Срывая маски

– Ты совсем запрещено цензурой? Двинутая! Ненормальная! Какого запрещено цензурой ты творишь, дура! – благим матом орал Паша.

– Воспитываю, раз родители не удосужились, – ничуть не смутилась подруга.

Дружки Паши заржали, аплодируя Василисе чуть ли не стоя. Даже Сашенька улыбнулся.

– Чего лыбу давим? – тут же переключила свое внимание на моего братика бойкая подруга. Она прищурилась, сложив руки на груди, и грозно надвигалась на Сашу. Тот быстро смекнул, что дело нечисто, спихнул с своих колен Ангелину и попытался спрятаться за диванчиком. Места там было немного, но Сашка поместился, уворачиваясь от подзатыльника. – Совсем страх потерял, малой? Кто это тебя бокалами в людей швыряться научил? – пытаясь дотянуться до мальчишки, отчитывала она.

Саша, быстро обогнув диван, удирал от злой Василисы. Он попытался спрятаться за моей спиной, но я, все еще пребывая в состоянии, близком к шоку, защищать его не стала, отдавая братишку на растерзание.

– Ты и научила! – бессовестно заявил Александр Арнольдович.

Он говорил чистую правду. Иногда мне казалось, что сестрой Саши являюсь вовсе не я, а Василиса. Их знакомство нельзя назвать стандартным.

Как только меня перевели в другую среднеобразовательную школу, двенадцатилетний Сашенька начал таскаться за мной по пятам. Он и раньше был ко мне очень сильно привязан, в отличие от его старших братьев, у которых любимым занятием было портить мою жизнь. Куда бы я ни пошла, Саша вечно шел следом. Я настолько к этому привыкла, что даже не могла отругать, когда он сбегал с занятий, чтобы повидаться со мной на заднем дворе школы, где находились две большие площадки для игры в волейбол и баскетбол.

В тот поздний апрельский день ярко светило солнце, пахло цветущим орешником и зеленой травой. Мы с Васенькой сидели на скучной биологии. Наша учительница Любовь Платоновна вызывала нас по одному, заставляя решать генетические задачи. Я успешно решила несколько штук, за что заслуженно получила пятерку, а вот Васенька не смогла решить ни одной, из-за чего задержалась после занятий, чтобы взять на дом дополнительные задачи.

Мы выходили из класса радостные. Я радовалась хорошей оценке, а Василиса – солнечному теплому дню. Она всегда находила повод для радости. Не сговариваясь, мы решили пройтись, направляясь на задний двор. Шли по узкой тропинке рядом со стенами школы и что-то обсуждали.

В какой-то момент Василиса остановилась рядом с большим деревом орешника. Его тень спасала от палящего солнца, ни кепок, ни панамок мы с собой, конечно, не взяли. Стояли под деревом и наслаждались прохладой и легкими порывами ветерка. Листва громко шелестела над нашими головами.

Василиса широко улыбнулась и опустилась прямо на траву, не боясь испачкать белую юбку. В школе мы носили строгую форму: белый верх, черный низ. Васенька не была бы Васенькой, если бы не начала протестовать. Свой протест она начала еще в шестом классе и продолжала вплоть до одиннадцатого. Она носила исключительно белый низ и черный верх.

– Хорошо, – потянулась она, полностью ложась на траву.

Я опустилась рядом с ней, поджав под себя ноги, наслаждаясь мягкой трелью птиц. Вдруг сверху упало несколько листьев. Они приземлились Василисе на лицо, и та немедленно их сдула, а потом нахмурилась.

– Ты слышишь?

– Что? – не поняла я.

– Треск какой-то…

А дальше и правда раздался треск ветки и мальчишеский крик. На Васеньку с самой макушки орешника упал мой братик, придавив девушку к земле. Еще совсем мелкий, с большими кошачьими зелеными глазами, непослушными золотисто-рыжими волосами, маленькими едва заметными веснушками. Голову украшала большая нелепая кепка, а одет брат был в школьные брюки и белую рубашку.

– Ах ты маленький паразит! – заверещала подруга, барахтаясь на земле, не в силах пошевелиться.

– Саша? – удивилась я, наблюдая за тем, как братец капитулирует, подползая ближе ко мне.

– Ты его знаешь?! – вскочила на ноги Василиса.

Я замялась, а брат, не теряя времени, спрятался за моей спиной.

– Он мой двоюродный брат, – в конце концов сказала я. – Саш, это Василиса, моя подруга.

Рыжая голова высунулась наружу, внимательно оглядела Васеньку и выдала:

– Ну, ниче такая.

Девушка такого стерпеть не могла, тем более от того, кто был младше ее на целых четыре года. Тогда такая разница в возрасте считалась пропастью.

– А ну пойди сюда, малой! – крикнула Васенька и кинулась к братцу. Тот принялся удирать со всех ног. – Сестра не научила уму-разуму, а я научу!