Без звёзд

Alina Lina

Без звёзд

Список важных персонажей:

З: Зил – чёрные средние волосы, серые глаза.

За: Зандр— длинные белые волосы, янтарные глаза.

Т: Те́йнмор— средние чёрные волосы, голубые глаза.

Н: На́йрос— тёмные длинные волосы, серые глаза.

Ч: Чинн— кудрявые синие волосы, зелёные глаза.

Е: Е́нни— длинные чёрные волосы, голубые глаза.

Й: Йе́ли— длинные белые волосы, мятные глаза.

К: Кэрн— длинные золотистые волосы, голубые глаза.

Ве: Вестник (в начале— М: Мэйн)– тёмные длинные волосы, рыжеватые глаза.

Д: До́лмор— седые короткие волосы, зелёные глаза.

Л: Лайл

У: У́ччи— золотистые короткие волосы, золотые глаза.

Дж: Джой— светлые волосы, серые глаза.

Ц: Це́ний– короткие белые волосы, холодные зелёные глаза.

Мы шли сквозь страх, рука в руке,

Сквозь боль, что разум затмевала.

Но лучом надежды в ночной мгле

Тьму на части разорва́ло.

(От лица автора) Так можно было бы начать эту историю. Зили́н (Зил)—довольно яркая личность в "К свету через тьму". У него были самые простые желания, за которые он готов был заплатить любую цену. Но вот как они с Е́нни жили раньше? Через что прошли? Об этом я и расскажу.

Пролог

(От лица автора)

Тогда Светлый и Тёмный кланы были едины и других понятий не существовало. До Цения им правил другой эльф—До́лмор. Он считался достаточно справедливым и спокойным для подобного правителя, на первый взгляд. Конечно, мало кого устраивала умеренная жестокость правителя, но никто не смел пойти против власти. Даже спокойный на вид повелитель мог легко использовать самые страшные магические пытки, а в лучшем случае сослать бунтовщиков в темницу или вовсе из клана. Поэтому царил мир, длившийся около 300 лет (15 человеческих).

Так вот. Эта история произошла тогда, когда До́лмор только начал править. Те́йнмор и На́йрос— родители Зила и Енни. Они простые рабочие, воины. Если понадобится вступить в войну, то их отец, Те́йнмор, должен участвовать в ней, не думая о своей жизни. А их мама следила за посевами— Мрачными колосьями. Они вырастают сухими, как солома, но дают силы на несколько дней. Обычно их едят перемолотыми. На вкус эти растения как мёд с орехами.

Теперь немного про родителей. Тейнмор безумно любил На́йрос, но не испытывал чувств к детям. Он считал их слабой частью любого клана и понимал, что когда у него появятся эльфята, то он не примет их, пока те не "заслужат" любви своими действиями. А вот Найрос была его противоположностью. Она всегда мечтала о большой семье и всем сердцем любила Тейнмора. Но когда её мечта практически сбылась и родился Зил, стало только тяжелее.

Малыш был очень активным эльфёнком. Стоит уточнить, что двадцать лет для эльфа—это как один год для человека, но развитие идёт в разы быстрее. То есть двадцатилетний эльфёнок равен годовалому человеческому младенцу, но намного сильнее и быстрее. При этом время в человеческом мире "бежит" быстрее. Это всё последствия многовековой магии. Ещё эльфы живут сотнями лет, а то и тысячами.

В клане Сумрака приходится быстро взрослеть. Через 20 лет после рождения Зила родилась Енни. Тейнмор не любил и её. Он постоянно готовился к битвам и появлялся дома всё реже, пока его любимая Найрос работала на полях. Зил и Енни были предоставлены себе.

Конечно же, на старших лежит больше ответственности. Именно поэтому Зил всегда следил за Енни и помогал ей. Но когда ему исполнилось 220 лет (11 человеческих, то есть Енни тогда было ровно 200 лет), их жизнь стала ещё хуже.

