Последняя демократия

Фёдор Антонников

Последняя демократия

Предисловие

В первую очередь, я бы хотел сообщить читателю одну важную деталь: я – не профессиональный писатель, у которого за плечами есть богатый писательский опыт и обширный словарный запас родного языка. Я написал историю своим сердцем, как я её чувствую. Я намеренно не написал в произведении название страны где происходят все действия и события, так как не хочу преподносить эту книгу как нечто историческое или научное, это всего лишь история, хоть и с политическими играми. Эта история повествует о людях, которые несмотря ни на что, борются за свою свободу называться людьми.

"А что будет дальше?"

Лето. Окраина столицы. Начало 60-х. Под испепеляющее солнце хорошо бы где-нибудь спрятаться, чтобы не перегреть голову. Это не про юношей и детей, которые только что окончили свои учебные заведения. Кто класс, кто курс, а кто уже получил диплом, который поможет реализоваться во взрослой жизни, которая может показаться сложной, непонятной, но это лишь одна сторона монеты. Юношам и девушкам буквально открыт мир, открыты небывалые возможности, которых представить те же десять лет назад было попросту невозможно, так как и национальное самосознание. Государство выделяет не маленькие деньги на развитие образования и инфраструктуры в целом, что удивительно, ведь во времена колонизаторства, Европа с не охотой вкладывалась в те сферы жизни страны, которые напрямую никак до Парижа или до Лондона не касались. Их интересовали лишь выгода, деньги, стратегические плацдармы в случае войны. Большой войны. Сначала это была Первая Мировая Война, которая изменила прежний мир навсегда, ведь на тот момент времени исчезли многолетние империи, которые расширяли своё могущество за счёт чужих, иногда ничейных, земель. Но глобальных изменений Африка так и не увидела, ведь на территориях континента практически не велись крупные сражения и войны, ибо колонии Германии были не столь большими, чтобы тратить значительные ресурсы на их оккупацию. Затем прогремела Вторая мировая Война, которая стала одновременно и величайшей ошибкой, но и великим толчком к изменению уклада жизни. В этот раз, в Африке велись масштабные войны и операции, совершалось немало военных преступлений сразу двумя сторонами конфликта. Европейцы вели свою политику на бескрайних пустынях словно…так это и правильно, никому и в голову не могло прийти, что когда нибудь, для того, чтобы посетить Африку, потребуется виза. Европа более не могла содержать столь большие владения, так как экономика стран была разрушена, и нужно было направить свои силы на восстановление городов и привычного уклада жизни на Европейском континенте. Всё больше ресурсов уходило на восстановление и поддержание порядка в разрушенных странах, что Африка начала натурально нищенствовать. В конце концов, в 1960 году, Французское и Английское, и прочие Европейские правительства приняли решения об освобождении колоний, и о превращении безымянных земель в независимые государства, с полным государственным аппаратом. Это стало триумфом для Африканских народов, наций, и прочих, кто так долго жаждал независимости на собственных землях. Теперь Африканцы имели право выдворить иностранных оккупантов, и начать развиваться исходя их собственных интересов.

Именно с такими мыслями сидел Амаре на краю холма, откуда открывался прекрасный вид на столицу, где люди не знали бед, а всё шло к тому, что называли "Свободой и Демократией с человеческим лицом". Амаре очень, очень сильно верил в светлые идеи просвещения и гуманизма, которых так не хватало обществу, которые могли бы помочь выбраться новообразовавшимся странам встать на светлый путь. Быть может, сами европейцы будут завидовать свободе и демократии на "Чёрном континенте". Юноша верит, что самое лучшее ещё впереди, и нужно трудиться на благо своей родины, которая всецело заботиться о нём и семье. Он только что окончил школу с неплохими оценками, ведь у него есть мечта – поступить в военную академию. Не для того, чтобы захватывать и уничтожать, а для защиты своей малой родины. Он видит каждый день родителей, которые в силу определенных обстоятельств, не смогли в своё время получить достойного образования, которое помогло бы в построении достойного будущего. Мама – домохозяйка, она так же занимается своим домашним хозяйством, которое, кстати, было не у всех, к огромному сожалению. Отец – разнорабочий, который трудиться где придется, и платят примерно столько же: как придется.

