после приюта она показалась Джа'Мирани настоящим дворцом. Две кровати у стен, узкое окно, выходящее в сад, стол у окна. На изголовья каждой кровати — тумба и ветвь с иллюзорными мотыльками, они слабо мерцали, разгоняя вечерний полумрак.

Ти'Шанни влетела в келью первой, удерживая позади выданный интендантом ящик. Телекинез у неё был лёгкий, точный — коробка парила в воздухе, послушно следуя за мару.

— Заходи! — Ти'Шанни ловко приземлила короб на стол. — Это же Эсара выдала?

Джа кивнула и подошла ближе. Коробка была добротная, деревянная, с медными уголками. Не чета тем ящикам из-под требухи, к которым она привыкла. Она открыла крышку.

Внутри лежало всё, что полагается студентке Академии: две смены белья, мыло, гребень, чернильница, перья, стопка тетрадей в кожаном переплёте. И форма. Тёмно-синяя, с серебристой окантовкой по вороту.

Джа провела лапой по ткани. Мягкая. Тёплая. Ни одной заплаты.

— Примерь! — Ти'Шанни уже сидела на своей лежанке, поджав лапы, и смотрела с жадным любопытством.

Джа скинула плащ. Тот самый, что выдала Эсара, — он был ей велик и при ходьбе подметал пол. Ме'кха старалась не думать о том, как выглядит её тело — тощие лапы, выступающие рёбра, впалый живот. Норма для приютских сирот.