И ещё интересный факт: многие эльфы (и не только) считают их двойняшками из-за внешней схожести (кроме глаз, но серый и голубой цвета тоже не сильно отличаются, по крайней мере в их случае). Но это не так. Они не двойняшки—Зил выше Енни, его цвет глаз отличается (как я и говорила), а ещё он на 20 лет старше (то есть на год), да и в целом кроме цвета волос они не имеют ничего схожего.

Только эльфы не понимают подобных тонкостей, поэтому брат с сестрой для них по-прежнему двойняшки. Они совершенно разные в том числе морально и это не даёт им наладить связь многие годы, пока не станет поздно. Они любили друг друга, но Зил показывал это ярче—поступками. Енни же держала обиду на брата из-за его общения со Светлым кланом, но всё равно любила его. Она показала это только ближе к концу истории "К свету через тьму", но сейчас не об этом.

Теперь от меня мало зависит. Следующий рассказ будет вестись от лица Зила, в форме диалогов.

Глава 1

(Зил) Всё началось в мои 220 лет. В тот вечер родители задерживались, а еды дома не было совсем. Нам не оставили ничего. Енни смотрела на меня голодными глазами, будто готова была съесть кого угодно. А как бороться с голодом маленьким детям, чьи родители ушли, не оставив еды и не заперев дверь? Конечно, взять её самим. Откуда? Да у кого угодно! Я сел рядом с Енни, которая играла с последней крошкой хлеба.Нужно отметить, что год был тогда засушливым и голодным. Как и все следующие… З: Енни, ты голодная? Е: да… Я готова съесть тебя, если придётся. Ты так вкусно пахнешь. Она смотрела на меня своими ярко-голубыми глазами, полными надежды и боли. Её густые чёрные реснички сияли от слёз. Я вздохнул, покачивая головой. З: ты опять плакала? Е: я не специально. Есть хочется, а папа сказал ждать их с мамой. Ты ему не скажешь? Её невинные глазки впились в меня умоляюще. Внутри разлилась горечь. Как можно так относиться к своим детям? Я уже тогда понимал, что когда стану отцом, буду делать всё, чтобы мои дети жили счастливо и спокойно. З: не скажу, конечно. Когда я тебя подводил, сестрёнка? Е: никогда, братик. Но я хочу, чтобы мама с папой пришли быстрее, мой животик просит кушать. З: а если родители не придут? Может, их убили! Тогда для меня эти слова звучали довольно обычно, но Енни… Она была хрупкой малышкой. И, как любая маленькая девочка, закрыла глаза руками, пряча слёзы. Мне стало стыдно за резкую вспышку и я обнял её так крепко, как никогда раньше. Сестра замолчала, уткнувшись в меня носиком. З: ты веришь старшему брату? Е: конечно! Но я боюсь, что ты меня оставишь и я сама не справлюсь. З: разве я когда-то бросал тебя? Е: нет, но родители же оставили нас. З: они вернутся, а мы придём раньше, так ещё и с едой. Они будут довольны. А если нет, то я возьму вину на себя. Хорошо? Е: да! Ты лучший братик! Мы быстро вышли из дома, взяв небольшие кинжалы, которые я выменял у одного слепого эльфа. Они были тупыми, но детям и таких хватит. У нас не было каких-то особых навыков, но для своего возраста мы были развиты хорошо. Мы с Енни спрятались за деревом и смотрели, где есть что-то съедобное. Не вкусное, нет, это была роскошь, на которую мы не рассчитывали. Хотя бы просто съедобное. Одна эльфийка общалась со своим другом, держа корзинку с яблоками. Мы поняли— это шанс! З: Енни, всё как обычно. Давай, иди к яблокам. Вернее, к эльфийке. Е: хорошо, братик. Я буду ловкой как… Как самая шустрая эльфийка! Енни быстро перекатилась из-за дерева и подошла к нашей "цели". Сестрёнка мило улыбнулась, сразу