Тяжелый камень был брошен в стеклянную бутылку, которая стояла аккурат на краю холма. Звук разбившегося стекла распространился в округе, заставил Амаре выйти из своеобразного гипноза, в который он себя же и ввёл, когда занял голову обдумыванием своих перспектив на жизнь.

– Эй, чего расслабился?

Молодой, звонкий голосок окликнул Амаре. Юноша обернулся, сидя на мягкой траве. Это был его друг – Акудзи. Молодой, забористый, шабутной парень, который учился до поры до времени в одном классе вместе с Амаре, пока его не перевели в другую, менее презентабельную школу. Несмотря на бурный нрав товарища, Амаре всегда умудрялся находить общий язык с другом, а тот был всегда рад в лишний раз пообщаться со своим другом. Да, именно другом, так как у юношей не было ни то что друзей, но и знакомых было всего пару человек от силы, которые мало понимали этих подростков и их мысли. Акудзи, как и Амаре, любил интересоваться политикой своей родины, да и в мире в целом, несмотря на ограниченность информации извне. Он мечтал стать в будущем большим человеком: начальником, чиновником, генералом, да кем угодно, лишь бы иметь над кем то власть. Уж сильно ему не нравились некоторые моменты в жизни обычного человека: то учитель наорёт, то директор магазина откажется платить зарплату, то ещё что-нибудь. Но, справедливости ради, он не хотел быть "оборотнем в погонах", а добросовестным человеком на своём месте, без превышения полномочий.

– Здарова, чего пугаешь?

– Да знаешь, ты так хорошо сидел…рано отдыхать! Будь на готове!

– Уж с тобой точно…

Веселый парень присел рядом с другом, параллельно отряхивая руки от пыли.

– Ну-с, о чем задумался?

Амаре решил выложить всё как на духу.

– Да вот о чем: а что будет дальше, а?

– Обрисуй.

– Что будет с нами через…десять лет? Что будет с нашей страной? Придем ли мы к справедливому устройству этого мира?

– А так ты об этом…друг, я думаю, что сейчас тебе не стоит об этом задумываться, без обид. Ты такой молодой, тебе бы с девочками общаться, играть в футбол, да и просто отдыхать, а ты думаешь о вещах, о которых не в курсе дядьки с длинными галстуками в парламенте?

– Да такой я человек, не могу не думать, Ака. Я волнуюсь за людей, которые мне и никто. Я волнуюсь за страну, даже с мыслью в голове, что я могу в далеком будущем переехать в другое место.

Юноша тяжело вздохнул и встал перед Акудзи в героическую стойку.

– Как думаешь, я бы подошел на роль президента?

– Хах, ты? Ну, на заместителя потянешь.

– Нет такой должности!

– Ну, а ты введи потом.

– Да пошел ты…

– Шучу-шучу, конечно подошел бы. Зная тебя, то ты действительно достойный кандидат на эту должность.

– Спасибо…дай бог, что я когда нибудь им стану.

– Станешь, куда денешься. Мама виллой тебя заставит пойти на работу, хоть президентом.

– Сам то куда планируешь поступать или работать?

– Знаешь, есть вроде бы несколько толковых мыслей насчет этого.

– Поделишься?

– Ну-у, например, я хотел бы стать бизнесменом или политиком. Будучи первым, я бы производил продукты питания в промышленных объемах и продавал бы заграницу, а часть товара раздавал бы беднякам.

– Это ты молодец, конечно, но…не будешь ли ты иметь убытки, если будешь отдавать, хоть и небольшую, но часть товара нищим?

– Возможно, но это на благо будущей карьеры в политике. Хочу задобрить моих будущих выборщиков щедростью и хорошей репутацией как на родине, так и заграницей. Таким образом, я могу, блин, выдвигаться чуть-ли не в президенты республики!

– Хах, ничего себе ты придумал! Я то думал о хороших намерениях, без доли цинизма. Хотя…это же ты. По другому ты и не умеешь.

– Это не цинизм, друг, а специальная жилка. Имея немного ресурсов и репутацию "добропорядочного гражданина", я сумею добиться высот.

– Или до того момента, пока тебя не пристрелят конкуренты.

Акудзи с непониманием посмотрел на своего друга.

– Ну а что? Ты думаешь, что ты один такой "умный"?

