Divorzio

Жерар Жепуазье

Divorzio

Я потихоньку отходил от этих песен-плясок, ведь был всецело занят подготовкой к французскому турне: пробовал выучить язык, и набирал физическую форму, бегая тест Люка-Лежера.

Мы с Ангелиной развелись уже к тому моменту, так как одним из многочисленных критериев отбора было отсутствие семьи у кандидата.

* * *

Разговоры о разводе у нас впервые начались еще на втором году совместной жизни, как раз на театральном фестивале в Очакове. Они тогда носили весьма шуточный характер, ведь не имели под собою никакого основания.

А вышло так, что накануне выступления всем театральным коллективам надлежало сделать для публики почтенной такое небольшое представление, упомянув также ту местность или край, откуда те приехали сюда. Нам ничего не надо было думать и готовить, ведь режиссер, командируя нас на этот фестиваль, снабдила полностью готовой, патетичной речью. Это было повествование о нашем славном городе Бараньеовецке, «воспетом в сагах скандинавов, окутанном казацкой славой, и подарившем миру множество талантов». Нам оставалось только это выучить и хорошо преподнести, чем мы и занимались по прибытии на место.

Скандал возник из-за того, что в этом представлении посреди прочих доблестных, заслуженных мужей, еще какой-то фигурировал филолог выдающийся, уроженец нашего славного Бобруйска, которого на репетициях я называл упрямо «филолог-филантроп»

– Эй, повнимательней, Щибун, такого в тексте нет! – тот час же обратила Ангелина свое внимание.

– Ну, это своего рода импровизация. К тому же и звучит прекрасно, ты только вслушайся: философ-филантроп.

– Он не философ, а филолог!

– Пусть так, но я не думаю, что кто-то обратит внимание на это.

– А тут не надо думать, Алексей, вот есть сценарий, в котором четко все русским по белому прописано. Так, давай мне тут без выдумок, поехали еще раз.

Ангелина Савина, обладая невероятной харизмой, смелостью и упрямым характером, была прирожденным лидером с самого раннего детства. Однажды, еще в детском садике, она подговорила на побег своих друзей, дескать, я знаю место, где мы сможем под ограждением пролезть и к моей бабушке пойдем покушать вкусных вергунцов, это гораздо лучшая альтернатива, нежели скучный тихий час. Они, ее послушав, так и поступили, даже были близки к успеху, но все же воспитатели бдительность не утратили, предотвратив этот дерзкий побег и наказав всех нарушителей…

Поэтому, я вынужден был с нею согласится и не упоминать на репетициях о том, что мой земляк филолог к тому же был еще и филантропом. Но я ведь тот еще хитрец и на самом мероприятии сказал все, как задумал. В общей суетливой обстановке Ангелина этого не заметила, но уже поздним вечером, в номере гостиницы, просматривая этот эпизод на камере, она невероятно рассердилась на меня за эту выходку, которую я продолжал упорно называть импровизацией.

Она меня назвала сволочью и надавала мне пощечин сочных. Я только лишь смеялся и говорил: что тут такого?

Тогда-то в первый раз моя прекрасная супруга сказала, что со мною разведется.

– Ногой больше с тобой на одну сцену не ступлю, Щибун! Ты так меня подвел и опозорил!

– Но завтра ведь у нас спектакль, премьера, – я был растерян, ведь она звучала убедительно.

– Вот будешь сам играть в своем спектакле, раз ты меня не ставишь ни во что!

– Да ладно, Бусинка, не надо так, я же тебя люблю.

– Если б любил, то слушал бы и не ломал эту комедию, не нес бы эту свою чушь про филантропов!

– Так ведь никто и не заметил, подумаешь, делов. Всем по большому счету все равно, люди приехали сюда развлечься. Мы тоже. Все, давай мирится!

Она надула свои губки и искоса взглянула на меня, сказав:

– Вот ты, Ленивец, жопа с ручкой. Ладно, давай мирится, но только завтра перед выступлением мы еще несколько раз отрепетируем все хорошо, чтоб не было твоих импровизаций.

Та репетиция финальная запомнилась нам тем, что проходила на пустой площадке танцевальной и привлекла внимание двух мальчуганов лет 10-12, которые неподалеку во что-то там играли. Они сначала просто на нас поглядывали, не отрываясь от своего занятия, потом стали смотреть с гораздо большим интересом, чуть позже подошли поближе и робко поинтересовались, а что это мы делаем?