привлекая внимание. Многие эльфы знали друг друга, но для Тёмных воровство никогда не было преступлением. Скорее – метод выживания. Только наш отец считал подобные поступки позором и показателем слабости. А я тем временем ждал своего выхода. – здравствуй, Енни. Как родители и брат? Е: хорошо. Какие красивые ябл… Сапоги. – нравятся? Только сегодня нашла. Такие удобные! Кто-то потерял их. Или забыл… Уже не так важно. Чуть великоваты, но в наше время выбирать не приходится. Пока эльфийка отвлеклась, я начал потихоньку подходить ближе. Мы редко брали чужое, поэтому довольно плохо справлялись с этим. Но во мне неожиданно проснулось любопытство, справимся ли мы. Енни, незаметно для собеседницы, взяла одно яблоко и спрятала за спину, а потом ещё несколько. Только тогда эльфийка обернулась на неё, приподняв бровь. – Енни, ты… Е: простите! Не могу удержаться. Енни побежала так быстро, как могла, а эльфийка с корзинкой за ней. Они миновали несколько деревьев, ни одна из них не хотела отступать. Когда моя сестра замедлилась, наша "жертва" ликовала. Она наверняка думала, что поймала воришку на месте. Но не учла меня. Я тем временем уже сидел на дереве рядом с ними и спустил верёвку, которую успел забрать из дома. Енни схватилась за неё, взяла часть яблок ногами и я начал поднимать сестрёнку, раскачивая как на качелях. Пока эльфийка кричала, мы спрыгнули с дерева и побежали. Я взял несколько яблок, жонглируя ими по пути, а Енни довольная жевала самый сочный плод. Мы смеялись, представляя лицо той эльфийки и обсуждали успех. По дороге одно яблоко выпало из рук сестры. Она остановилась и долго смотрела на него, желая забрать. Но я взял её за руку и повёл домой. Ещё мы заметили, что один из стражников нашего клана, проходя мимо, забрал яблоко и съел его, даже не протерев от пыли. Настолько голодно было в те годы. Так мы и пришли радостные домой. Родителей ещё не было. Они появились лишь поздно ночью. Я сидел на полу и дремал, а Енни спала у меня на коленях. Когда они увидели яблоки, которых не было раньше, мамины пальцы задрожали и она схватилась за руку папы, а тот, придерживая её, нахмурил брови. Они всё поняли. Я поднял голову, но не смел смотреть на них, глаза сами опускались в пол, а руки дрожали. Мне было страшно увидеть разочарование на их лицах. Или и того хуже… Но иногда всё же находил смелость… Я запомнил хорошо две вещи: папины голубые глаза, светящиеся от ярости и мамин дрожащий голос. Она заговорила первая. Н: дети, скажите, что вы… Не украли яблоки! Е: мы только взяли их, не спросив. Мы не воры, мамочка! Енни сказала это полусонно, потирая глаза, но её голос звучал по-детски невинно. Увидев отца, сестрёнка уткнулась в меня лицом, больше ничего не говоря. Я прижал её крепче, готовый ко всему и тихо прошептал только Енни. З: не бойся, мы всё выдержим. Вместе. Она мне верила и лишь вцепилась в мою руку, как в последний островок надежды. Мама, как всегда, присела в стороне, смотря на нас, но её серебристые глаза потухли. Она тоже боялась гнева отца и не могла смотреть, как её дети страдают, поэтому часто просто отворачивалась, рассчитывая, что проблема решится сама. Но это так не работало. Впрочем, кого это волновало? Отец неспешно, но твёрдо подошёл ко мне и приподнял за воротник, в его голубых глазах горел огонь ярости. Я ненавидел свои глаза только за то, что в гневе они были похожи на его, отличаясь лишь цветом. Мне было страшно однажды увидеть эту ярость в отражении и поэтому я старался держаться спокойно. Но на