Уверенный в себе парень изобразил "кавычки" из своих пальцев, как бы подчеркивая несообразительность Акудзи.

– Пальцы убери.

– Хорошо-хорошо, не кипятись.

Друзья на мгновение прекратили разговаривать, и стали пристально наблюдать над оживленной столицей, где всё работает, словно единый организм. Это поистине великолепный пейзаж, который хотел бы изобразить каждый художник Эпохи Возрождения, когда ни одна картина не обходилась без природы, города, и других особенностей жизни человека.

– Как думаешь, где будет твой дом в будущем?

Прервал молчаливую паузу Акудзи.

– Знаешь, я бы хотел себе больше квартиру, нежели дом. Особенно с вот таким видом.

– Ну, дом был бы тоже вполне кстати здесь, согласись?

– Что ты так дома любишь? Уют по душе?

– Ну да вообще-то.

– Знаешь, при особом желании этот самый уют можно заполучить и в квартире.

– Эх, нихрена ты не понимаешь. Я бы хотел себе огромный дом, с богатствами внутри, как у…Скруджа Макдака, вроде?

– Да-да, он самый. Не кажется, что такая кипа денег дома может мешать?

Вдруг дешевые, пошарпанные французские часы Амаре запищали, говоря, что тому пора домой. Мама обещала к этому времени вкусный обед, в честь окончания старшей школы. Он стал единственным членом семьи, кто имеет законченное образование, хоть и не высшее. Часы только именовались "французскими", а на деле, это был дешевый ширпотреб откуда-то из Марселя.

– Что, пора?

– Да, я поехал, не скучай.

– Ладно, давай.

Юноши попрощались, предварительно хлопнув руками. Амаре взял свой старенький велосипед, который был мало похож на транспортное средство из-за обилия жарвчины и наспех починенной цепи, которая и приводила колёса в движение. Парень сел на седло, подготовившись к спуску вниз, ведь дорога довольно таки крутая, и упасть – дело плёвое. Колеса тронулись, отправив парня вниз по склону. Под колесами затрещал песок, который состоял из мелких камушков, осколков стекла и прочего мусора, происхождение которого было трудно оценить. Вид города постепенно приближался к взору, увидеть центр становилось всё труднее и труднее. Звуки машин, звук стука копыт постепенно становился всё ближе показывая, что Амаре уже находится в черте города. Повсюду копошатся люди, которые заняты рутиной, которая их давным-давно затянула. Кто торгует, кто играет, кто просто ходит по улицам без определенной цели. Велосипед рассекает улицу так, словно это его родная стихия. Руль поворачивается точно перед людьми, стоячими табличками или бампером автомобиля. Дом всё приближался, и, как будто, запах еды из дома уже доносился так чётко и ясно, что вот-вот, и парень захлебнется слюной. Город ясно разделен на класса: окраины заселяют бедняки, которые не в состоянии позволить себе даже простое жильё. А их "дома" – это металлические листы с прочим мусором, которые соединяют гвозди и немного глины с сеном. Чуть дальше располагаются кирпичные, или панельные дома, которые куда лучше справляются с функцией жилья. Иногда, возле подобных домов можно увидеть захудаленькую, но всё-таки машину. А в центре располагаются все министерства, все кампании и соответственно жилища всей политической верхушки. Не подобает жить политикам на равне с народом. Не статусно. Они в большинстве своём проживают в ухоженных квартирах, которые время от времени, по слухам, убирают и чистят специальные люди, которые получают куда лучше зарплату, чем обычный рабочий на предприятии по производству муки. Летняя рубашка Амаре развивается на ветру, от скорости передвижения. Спустя некоторое время, он таки добрался до дома. Дом был нечто переходным, между уровнем бедняков и так называемого "среднего класса". То там немного кирпичей, то там немного соломы облепленной мокрой, а впоследствии затвердевшей глиной. Юноша бросил небрежно свой велосипед возле входа в дом и забежал во внутрь. Дома стояла грабовая тишина. Парень осторожно, поскрипывая сандалиями, прошёл во внутрь.

– Пап? Мам?

