Полная версия
Но в ответ была тишина. Костяшки были сбиты в кровь..
Он вернулся. Его взгляд остановился на двери. Следы крови. Потом он посмотрел на ее руки. «Глупая, глупая Рокси… Только себе вредишь» - произнес он, идя к ней. Эдвин схватил ее за волосы, швырнув на пол и снимая ремень со своих брюк. Она попыталась отползти, но он резко ударил кожей по ее ногам. Она взвизгнула, хватаясь руками за место удара. Следующий пришелся на ее бок. Потом на спину. «В следующий раз, если навредишь себе, будет хуже» - произнес он, стоя над ней, пока она сворачивалась калачиком и рыдала. Было больно. Слишком больно. И она даже не знала, что болит сильнее…
В следующий раз он вернулся ночью, она лежала на кровати, свернувшись калачиком и подрагивая. Оливер был в одних боксерах, лег сзади неё, накрыв их обоих одеялом. «Замерзла, любимая? Не волнуйся, я согрею тебя» - прошептал Эдвин, потираясь об неё сзади, чтобы она чувствовала его возбуждение. Его руки скользнули по ее груди. Ей противно.
Когда-то может она и думала, что хочет чувствовать эти руки на себе… Но сейчас, сейчас хорошо только ему. «Идеальная. Вся моя. Моя Рокси» - прохрипел он, скользя ниже и стягивая трусы с нее. Она сжалась, пытаясь свести ноги вместе..
«Чувствуешь, дорогая? Вот что ты со мной делаешь. Я изнываю от желания к тебе» - стонал он, прижимая ее к себе и не обращая внимания на ее всхлипы из-за боли. Из-за боли после ударов ремнем, из-за боли, которую он приносил сейчас, забирая ее снова и снова.
Последнее что помнила Роксана, это что-то теплое и неприятное разливается внутри. Чужое. Липкое. Противно. Ее разум погряз во тьме.
Второе февраля, она проснулась со стоном боли. На ней была одета его футболка. Будто показывая ей самой, что она его. Во всех смыслах.
Ее взгляд метнулся к окну, зарешеченное, маленькое под потолком, оттуда видно совсем немного. Маленький кусочек неба. Серого и холодного. Так близко, но так недосягаемо для неё.
Встав с кровати, чуть прихрамывая, она подошла к стену и попыталась дотянуться до стекла. Высоко. Она придвинула стол, залезла на него и попыталась открыть его. Не получилось. А казалось бы вот она свобода, рукой подать. Но скорее всего у нее бы не получилось вылезти через это окно. Слишком маленькое для неё.
Она дрогнула, когда дверь резко открылась, пока она ещё стояла на столе. Оливер смотрел на неё. «Ну и что ты делаешь, любимая?» - обманчиво ласково сказал он. Роксана сжалась, смотря на него: «Х.. Хотела посмотреть в окно…». Она слезла со стола, зажмурившись и поджав губы. Эдвин поставил поднос на стол и навис над ней: «Точно, Рокси? Потому что ты выглядела расстроенной, будто не смогла убежать». «Н.. Нет, просто… Оно очень маленькое, почти ничего не видно» - прошептала она, когда его руки обняли не за талию.
«Ну ладно. Верю. Как я могу тебе не верить, моя любимая» - тихо произнес он целуя её в макушку и поглаживая по бокам: «Но будь лапочкой, дорогая, я хочу чтобы ты ела с моих рук. Как милая собачка».
Роксана открыла глаза, смотря на него, когда он поднес к ее рту кусочек сыра: «Давай, Рокси. Порадуй меня. Или ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль? А может лучше мне поехать в город и убить твоих родителей?». Вайлет дрогнула, чувствуя как по лицу потекли слёзы. И она начала есть с его руки. Как собака. Потому что он так захотел. Оливер улыбнулся, погладив другой рукой ее по голове: «Умничка».
Когда он ушел, она тихо рыдала. Он заставил ее есть как собаку. Для его развлечения. Для его удовольствия.
Она сделала ногтем вторую чёрточку на стене возле кровати. И случайно сломала ногть. Хотелось домой. К родителям. К Джуди. Хотелось никогда не встречаться с Оливером Эдвином…
Он вернулся вечером. С тазиком и полотенцем. «Иди сюда, Рокси. Я помою тебя» - Оливер посмотрел на нее, улыбаясь. «Можно я сама?..» - тихо произнесла девушка, поджав губы. «Любимая. Я же сказал, я сам тебя помою. Ты моя. И я собираюсь о тебе заботиться» - ответил он, таща ее к тазику и раздевая ее. Роксана невольно сжалась, пытаясь прикрыться. Он натирал ее тело мочалкой, промывал между ног, из-за чего она болезненно зашипела. Было больно, особенно когда он касался спины. Кровоподтёки от ремня болели. Боль отдавала вспышками. Резкими.
Обтирая ее полотенцем, он прижался лицом к ее шее: «Как же ты вкусно пахнешь, любимая». Она дрожала, обнимая себя за плечи…
Незаметно для неё, она сбилась со счета дней. Отметин было пятнадцать. Может она просто от того, чтобы не сойти с ума, ставила отметки ногтем, ломая его в кровь. До боли. За это время, чего он только с ней не сделал. Душил ее во время секса, насиловал ее, пока она спала, бил, если не слушалась или пыталась сбежать. Оливер не постеснялся и заставил ее ублажать его ртом, пока снимал ее на камеру, угрожая жизни ее родителей.
Смотря на отметины возле кровати, она пыталась понять, какие из них дни, а какие попытки сбежать.. Она перестала бороться. Перестала пытаться сбежать. Не потому что сдалась. А потому что ее борьба доставляет ему много удовольствия. Дает ему повод насиловать и бить ее, делать с ней все, что он хочет.
И теперь Роксана Вайлет ждёт и не доставляет ему слишком много удовольствия борьбой…
И снова он зашел к ней с подносом, где были кофе с молоком и круассан. «Рокси, я пришел» - произнес он, улыбаясь. Прозвище из его рта звучало отвратительно. Притворная нежность ощущалась липкой. А круассаны с шоколадом отдавали горечью, даже ещё не оказавшись во рту.
Глава 13. Любимая
Оливер был наверху в доме, где держал ее. Прошло много времени с тех пор, как он живет здесь с Роксаной. И недавно в этой глуши, где он купил этот небольшой дом начали строиться дома и заселяться люди. Что ж для него это не было проблемой, ведь никто не услышит, как кричит его Рокси. Улыбнувшись своим мыслям, он взял два пакета: один с круассанами, а другой с платьем, которое он купил для неё.
Вскоре он спускался вниз, к железной двери. К подвалу, где была она. Приятный звук, когда он открыл замок. Тихий щелчок и скрип двери. Эдвин зашёл во внутрь, улыбаясь, с пакетами подарков.
«Моя любовь, я пришел» - произнес он, садясь рядом с ней. Его пальцы коснулись ее волос, темные, блестящие, шелковистые и пахнут приятным шампунем, которым он моет ее голову. Оливер накрутил прядь ее волос, улыбаясь и тихо прошептал ей на ухо: «Я скучал, моя Рокси». Его губы медленно спустились вниз, целуя в точку пульса. Ее жизнь в его руках. Всегда в его. Она не дергалась, не шевелилась, молчала. «Скучно… Она перестала бороться. Хотя это даже к лучшему. Бить ее не так приятно, как целовать» - подумал он, вдыхая ее аромат смешанный с ее запахом.
«Мм.. Любимая. Я принес тебе твои любимые круассаны, которые ты так любишь. Это твоя награда за то, что не пыталась больше сбежать» - он вложил ей в руки один из круассанов. И смотрел на неё, когда она медленно откусила. Почти на автомате. Его глаза скользнули к ее губам, и он мягко повернул ее голову к себе. Оливер медленно приблизился к ее губам: «Моя Рокси..». Он почти поцеловал ее, как наверху раздался звонок в дверь. Эдвин раздраженно хмыкнул, проводя рукой по каштановым волосам: «Я скоро вернусь». Встав с кровати, он посмотрел на неё, она даже не смотрела на дверь, не шелохнулась, а после вышел из подвала, заперев на всякий случай. «Ублюдки… Интересно, какой идиот настолько бесстрашный, чтобы беспокоить меня, когда я занят с моей девушкой» - пронеслось в его голове, когда он поднимался наверх.
Открыв входную дверь, он увидел Джуди: «Что ты тут забыла?» Блондинка смотрела на него, хмурясь: «Где Роксана?»
Оливер усмехнулся: «Долго же ты вспоминала о том, что у тебя есть подруга». «Уже ноябрь. Я хочу узнать, почему она никому не звонит и не пишет. Я понимаю, отдохнуть захотела, но это перебор, почти год ни с кем не общаться!» - недовольно произнесла Смит, сложив руки на груди. «Рокси счастлива со мной. А тебе стоит забыть о ней. Она не планирует в ближайшее время возвращаться в город. К тому же… Ее родители знают, я всегда поддерживаю с ними связь и рассказываю, как у нас дела» - очаровательно улыбнулся Оливер, облокотившись о дверной косяк.
«Дай мне увидеться с ней» - потребовала Джуди. «Нет. Она не хочет тебя видеть. Тебе пора, Джуди Смит» - холодно произнес Эдвин, смотря на блондинку.
Но только зеленоглазая девушка попыталась прорваться в дом мимо шатена, как он влепил ей пощёчину и оттолкнул назад за дверь: «Я сказал, проваливай. Рокси отдыхает».
Блондинка потерла щёку, смотря на него.
«Больной. Я просто за подругу переживаю.» - зашипела Смит. «Поздно очухалась. Надо было переживать за нее год назад. Сейчас она счастлива со мной» - ответил он, улыбаясь. А после захлопнул перед ней дверь.
«Тупая сука. Лучше бы и дальше сидела на жопе ровно и не лезла…» - подумал он, написав сообщение Дэниэлю: «Избавься от Смит. Она лезет куда не надо». Оливер убрал телефон и пошел вниз, вздохнув и пытаясь успокоиться. Он не проверял, прочитал Дэни или нет, но знал одно, он точно выполнит приказ. Злость и раздражение кипели где-то на поверхности. Но срываться на Роксану не хотелось. Не было нужды.
Он отпер дверь и увидел картину, которая его мягко говоря взбесила. Она тихо плакала. А круассан с шоколадом, его подарок валялся на полу. Явно кинутый в порыва гнева.
Улыбка сползла с его лица, челюсть слегка дёрнулась, но Оливер решил не показывать ей свою злость. Он подошёл и встал перед ней на колени, тихо прошептав: «Рокси, моя дорогая. Иногда ты такая неуклюжая». Он взял ее руку в свою, целуя ее костяшки. «Моя, вся моя. Моя богиня» - пронеслось в его мыслях, когда он прикусил ее запястье. Она молчала. Всегда молчит. Просто смотрит то в стену, то на него. Ее глаза говорили ему все. «Не плачь, моя любовь. Не расстраивайся из-за того, что уронила этот круассан. Это мелочь. Я куплю тебе ещё. И даже больше» - прошептал он, подняв на нее глаза. Она молчала, равнодушно смотря на него. Он улыбнулся, садясь рядом с ней на кровать и целуя ее плечо: «Я люблю тебя.». И он действительно верил, что любит ее..
Он повалил ее на кровать, нависая над ней и положив руку на ее подбородок, заставив смотреть на себя: «Хочу тебя… Скажи, что тоже хочешь меня, Роксана… Моя Рокси». Но она молчала. Просто смотрела на него. Его это немного злило. Но не молчание это такое слабое и ничтожное сопротивление для него. Он улыбнулся, целуя ее в губы и не дожидаясь ответа.