тот момент это казалось невыносимым испытанием. Н: Тейнмор, они же просто дети! И… Т: молчи, Найрос! Они— будущее клана! Зачем нам дома воры? Это не запрещено, но я считаю подобные поступки мерзкими! У нас не такое отчаянное положение. Разве вам чего-то не хватает? Я даю вам всё, что нужно! Е: нам не хватает… З: Енни, не нужно. Это вопрос без правильного ответа. Т: что ты сказал, неблагодарный… Малёк? Вы оба получите наказание. То, которое заслуживают жалкие воришки. Мама хотела возразить ему, но отец сверкнул своими голубыми глазами и она замолчала. Это был страх. Она боялась за нас, но и за себя тоже. Не знаю, за кого она переживала сильнее. Мама была похожа на беспомощного ребёнка. Поэтому стать взрослым пришлось мне. Т: вы опозорили меня! Теперь все будут знать, что дети Тейнмора – воры, жулики… Кто угодно! З: но Енни хотела есть, а вы не оставили еды! Разве это наша вина? Т: а чья, моя, что ли? Мой сын не будет воровать! Иначе мне проще отказаться от таких детей. Что с вами не так?! Почему вы у меня такие? Он бросил меня в угол так, что я ударился головой. Из носа потекло что-то красное и обжигающее… Кровь. Енни вскрикнула и подбежала ко мне, но отец оттолкнул её от меня. Енни упала на пол, но не ударилась, хотя её яркие глаза расширились от страха и паники. Я только беспомощно пытался вытереть кровь, губы предательски дрожали. Отцовский голос звучал как гром, а мама ничего не делала. Она молчала. Т: в чулан, оба! Чтобы подумали над поведением. Е: нет, только не туда! Папочка, пожалуйста! Прошу тебя! Т: на два дня. Без еды. И воды минимальное количество. У Енни началась истерика, слёзы душили её, но отец уже вёл нас на наказание. Чулан находился в глубине дома, под ним, там не было окон, а дверь запирали снаружи. Обычно внутри хранились остатки еды, но их вытаскивали на время наказания. И вот, мы вновь сидели в темноте. Енни прижалась ко мне, кашляя от слёз, а я пыталсядержаться достойно, до сих пор вытирая кровь рукавом тёмной рубахи и ладонями. Мои руки стали красными и холодными. Я сжал кулаки, рассматривая шрамы на них, полученные от тренировок отца и тяжёлой работы. В такие моменты во мне просыпалась ненависть, которую я настл ради спокойствия Енни. Она не должна была видеть меня таким беспомощным. Вдруг, раздались неуверенные шаги… Н: дети, я вам… Хлеб принесла. Е: мамочка, прошу, выпусти нас! Мамочка, я боюсь, мама! Маам! Прошу… У Енни началась новая волна истерики, более сильная. Такой я больше никогда не видел. Она вся покраснела, слёзы душили её. Она билась руками в дверь, каждый удар отзывался где-то внутри меня. На руках сестры появились свежие царапины, голос срывался от криков. В её глазах виднелись страх, паника и боль предательства. Она напуганный ребёнок, как и я. Но я старший и мне нельзя было подставлять нас. Н: малышка, пожалуйста, не плачь. Посидите тут немного, а я завтра ещё что-нибудь принесу. Енни, пожалуйста, не плачь. Зил, прошу, не обижайтесь. Я правда не могу ничего сделать. Но я бы очень хотела помочь. Т: Найрос, ты где? Н: бегу, Тейнмор, я… Я яблоки перебираю. Для пирога. Для пирога… Пока мы тут получили наказание, а за что? За желание не умереть от голода? За то, что они не оставили нам ничего и мы пытались дожить до их возвращения любыми способами? Голос отца же звучал не так грозно, как обычно. Но этот хриплый и бездушный тон всегда звенел в моих ушах в трудные времена, прозная до костей. Мама издала сдавленный всхлип и скрылась. После её ухода я слышал лишь капанье воды с потолка, оглушающее в тишине. Я обнял Енни так крепко, как мог. Она лежала на мне, будто боясь потерять единственную поддержку. Та ночь была страшной, но не самой. После неё я перестал ждать, что мама откроет дверь. Я просто учился сидеть в темноте. И молчать. Чтобы быть хорошим сыном и братом. Могло показаться, что мы перестали совершать подобные поступки… Но как бы не так! Это было нужно для нашего выживания, к тому же к наказаниям мы привыкли. Позже они казались частью нашей жизни. Голод был страшнее темноты, а крики казались лишь фоновым шумом. Енни со временем перестала плакать, только молча прижималась ко мне, а я с возрастом стал отвечать отцу всё более нагло, за что ходил потом с синяками. Такое в нашем клане не осуждалось, а многие одобряли подобные методы "воспитания". Это определённо закалило наш дух, но какой ценой… Годы шли. Но отец не прощал ни нашей слабости, ни своей. Следующее наказание произошло, когда мне было уже 260 лет. Отец решил тренировать нас с Енни. Мы должны были победить его на мечах. А если проигрывали, то отец ставил нас к дереву и стрелял рядом с нашими головами. Мы с Енни каждый раз думали, что он может специально попасть в нас. Это было бы неудивительно и ожидаемо. И в тот день мы тоже тренировались. Енни не любила мечи и училась стрелять из лука, но сначала у неё ничего не получалось, стрелы летели мимо. Отец сражался со мной, его меч был больше и тяжелее моего клинка. И вот он взмахнул у меня над головой, но я блокировал атаку и ударил отца ногой в живот. Он отскочил в сторону, удивлённый моей ловкости. Воровство научило меня скорости и проворству. Но отцу было мало. Он никогда не хвалил нас. Т: неплохо, но ты обязан стать быстрее. Враги не прощают слабости, поэтому ты должен быть лучше противника или проститься с жизнью. Враг не пожалеет. Я должен сделать вас неуязвимыми. Даже если для этого придётся сломать в вас всё остальное. Отец без предупреждения прыгнул на меня с мечом, сбив с ног и выбив из рук клинок. Когда он уже улыбнулся, предвкушая победу, в его меч прилетела стрела, сбив отца на землю. Енни смотрела на нас, улыбаясь. Она медленно подошла ко мне мимо удивлённого отца и протянула руку. Я принял её и сестра подняла меня с неожиданной силой, резким рывком, будто выражая всю боль. Я встал рядом с улыбкой, всё ещё вытирая царапину на щеке. Е: как я тебе, братец? З: это было очень хорошо, сестрёнка. Е: ты тоже неплохо отбивался, но отец не оставил шансов ещё тогда, когда дал тебе кинжал, а сам взял меч. З: не переживай за меня, не стоит. Е: не могу, ты же мой брат. И я благодарна, что ты у меня есть. Ты – моя опора. Наша связь была очень крепкой. В тот день мы получили более мягкое наказание: мыли всё оружие отца, которое он успел получить за долгие годы службы. Но мы были счастливы, что отец немного смягчился хотя бы тогда. И неплохо провели время вместе, вспоминая немногочисленные радостные моменты. Но существовали и ещё наказания. Например, отец ненавидел наши слёзы. Если мы издавали всхлипы или как-то показывали боль, он срывал жгучую траву (теневой жнец) и бил ей нас по рукам. Это заканчивалось только тогда, когда мы прекращали истерики. Я научился быстро подавлять все чувства, а вот Енни была более эмоциональной. Иногда я заступался за сестру, но получал ещё большее наказание. Нам говорили, что каждый сам за себя. Но мы не были согласны и боролись вдвоём против целого мира. Всё абсолютно изменилось, когда мне исполнилось 300 лет… Об этом и есть эта история.