Неуверенно спросил парень. Он прошёл немного дальше, в что-то около гостиную. Там сидел в глубокой задумчивости отец, который перебирал газетные вырезки, счета, и прочую макулатуру. Отец поднял свой старческий взгляд и сказал:

– О, ты пришел! Прости, совсем тут зачитался. Ну, и где мой аттестат?

– Аттестат будут выдавать в эту субботу, я же тебе говорил.

– А, ну точно, прости. Оценки меня порадуют?

– Более чем!

Ответил парень, но немного мандражируя.

– Тебя мама на кухне ждет! Иди, пока всё не остыло.

Парень уверенной походкой направился на кухню, где его буквально окутали запахи свежа потушенной фасоли, сваренного риса, сваренной кукурузы. Еда не представляла собой дорогую выпечку, разнообразие мясных изделий или сборище овощей, а просто еду, которой достаточно, чтобы наесться. Мама, сидя за столом, читала какой-то журнал, где были представлены последние новости из области красоты. Хотя мама никогда не была представительницей профессиональной деятельности в области красоты, но для единственного сына, она была краше всяких "Мисс Вселенных". На тумбочке, которая стояла на кухне, стояли 2 фотографии детей. Это брат и сестра Амаре, которые не жили долго, по причине голода и засухи, которые были несколько лет назад. Тогда было унесено много жизней, не только в рамках этой семьи. Их звали: Джамал и Лидия. Чудесные были дети, добрые, ласковые, да жаль, что этот мир не любит ласку и излишнюю доброту. Мама сказала:

– Привет, сынок! Наконец-то ты тут! Я тут уже всё приготовила, как ты и хотел.

– Привет, мамуль, спасибо! Это действительно то, чего я хотел.

– Так чего же ты ждешь? Мой руки и быстро за стол!

– Да-да, сейчас!

На кухне стояла массивная металлическая бочка, в которой была налита вода. Там мылась посуда, мыли руки и лицо, и всё, что можно было помыть или намочить. В конце дня, эта бочка просто сливалась за домом, или давалась скоту, если вода оставалась ещё пригодной к употреблению. Амаре смочил руки в ржавой посудине и сел за стол. Он начал трапезу, параллельно разговаривая с мамой о последних событиях в жизни друг друга. Юноша делился переживаниями насчет поступления, а мама в очередной раз невзначай жаловалась на отсутствие денег в семье. Парень несмотря на постоянный голод, старался есть аккуратно и нерасторопно.

– Ты то уже выбрал, куда будешь поступать?

С интересом спросила мама

– Да, буду поступать в военную академию.

Мама аккуратно спросила:

– Ты точно в этом уверен? Ты будешь под постоянным наблюдением, с графиком, да и близка ли тебе эта сфера?

Парень, несмотря на волну вопросов и упреков ответил вполне сдержанно

– Да, я точно уверен. Я хочу жить и служить с чистой совестью, а не убивать своё здоровье за гроши.

Мама послушала и заметно сгрустнела.

– Эх, сынок, отец бы зарабатывал больше, если бы его в детстве не заставили вместо получения образования, быть пастухом, под чутким присмотром отца.

– Я вообще его сюда не приплетаю!

Хотя парень на самом деле имел ввиду именно отца, который ненавидел своё нынешнее положение.

– Ладно, я тебя не держу. Ты уже взрослый, чтобы принимать решения самостоятельно. Я в тебя верю, сынок.

Сын и мать встали из-за стола и обнялись. На лице матери потекла одинокая слеза. Молодой человек отпустил маму.

– Ладно, мам, я пойду подышу свежим воздухом на улице, хорошо?

– Иди, конечно.

Парень помыл грязную, одноразовую посуду в ранее упомянутом бочке, и двинулся в сторону входной двери. Отец в гостиной уже уснул, а бумажная бюрократия валялась как попало на полу. Амаре толкнул дверь и вышел на улицу. Рядом со входной дверью стояло 2 стула, которые подходили сюда как нельзя лучше! Амаре присел на один из них, и стал наблюдать за людьми, автомобилями, жизнью. Как вдруг резкая мысль, как пуля, пришла в голову юноши:

– А где мой велосипед?