Ее согласие ему не требовалось. Ведь она принадлежит ему.
Эпилог.
Она не помнила как вышла. Не помнила как открыла дверь и не поверила, что она не заперта.
Роксана медленно поднималась по лестнице, озираясь по сторонам. Будто Оливер выпрыгнет из ниоткуда. Хотя он появлялся всего несколько раз за это время. И видимо забыл закрыть дверь… Он был странным в последнее время, будто что-то его беспокоило…
Оказавшись на улице, она побежала. В одной рубашке, с босыми ногами. Холодно, больно. Но она бежала. И падала. Она чувствовала, как сбила колени в кровь после каждого падения.
Тело было будто чужим, ноги не слушались, но она то шла, то бежала. Куда угодно, лишь бы подальше от этого дома. От Оливера. От подвала, где она почти полностью ободрала все розовые обои в своих вспышках злости…
Роксана не помнила, что было дальше. Она видела свет фар, чужие голоса, чужие лица. Главное что не Оливер. Она сидела на асфальте, подрагивая от холода. И молчала, когда незнакомцы спрашивали что-то… Она закрыла глаза, теряя сознание.
«Когда я проснусь, я снова буду там?...» - пронеслось в ее мыслях
А после очнулась в больнице, медсестра ставила ей капельницу. Вайлет поморщилась от яркого света и белого потолка. Все болело. До жути. Она медленно села на кровати и медсестра дала ей стакан воды. Брюнетка слабо кивнула в знак благодарности, делая глоток. Один, два, три.. Семь глотков.
Она посмотрела на молодую девушку в белой форме и тихо прохрипела: «Какое… Сегодня… Число…?»
«Шестое декабря» - ответила медсестра, поправив одеяло на Роксане: «Скоро к Вам придет полиция, они возьмут показания. И так как документов у Вас с собой не было, то они спросят Ваши личные данные и свяжутся с Вашей семьей». Вайлет слабо кивнула.
К вечеру пришла полиция и Роксана все сухо рассказала. Почти без эмоций, смотря в одну точку на свои колени под одеялом. И ей казалось, что трещины ползут по одеялу к ней. В конце своего монолога, она тихо произнесла: «Это все сделал со мной Оливер Эдвин…». Она говорила тихо, ей было неприятно. Противно, стыдно. Хотя ее вины тут не было.
После этого ей назначили психолога, где-то через неделю пребывания в больнице, так как она говорила мало, тихо и просто смотрела в одну точку.
А когда ей сообщили, что Оливера объявили в розыск, она слегка улыбнулась. Возможно хоть это сможет успокоить ее расшатанные нервы…
Ее родители появились почти каждый день в палате, спрашивали, беспокоились. Просили прощения за свою невнимательность. На них почему-то Роксана не обижалась. Они всегда были такими. Любят ее, но не видят того, что происходит в ее жизни. Потому что они вечно в разъездах. Вечно на работе. Их было легче простить, чем кого-либо ещё.
В марте пришла Джуди. «Рокси… Мне жаль, мне так жаль… Я должна была раньше понять, что что-то не так» - прошептала блондинка, взяв подругу за руку и утирая слезы.
Роксана молчала, смотря на неё. Она ничего не чувствовала к тому, что говорила подруга. Не хотелось ее прощать. Просто не было ни сил, ни желания.
«Ты можешь меня не прощать. Имеешь на это полное право! Но прошу, позволь мне быть рядом, чтобы помочь тебе вернуться к хотя бы более-менее нормальной жизни» - тихо произнесла Смит. Роксана вздохнула, слабо кивая ей и слегка сжав ее руку: «Хорошо..», но внутри было пусто. И брюнетка слегка поерзала, почувствовав на затылке взгляд. Она обернулась. Никого. Психолог говорил, что после пережитого, она долго будет приходить в себя.