Глава 2

В тот день мы с сестрой снова искали пропитание. У нас уже был большой опыт в этом деле и оба научились контролировать эмоции. Отец стал меньше нас наказывать, потому что просто потерял интерес. Мы были жертвами, которые перестали показывать свои мучения. Ему стало скучно. В итоге он нас просто не замечал и не знал, что его дети до сих пор воры. Мы прятали от него всё, что получалось добыть. Это стало нашей частью, необходимой для выживания. Так вот. Енни заговорила какого-то эльфа и убежала с мешком фруктов, в основном с яблоками. Но мы хотели мяса. Нашим организмам не хватало мясных продуктов, я чувствовал истощение. Но мы очень спешили домой, потому что сегодня должен был состояться обряд, после которого эльфы нашего клана становятся взрослыми. Мне нужно было убить волка одним ударом меча или одним выстрелом из лука. А если получится найти медведя, то даётся две попытки, поскольку этого зверя мало кому удаётся одолеть. Енни ждала моего шанса показать себя больше, чем я сам. Даже по дороге, жуя яблоко, она не прекращала говорить об этом событии. Я же хотел показать отцу, на что способен. Чтобы он гордился мной, своим сыном. Но этот день был особенным ещё и потому, что в эту ночь состоялись выборы нового повелителя. Все ждали, что выберут племянника До́лмора– Це́ния. Он был сильным и жестоким эльфом, который мог без проблем вести клан за собой. Но, как известно, всё чуть сложнее. Мы тихо пробрались домой. Родители нас не заметили, они общались друг с другом. Мы услышали голос мамы и замерли, прислушиваясь. Она говорила тихо, но мы всё слышали. Н: Те́йнмор, ты меня пугаешь. Кажется, в твоём сердце поселилась ненависть к собственным детям. Почему ты так суров? Т: На́йрос, ты знаешь, я не хотел детей и никогда не любил их, потому что они слабые. Они не достойны быть частью этого клана, нашей семьи. Из них вряд ли вырастут сильные воины. Разве может отец гордиться такими детьми? Нет! И ты не должна. Сегодня Зил опозорит нас. Он не способен убить даже кролика. В его сердце есть жалость, а это худшее качество для любого воина. Клан поднимет меня на смех! Я не хочу быть отцом слабака! Н: он ещё проявит себя. Дай ему шанс. Не будь так суров с детьми. Моё здоровье и так слабеет на полях, не заставляй меня переживать. Т: посмотрим, как он себя покажет. Только не нервничай из-за них, они того не стоят. Это просто дети, каких полно вокруг. Какой от них толк? Глаза Енни стали стеклянными. Она сдерживала слёзы. Мне пришлось позвать её в нашу комнату, чтобы не выдать нас. Я придерживал сестру за плечи, уводя подальше. И всё же сердце сжалось от столь безжалостных слов. Отец не скрывал своей ненависти, но услышать их так открыто— как получить удар мечом по свежей ране. Тогда я понял—мне нельзя сегодня проиграть. Я должен доказать отцу, что являюсь сильным эльфом. Я не слабак и не просто вор.Я – воин! Мы с Енни тренировались до вечера. Я решил, что возьму лук, чтобы поразить цель издалека, но в дальнейшем всегда выбирал меч. Енни показывала, как правильно стрелять точно в цель, хоть иногда и сама промахивалась. Я же делал это ещё хуже, так как никогда не занимался стрельбой раньше. Наконец, Енни села на землю без сил и я упал следом. Е: неплохо, но этого мало для победы. Вдруг ты встретишься с… Медведем? З: надеюсь – нет. Вряд ли я победил бы в такой битве, но хотелось бы доказать отцу, что я больше не слабый эльфёнок. Е: но ты всё ещё не взрослый эльф. Будь осторожен, не увлекайся сильно. Любовь отца того не стоит. З: я тебя когда-то подводил, сестрёнка? Она улыбнулась и приподняла бровь. Может быть, я и подводил её, но уже не помнил этого. Или не хотел помнить. Она запрыгнула мне на спину и я понёс её ближе к дому, где нас ждали родители, чтобы начать мои мучения "взросления". Будто без этого вырасти нельзя! Со временем я понял одно: такие испытания закаляют дух Тёмного эльфа, делая его жестоким тираном, который не боится ни крови, ни смерти. Когда ты отнимешь чью-то жизнь один раз, то уже не боишься продолжать делать это. Тебя ничто не остановит, даже если пострадают близкие. Нас делали жестокими, причём по отношению к другим существам это было несправедливо. Но мы не могли ослушаться, иначе клан отверг бы нас. Каждый сам за себя. Когда мы оказались во дворе дома, отец и мама уже были там. Они что-то обсуждали, но замолчали, когда увидели нас. Отец лишь молча нахмурился, как всегда и зашёл в дом, не оборачиваясь. Мама подошла к нам, положив руку мне на плечо. Н: Енни, убери свой лук на место. Мы скоро уходим. Е: хорошо, мама. Как скажешь. Енни взглянула на меня перед уходом, но зашла в дом к отцу, задумчиво смотря под ноги. Я сел на землю, нахмурившись, а мама присела рядом, на бревно. Отец часто ставил нас на него и бросал яблоки в нашу сторону, когда мы опаздывали. Однажды я упал с него и получил ушиб лодыжки, но отец говорил, что эта травма слишком лёгкая для Тёмного эльфа. Всё вокруг напоминало о жестокости и страхе. Я отряхнул плечо, будто смывая боль. Н: Зил, дорогой, не обижайся на отца. Он жесток, но все Тёмные эльфы такие. З: не все. Ты не такая. А я боюсь стать похожим на него. Вдруг во мне живёт тиран? И однажды ему будет мало разрушать меня изнутри. Тогда пострадает Енни… Н: когда ты злишься, то и правда становишься похожим на отца. Только пойми, ваш папа хочет сделать своих детей сильными. Просто не умеет делать это слабее. З: мы слышали вас. Он нас ненавидит. Почему тогда мы должны страдать? Зачем мы вообще появились? Н: Что ты такое говоришь? Конечно, мы любим вас. И он тоже. Я не могу убедить тебя в этом, пока ты сам не осознаешь, но он вас любит. Просто не знает, как выразить любовь. У нас это… Не принято. Я могу позволить себе быть мягче, а он – нет. З: я никогда не прощу его. Он заставил нас испытать слишком много боли. Н: ты всё осознаёшь, малыш, когда станешь старше. И что бы он ни говорил – проявлять милосердие иногда важнее, чем быть жестоким. В умении сострадать тоже сила. Мама ушла в дом, взглянув на меня с тоской, а я так и сидел на грязной земле в раздумьях. Оставалось совсем немного времени либо до моей победы, либо до поражения. Но победа не будет считаться настоящей, ведь любовь отца я так и не получу. В чём тогда смысл?