Его уже не было на месте, где он был брошен. Его украли какие-то оборванцы, которые были не против поживиться транспортным средством. Сейчас они на нём катаются или уже сдали в металлолом. Амаре немного взгрустнул, поняв, что в ближайшие несколько лет – велосипеда ему не видать. Максимум деньги на проезд в общественном транспорте, который назвать "комфортным", было тяжело. Автобусы представляли собой скорее консервные банки на колесах, нежели комфортный транспорт для передвижения из точки А в точку Б.

Парень просидел так ещё несколько часов, и уже начало темнеть. Лучше в такое время не оставаться на улице, ибо люд здесь мягко говоря – не добрый. Всяческие маргиналы окружают этот город вплоть до утра. Амаре мысленно пожелал столице спокойной ночи, и зашел обратно в дом. Дома была почти кромешная темнота, которая отлично сочеталась с приглушенным гамом с улицы. Отец спал на полу, где предварительно постелил что-то на подобии одеяла. Сам он накрылся сплетенным одеялом из банановых листьев. Несмотря на некоторые неудобства, как почти не изменившееся мягкость пола, отец быстро уснул. Человек способен привыкнуть ко всему, особенно, если ничего не меняется с детства. Недалеко от отца семейства лежала и смотрела в потолок мама, которая не могла заснуть. Амаре с легкой нерешенностью подошел к неспящей матери.

– Мам, чего не спи…

– Тш!

Амаре совсем забыл, что уже время для сна. После вида маминого недовольного лица, юноша заметно снизил тон и громкость.

– Мам, почему не спишь?

– Да я не знаю сын…ошарашил ты меня, конечно.

– По поводу?

С удивленностью спросил молодой человек.

– Да со своей академией. Боязно мне тебя отдавать в солдатские руки. Ты хоть знаешь, что там происходит, за стенами академии?

Парень на секунду задумался, но вполне четко ответил.

– Да. Там происходит становление мужчин! Вот что там происходит!

– Да ты не понимаешь! Характер у тебя такой…такой…мягкий. Тихо тебе надо жить, сынок. В армии устраивают дедовщину, похлеще, чем в Европе.

– Тебе то откуда знать?

– Я была знакома с единицами, которые отправили своих детей в военную академию. Ты не хочешь спросить, что с ними сейчас?

– Хочу

Мама хотела сказать, но на секунду задумалась. В конце концов, она ответила:

– Нет, сын. Иди-ка ты лучше спать. Не заставляй меня переживать! Ты у меня единственная надежда и опора.

Он ничего не ответил и отдалился от матери. Он пошел в свою комнату, которую сложно было таковой назвать. Скорее, это конура с очертаниями комнаты. Он лег на своё подобие кровати животом верхом, и уж хотел начать засыпать, но в голову начали лезть мысли, которые лезли в голову юноши насильно, против его воли:

– А, что если она права? Мои представления об армии сводятся к парочке просмотренных фильмов западного производства и разговорах с старшими товарищами, которые только туда поступали. Ну, а как бы их выпускали? Учреждение более чем серьезное, государственное, нету необходимости в лишний раз оттуда выходить. А, вдруг разведка иностранного государства захватит в плен одного такого военного, как я? Хотя…чего мне переживать, я же могила. Черте с два скажу что-либо! Но…буду ли я носить какие-нибудь важные сведения, что я буду представлять интерес для иностранного правительства? Ну, если брать в расчет то, что у меня огромные планы на будущее и общие амбиции к карьерному росту, то конечно! Думаю, что я один из лучших кандидатов, чтобы носить важную информацию и хранить её. Господи, да я могу получить поддержку и уважения в армии и потом направиться в президенты республики, и начать руководить страной исходя из того, что я хочу помогать моему народу! Хотя, и сегодняшний президент пока неплохо справляется со своими обязанностями. А, что украли мой велосипед – вина вовсе не его, а неграмотного и бедного народа. Можно же жить как человек, ничего не крадя и никого не обманывая. Тут уж президент не в силах перевоспитать миллионы людей. Ну…вообще может, но он будет должен прибегнуть к репрессиям, чтобы люди боялись оступиться в плане закона. Например, увеличить срок за кражу. Вроде ничего сложного и просто в реализации, но люди подумают дважды, прежде что-нибудь натворить. Не будет же запрета или закона, что будет нельзя критиковать главу государства? Критика всегда уместна, особенно с аргументами. Бассара с самого начала своей карьеры выступал за независимость республики от колониальных рук, боролся за права человека, был уважаемым человеком в армии и в народе. Неудивительно, что на состоявшихся выборах он набрал свыше 85 процентов голосов. Жаль, что мне ещё нет 18, так бы и я проголосовал за столь сильного и правильного человека. Ему не помешало отсутствие гуманитарного образования, ведь главное не это. Если мне не изменяет память, то следующие выборы должны состоятся где-то через года 3, и тогда я тоже приму участие в политической жизни своей страны. Кто знает, может это начало чего то большего, чем военная карьера в штабе. Но…что-то я заболтался, надо ложиться спать, а то я завтра проснусь как черти что!