В апреле Оливера нашли. И над ним был суд.
Она стояла рядом со своими родителями и Джуди. И говорила обо всем. Атмосфера была тяжёлой, серой. У судьи и адвокатов были каменные серьезные лица… А он сидел в клетке с наручниками на руках. Уверенный в себе. Красивый. Отвратительный.
«Пострадавшая, Роксана Вайлет, можете говорить» - произнес кто-то. Она просто не видела кто это произнес.
И она говорила. Медленно. Голос дрожал и сбивался. Но она продолжала говорить, смотря на Оливера Эдвина. Она не упустила ни одну детали. Начала с сентября. О приложении для слежки. О днях в подвале. Каждый удар. Каждую каплю его «любви». О каждой чёртовой ночи.
А он смотрел на нее и улыбался. Она могла поклясться, что он одними губами произнес: «Моя любимая Рокси». И как бы адвокаты не бились над его защитой. Все доказательства были на лицо. Даже деньги его семьи не помогли.
Приговор был озвучен – двенадцать лет заключения.
Когда его уводили, он обернулся, улыбаясь. Эдвин смотрел на неё с любовью. От которой Роксана хотела содрать с себя кожу.
Она вышла на улицу. Солнце, прекрасная погода. А внутри нее холод и ощущение, что на нее смотрит он. Она обернулась. Его нет. Джу положила руку на ее плечо: «Ты чего?». Вайлет покачала головой: «Показалось».
А в мыслях пронеслось: «Он в тюрьме. Я должна быть спокойна. Но почему я чувствую его взгляд?...»
Очередная ночь в своей комнате, в своем родном доме. Родители на работе. Она трижды проверила дверь. Заперто.
Легла и стоило ей закрыть глаза, как она услышала шаги. Открыв глаза, она осмотрелась. Никого. Во всем доме горит свет. Потому что в темноте страшно. Потому что он всегда точно приходил ночью.
Она снова улеглась, медленно закрыв глаза. И снова шаги. Но уже ближе и шепот: «Рокси…», Вайлет распахнула глаза, судорожно вздохнув и чувствуя тошноту.
«Его нет. Его здесь нет. Он в тюрьме» - шептала она, обняв себя за плечи и дрожа.
Утром Роксана была у психолога.
«Как спите?» - спросила женщина лет тридцати шести.
«Плохо. Я слышу шаги и его голос по ночам. И иногда чувствую взгляд» - тихо произнесла брюнетка, теребя в руках какую-то игрушку, которую ей дала психолог.
«Шаги реальны?» - снова последовал вопрос от женщины, Роксана подняла глаза: «Не знаю. Я не понимаю уже. Не отличаю».
Психолог лишь вздохнула, начав объяснять что при посттравматическом расстройстве бывают галлюцинации, как слуховые, так и зрительные. Что это нормально и пройдет.
Она слушала и кивала, слабо. А внутри разливался холодок. Он и правда победил ее. Остался в ее голове и продолжает ее мучать.
В ноябре, Роксана шарахалась от всего, что хоть как-то напоминало Оливера. От пекарни с круассанами. От колледжа.
Она шла домой из магазина, в первые за долгое время одна. И под фонарем увидела его. В той же самой куртке. С той же самой улыбкой. С тем же взглядом. Он сделал шаг к ней. Она замерла. Горло сжалось от желания закричать. Но вышел только тихий хрип. Он подошёл к ней, протянув руку и прошел сквозь. Как туман. Как дым. Она закрыла глаза на мгновение, а после открыла. Его нет. Она рухнула на землю, дрожа и жадно глотая воздух. Роксана даже не заметила, что перестала дышать. Ее трясло, а глаза дико бегали по сторонам. Возле нее присел мужчина. С запахом одеколона как у него. Терпкий, с ноткой табака и апельсина «Девушка, вы в порядке?» - тихо произнес незнакомец. Она посмотрела на него, слабо кивая. Запах такой же, но лицо не Оливера. Он помог ей встать и она тихо поблагодарила его и ушла домой.
Она не смогла уснуть той ночью. Утром к ней пришла Джуди.
Глаза у Роксаны были красные, лопнувшие капилляры, немного опухшие от слез. «Ты снова не спала?» - тихо спросила Смит. Роксана молчала. Блондинка села рядом с ней: «Его нет. Он в тюрьме. А ты здесь. Это просто твоя болезнь играет с тобой»
Светло-голубые глаза посмотрели на зелёные. «А если он здесь? Что если он прав и я навсегда его?» - раздался тихий голос брюнетки.
«Ты не его. Ты своя. Ты живая и свободная» - прошептала Джуди, обняв подругу.
Вайлет закрыла глаза, подумав: «Джу говорит, что я справлюсь. Но как?»
Незаметно пришла зима, декабрь, ее двадцать первый день рождения, потом январь. И в феврале она решила навестить Оливера. Джуди не знала. Ее родители тоже. Никто не знал. Она сидела на одной стороне, он на другой.
Оливер улыбнулся: «Я знал, что ты придёшь, любимая»
Она смотрела на него: «Я ненавижу тебя. Ты снишься мне во сне и наяву.»
«Потому что я твой, Рокси. А ты моя. Навсегда» - он улыбался шире, почти довольный собой. «Ты в тюрьме» - тихо произнесла она.
«Тюрьма снаружи. А я внутри тебя. И никуда не уйду» - прошептал Эдвин, смотря на неё и касаясь рукой стекла, желая дотронуться до нее.
Она молчала. Секунду, две, три.. Его глаза, светло-зеленые. Красивые и такие пустые.
В одном он прав, он внутри и она не может его выгнать. Пока что. Но может научиться с этим жить. «Ты ошибся. Я не сломана. Я все ещё я» - тихо произнесла Роксана, встав.
Он нахмурился: «Ты здесь. Со мной, Роксана»
Она покачала головой, слегка улыбаясь: «Нет. Я здесь с собой. А не с тобой. А ты теперь просто тень»
Она положила трубку, развернувшись и уходя. Она не обернулась, чтобы увидеть, как он положил трубку с большей силой, чем требовалось. И как заходили жевалки на его челюсти.
Она ушла. Она решила его увидеть спустя год после дня своего побега. И было ощущение, что она победила. Впервые.
Весна. Она уже не так тщательно следила за временем. Май, прекрасная пора.
Она была на кухне, заваривал чай . Мама что-то готовила, а папа читал газету. Роксана смотрела в окно и в стекле видела его отражение. Она на мгновение замерла, обернулась. Его нет сзади. Посмотрела в окно, в отражении он все ещё был. Закрыла глаза и мысленно досчитала до семи. Открыла. И в отражении его тоже нет. Она улыбнулась, отпив немного чая. Она не рада, она просто научилась медленно побеждать свой кошмар. Хотя и понимала, что скорее всего это никуда не денется, сколько бы времени не прошло.
Она откусила круассан. Впервые он был сладким, после всей той горечи. Очень сладким. Джуди забегала утром перед колледжем и занесла ей несколько, пока сама брюнетка ещё спала.
Вкусно. Приятно. Хотя она ещё не до конца простила подругу. Пустота и стена между ними все ещё была. Но постепенно рушилась.
Она вышла на улицу, солнце слепило. Птицы пели и был аромат цветов. Люди спешили по делам. Жизнь продолжалась и текла в своем ритме.
А где-то там за решеткой был человек, который считал, что она сломана, что она все ещё его. Который ошибался.
Она не простит его. Не забудет.
Роксана Вайлет просто научилась жить с этим. С его силуэтом, с его редким голосом, с шагами, с кошмарами о трещинах и о нем. И все равно вставала по утрам, делала для себя кофе или чай, ела круассаны, раз в неделю ходила к психологу и подумывала о том, чтобы вернуться в колледж на учебу.
И улыбалась. По настоящему.
Потому что надежда умирает последней. Даже когда внутри тебя всё ещё сидит твой палач, от которого невозможно избавиться.
ОН.
Сидя за решеткой, он смотрел в окно, улыбаясь. И пытался вспомнить, когда понял, что с ним что-то не так.
Может в пять лет, когда его родители, вечно занятые, почти не смотрели на него. У него были самые лучшие игрушки, няни, гувернантки.
Мама всегда целовала его в лоб перед сном со словами: «Я люблю тебя, мой маленький».
Отец трепал его по голове, даря новый конструктор: «Расти большим, Оливер. Ведь ты Эдвин». И уходил за свой компьютер, чтобы справиться с работой. Даже не узнав, собрал ли Оливер эту хреновину или нет.
А может все началось, когда его родители были на курорте, а он заболел и лежал с лихорадкой дома, и за ним ухаживала сиделка, меняла компрессы, поила чаем. Она была доброй, но чужой. Она была здесь за деньги, а не из любви.
А может в восемь лет, когда Оливер нашел в саду раннего воробья и забрал его домой.
Крыло было сломано, висело плетью и перья покрыты кровью.
Он принес его домой и положил в клетку, которую раньше использовал для хомяков. Насыпал для птицы немного крошек и налил воды.
«Я тебя спас. Теперь ты моя» - тихо произнес он, обращаясь к птице. Он кормил ее каждый день. Смотрел, как она постепенно восстанавливается. Крыло срослось. И воробей бился о прутья, желая покинуть клетку.
Он не выпускал.
«Я спас тебя… Ты моя» - зашипел мальчик.
Через неделю он забыл ее покормить. Потом еще один раз. И еще…
Когда он вспомнил о ней, птица была уже мертва и постепенно разлагалась. Запах был ужасный. Он смотрел на нее и ничего не чувствовал. Хотя задумался: «Интересно, она чувствовала облегчение когда умерла?». Но очень быстро забыл. Он выкинул труп вместе с клеткой и пошел ужинать, улыбаясь. Мама тогда обняла его и поцеловала в лоб. А отец похвалил за хорошие оценки.
«Я хороший, меня хвалят. Я вовсе не злой» - подумал он, довольно прищурившись и отправляя в рот ложку с десертом.
В тринадцать лет его отправили в элитную школу для мальчиков, там он быстро стал во главе всего. Сила здесь решала все. А слабость была наказуема. Учителя его обожали, сверстники уважали или боялись.
Тогда у него появился друг, мальчик, который учился по стипендии. Немного зашуганный. Оливер взял его под свое крыло. Помогал, защищал, делился деньгами и едой. Мальчишка был благодарен и смотрел на Эдвина с обожанием. Пока…
Пока не начал пытаться дружить с другими ребятами. Тогда Оливер сломал ему нос, кровь тут же хлынула на пол. «Ты мой друг. Тебе больше никто не нужен» - спокойно произнес Эдвин, мальчик в ужасе отползал, зажав нос руками. На следующий год, он перевелся.
Оливер остался один.
И взял за правило: «Если ты мой – ты мой навсегда. И никто не имеет право забирать мое.»
В пятнадцать у него появилась первая девушка. Он не помнит сейчас ее имя.
Она была дочкой друзей родителей. Они гуляли, целовались. Она позволяла ему трогать ее везде. И он чувствовал тепло.
«Я люблю тебя» - прошептал он ей тогда. Она ответила: «Я тебя тоже». А через два месяца она сказала: «Мы расстаёмся, у меня другой»
«Как другой? Ты ведь моя..» - он потянул к ней руки, хмурясь.
«Я не вещь, Оливер» - ответила она, и ушла.
А он не мог отпустить. Начались звонки, сообщения, угрозы, подарки. Он даже появлялся у ее дома, поджидая ее.