Вскоре мы уже оказались на месте. Множество эльфов стояли полукругом, ожидая начала церемонии. Вот, вперёд вышел наш повелитель – До́лмор. Он осмотрел нас и громким басом произнёс. Д: сегодня взрослых эльфов станет больше. Трое эльфят достигли возраста первого испытания и, возможно, последнего. Теперь я решил усложнить задание—все три эльфа будут одновременно охотиться. Можно пытаться мешать друг другу или даже забрать чужую жизнь. Победитель будет только один: единственный эльфёнок станет взрослым. Поэтому все способы победы достойны. Но главная цель— убить зверя, а потом соперников. Рох, Зил и Эйд– выйдите вперёд. Енни сжала мою руку. Я поцеловал её пальцы и вышел вперёд, понимая, что вряд ли вернусь живым. Раньше нужно было убить зверя, но сейчас ещё и своих соперников. Троих победителей быть не может. Я понимал, что меня никто не пожалеет, поэтому и сам не собирался испытывать жалость. Ещё двое эльфов встали рядом со мной. Раньше мы играли вместе, а теперь вынуждены бороться за жизнь. Д: хорошо. А теперь… Берите оружие и начнётся это испытание. И помните, что победитель один. Они сразу схватили луки со стрелами и побежали в лес, а я следом. Я слышал, как эльфы спорили, кто победит. Но им не были интересны наши жизни. Это воспринималось как детская игра. Ноги сами понесли меня быстрее, спины соперников теперь были передо мной. В кустах раздался шорох. Рох прицелился, его руки дрожали, а ноги тряслись. Мы с Э́йдом замерли, держа оружие наготове. Из кустов выскочил… Заяц! Рох побледнел ещё заметнее, но потом сделал вид, будто ничего не боится. Мы пошли дальше, пока как союзники, а не соперники. Эйд заговорил первым. – почему мы должны быть врагами?Мы ведь из одного клана. – да, но тогда они сами убьют нас всех. Я слышал, что стало слишком много эльфов в клане, тем более с эти