Юноша наконец-то откинул от себя ненужные в данный момент мысли и рассуждения, и закрыл свои потяжелевшие веки глаз.

Сильные лучи солнца пробивались сквозь подобие жалюзей, которые были сколочены наспех из деревянных досок. Горячая точка света заставила Амаре поднять веки своих глаз и взглянуть на новый день, который явно что-то для него приготовил. Он протер свои глаза и поднял своё молодое тело на ноги. Не спеша, он побрел по домику, заодно посмотрев комнату родителей. Она оказалось пустой.

– Наверное родители уже на поле работают. Надо спешить…

Он побрел к той самой бочке с водой и начал чистить свои зубы с помощью тонкой тряпочки, которая вот-вот потеряет свою форму, похожую на ткань. Он переоделся и вышел на задний двор дома родителей. Они тяпали свои немногочисленные посадки: перцы, томаты, баклажаны, которые неплохо в своё время прижились к местной почве.

– Эй! Иди-ка сюда!

Крикнул отец

– Иду!

Юноша ответил мужчине и бегом отправился на другой конец участка.

– Доброе утро, сын.

С утомлением сказала мама.

– И тебе!

Так, хватит тут языком трепать. Бери ведро с водой и иди поливай 5 рядков. Смотри, чтобы воды хватило, иначе я лично тебя заставлю дождь вызывать! И что-то ты сегодня встал поздно.

С раздражением приказал отец семейства сыну

– Да понял я! Иду…

Сын ответил без дикого энтузиазма. Он взял ведро, в котором была набрана вода, и отправился на угол, где росли сочные, слегка румяные томаты. Ведро, к слову, весило немало. Он аккуратно наклонил ведро и начал поливать культуру легкими брызгами воды. Потом, он повторил процедуру со следующим кустом перцев. Спустя несколько зеленых кустов аграрного богатства, к юноше подошла мама, которая держала в руках самодельную мотыгу, и встала рядом, окучивать огород. Отец семейства, тем временем, курил недорогую, скрученную наспех папиросу, параллельно осматривая огромные просторы за пределами его участка. Мама начала непринужденную беседу:

– Как работается, сынок?

– Да в принципе неплохо. Вот только солнце печет сегодня.

– Ну, пора бы уже привыкнуть, студент. Не Европа тебе.

– Вообще пора, но лето на редкость жаркое.

– Ага, лишь бы наши труды к чертям собачим не спалило. Ты поливай давай, а то правда, будем жевать глину на завтрак, обед и ужин.

– Да поливаю я! Ведро тяжеленное.

– Кстати, ты подумал над моими словами, сын?

– Это какими? Ты мне много что говоришь в последние дни.

– Я про учебу и твою, прости-господи, академию.

Брови парня слегка нахмурились, а руки ещё сильнее вцепились в ведро. Держать стало на порядок легче. Но несмотря на раздражение, и искреннее непонимание позиции своей мамы, он ответил весьма сдержанно:

– Мам, я тебе вроде вчера всё объяснил. Я буду поступать в академию, даже несмотря на предстоящие трудности. Знаешь, наша жизнь и так непроста, так чем меня можно удивить?

– Ну да, непросто…

Мама более не уточняла решение сына. А отец даже не переживал, ведь он станет отцом военного. Это и социальные гарантии и уважение в обществе, в котором принято смотреть на человека с точки зрения достатка и социального статуса. Мама и сын дошли до другого края своего участка. Женщина закончила тяпать, а сын поливать грядки. Ведро звонким стуком упало на землю, а юноша присел на траву, укрывшись рядом лежащим полотенцем. Мама наклонилась к сыну и сказала: