Лунариум

SHE26

Лунариум

Глава 1 Сота Северная деревня

Изнутри сота выглядела как перевёрнутый лес.

Ажурный каркас из никелевой стали уходил вверх и в стороны, образуя сотни шестиугольных ячеек. Между ними протянулись деревянные галереи, мостики, лестницы, прозрачные лифтовые шахты. Всё это держалось на диагональной решётке, будто гигантский скелет пчелиного улья, обтянутый светом.

Дерево было везде.

Перекрытия. Перила. Потолочные балки. Панели на стенах. Даже скамейки и стойки лифтов были деревянные и тёплые на ощупь. Матовые, живые. С характерным запахом пропаренного массива.

Во внутренних двориках росли настоящие деревья. Небольшие клёны, яблони, декоративные сосны. Их корни уходили в технические модули под уровнем пола, а кроны тянулись вверх, в световой объём соты.

Свет падал сверху, через прозрачные сегменты фасада. Он рассыпался по деревянным плоскостям, скользил по диагональным рёбрам и собирался в мягкие пятна на общественных террасах.

Никакого транспорта внутри.

Только люди.

Кто-то шёл по галерее с кофе.

Кто-то сидел у перил, глядя вниз.

Дети бегали по нижнему уровню, между клумбами и игровыми модулями.

Пожилая пара стояла у вертикального сада, обсуждая погоду.

Каждая квартира имела два торца: один выходил во внутреннее пространство соты, второй смотрел в лес национального парка. Изнутри было видно жизнь. Снаружи суровую тишину дикой природы.

Внутренний объём работал как городская площадь.

Магазины, поликлиника и коворкинг, мастерские, спортзал и школа, и даже маленькие кафе были встроены прямо в ячейки каркаса. Всё распределено по уровням, без единого центра. Чтобы нигде не было столпотворения.

Роботы-стюарды двигались почти незаметно, по техническим дорожкам и галереям. Камеры были спрятаны в узлах решёток. Они не бросались в глаза, но были везде.

Люди здороваясь просто кивали. Соседей знали по имени, остальных в лицо. Здесь так было принято. Сота была достаточно большой, чтобы не быть деревней, и достаточно компактной, чтобы не быть городом.

Это был организм.

***

Алёна сидела у окна и чистила бруснику. Так было легче ждать.

Берестяной туесок стоял на подоконнике. Ягоды перекатывались под пальцами, оставляя на коже холодный сок. Она выбирала мусор, листочки и мелкие веточки. Движения были быстрые и привычные.

В палате было тихо. Только аппараты иногда щёлкали, как старые часы.

Ваня спал.

Его лицо казалось спокойным. Совсем не детским даже. Он выглядел, как будто устал не по возрасту.

Алёна посмотрела на монитор. Линии шли ритмично. Цифры менялись медленно. Она не понимала, что именно они означают, но знала, где обычно зелёное, а где начинается красная зона. Этому учишься быстро, если сидишь тут неделями.

Она отложила ягоды, вытерла руки о джинсы и подошла к кровати.

– Вань, – сказала тихо. – Я тут.

Он, конечно, не ответил.

Она поправила ему одеяло. Потом косу. Он обычно просыпался с растрёпанными волосами, будто всю ночь с кем-то дрался.

Алёна поймала своё отражение в стекле шкафа. Светлые волосы, короткая тугая коса, лицо без косметики. Тридцать четыре. Иногда ей казалось, что больше.

Врач обещал зайти после обеда.

Она снова села у окна.

Телефон лежал рядом, экраном вниз. Там были сообщения от школы, от соцслужбы и одно от бывшего мужа. Ей не хотелось их открывать. Не сейчас.

Ваня зашевелился.

Она сразу встала.

– Всё хорошо, – сказала она быстрее, чем он мог услышать. – Всё нормально.

Его пальцы дёрнулись. Потом замерли.

Аппарат пикнул.

Алёна посмотрела на экран. Цифры поплыли.

– Нет-нет, господи, – сказала она. – Не сейчас.

Она нажала кнопку вызова.

Медсестра пришла через минуту. Молодая, симпатичная, со слегка усталой улыбкой.

– Опять?

Алёна кивнула.

– Он дольше сегодня, – сказала она.

Медсестра посмотрела показатели.

– Это бывает, Елена Матвеевна. Реакция на терапию.

Елена Матвеевна.

Так её называли только здесь.

Алёной её звали в остальной Соте.

– Это нормально? – спросила она.

– В пределах протокола.

Прекрасная фраза. Всё в пределах протокола.

Когда медсестра ушла, Алёна посидела ещё пару минут. Потом взяла куртку.

Она всегда выходила, когда начиналось.

Потому что если оставалась, начинала дрожать.

На улице было прохладно. Северный воздух пах влажной древесиной и мхом. Сота жила своей тихой жизнью: кто-то шёл по галереям с кофе, дети катались на низких платформах, сверху мягко падал свет.

Алёна прошла через внутренний двор, мимо клёнов и вертикальных грядок, спустилась к выходу в парк окружавший соту со всех сторон.

Тропа была утоптана. Она знала её наизусть.

Лес начинался сразу. Просто деревья. Мох. Кусты брусники.

Она присела, сорвала пару ягод, положила в рот. Приятная горечь бодрила.

Дальше была береза. Вся увешаная ленточками. Многие приходили сюда завязать ленточку, что бы болезнь родного человека ушла через корни в землю.

Алёна достала из кармана узкую полоску ткани. От футболки Вани. Она снова отрезала ленточку, пока он спал. Глупо, конечно.

Она завязала ленточку на ветке. Постояла, что то шепча.

Потом прислонилась лбом к коре.

– Ты только держись, – сказала она тихо. – А остальное я как-нибудь.

Она знала, что это не магия. У нее, в прошлой жизни, был диплом по физмату. Она вообще ни во что такое не верила.

Просто если не сделать хоть что-то, разваливаешься изнутри.

Она выпрямилась, вытерла глаза рукавом и пошла обратно.

В палате Ваня всё ещё был без сознания.

Монитор показывал стабильные линии.

Алёна снова села у окна и взяла туесок с брусникой.

Ждать было ещё долго.

Глава 2 Платформа А44

Алексей сидел за окулярами Лунара уже седьмой час.

Плечи налились тяжестью, в пояснице тянуло, но руки работали уверенно, как у хирурга. Джойстики послушно отзывались на каждое его микродвижение.

На экране три антропоморфа ходили по орбитальной платформе А44 щелкая магнитами под его управлением, будто аккуратные насекомые.

Рабочее место Алексея больше всего напоминало хирургический комплекс старого образца. Кресло с фиксацией поясницы, дуга с окулярами, два джойстика с тактильной отдачей и блок педалей под ногами.

«Лунар» вырос из медицинских систем удалённой микрохирургии: те же микродвижения, та же задержка в дыхании перед точным касанием, только вместо живой ткани – холодный металл орбитальных конструкций.

Экран периферии показывал телеметрию, температуру суставов аватаров и статус ИИ. Всё остальное он видел через окуляры. Мир сжимался до рук, инструмента и пустоты за ними.

Подряд был жирный. Установка телескопа. Хорошие деньги. Они с Людой уже прикидывали, как закроют ипотеку и съездят летом к морю, если всё пройдёт без накладок.

Основное он сделал.

Осталось поставить объектив, свести оптику и воткнуть блок памяти.

Он вывел миссию на паузу.

– Кофе.

На их уютной кухне Люда покачивала Максима на руках. Малышу было уже три месяца, но сегодня он капризничал.

– Лёш, – сказала она, увидев мужа. – Помоги, а? Я уже с ума схожу.

Алексей налил себе кофе, сделал глоток.

– Люд, ещё чуть-чуть. Часик. Максимум.

Она отвернулась. У неё задрожали пальцы, когда она поправляла малышу пелёнку и дрогнул голос.

– Ты целый день там «чуть-чуть».

Алексей почувствовал знакомое раздражение. Только стресса сейчас ему не хватало.

– Ну милая, сейчас объектив поставлю и приду. Там уже недолго.

Он взял чашку и вернулся к Лунару.

Эх, где его Люська – та живая, чувствительная, девочка, которая мечтала о большем, чем бесконечные памперсы и недосып.

За которой он – с такой упрямой уверенностью ухаживал еще недавно;

Теперь между ними лежал Максик, как маленький центр тяжести их квартиры – три месяца тёплого, беспомощного счастья, из-за которого они всё чаще говорили друг с другом на повышенных тонах.

Ладно. Сейчас закончу, потом разберемся.

Окуляры защёлкнулись на лице. Мир снова стал чёрным космосом, панелями станции и аккуратными металлическими руками.

Двух роботов он перевёл в микронный режим. Те синхронно вскрыли контейнер с оптикой.

Третий работал в полуавтомате, освобождая посадочные места.

– Лёш! – донеслось из кухни. – Подойди хоть памперс поменять!

Он аккуратно опускал объектив.

– Сейчас.

Объектив был дорогой. Алексей затаил дыхание.

Он дал третьему роботу команду подготовить крепёж и инструмент.

ИИ завис.

На экране робот стоял с гайкой в манипуляторе.

Откуда она?

Алексей раздражённо цокнул языком.

– Да ладно.

Он щёлкнул пальцами по джойстику, выводя гайку за пределы рабочей зоны, и ускорил её в пустоту, по ходу движения станции.

Пофиг. Потом подберут. Скоро пролет мусорщиков.

ИИ сразу принял управление.

Алексей снял окуляры.

– Иду.

Они вместе поменяли Максиму памперс. Люда молчала. Малыш сопел, уткнувшись Алексею в плечо.

Алексей машинально сунул в рот виноградину. Три миллиона за работу были уже почти в кармане.

Проходя мимо подоконника, задержал взгляд на кактусе.

Тот явно просил попить, с сухой коркой земли и уныло опущенными иголками.

Мудрый, как они его называли с Людой – в честь верховного жреца Хранителей из последнего блокбастера про далёкое будущее.

Алексей усмехнулся, взял распылитель и дважды пшикнул на него. Воды было явно мало, но на полноценный полив не было ни времени, ни терпения.

«Потом», – подумал он, ставя флакон обратно.

Он вернулся к Лунару.

Когда окуляры снова закрыли мир, первые два робота уже заканчивали посадку объектива. Третий ждал команд.

Алексей взял ручное управление и потянулся к боксу с блоком памяти, взял его в захват.

В этот момент что-то мелькнуло.

Короткая вспышка.

Беззвучный, почти нежный удар и линза телескопа покрылась паутиной, с краю появилось аккуратное круглое отверстие.

У Алексея разом ослабли пальцы.

Джойстик выскользнул.

Робот разжал манипулятор.

Блок памяти медленно поплыл прочь.

Алексей смотрел, как он уходит в черноту, и не мог заставить себя пошевелиться.

Он наклонил аватар над повреждённой линзой.

Между стеклом и матрицей, лениво вращаясь, плавала гайка.

Та самая, на тринадцать.

На руках выступили мурашки, а по спине скатилась капелька холодного пота.

Он снял окуляры.

В комнате было тихо. Только из кухни доносилось сюсюканье Люды с Максимом.

Он посмотрел в окно. Там была Новая Москва, анклав из пары тысяч Сот по десять тысяч ячеек каждая, рассыпанных по территории старой столицы, как аккуратно разложенные модули конструктора.

ГУМ, ЦУМ, Большой, Дом правительства, Белый дом стояли как музейные якоря прошлого посреди огромного парка. Между ними тянулись велодорожки, а по центру тихо левитировал бесшумный трамвай.

По регламенту нужно было сразу звонить заказчику и страховому агенту.

Но он даже представить не мог, что скажет заказчику.

Алексей выругался вслух.

Достал телефон.

Диму из страховой он знал давно.

С ним можно было хотя бы поговорить.

Он нажал вызов.

***

Плесецк 2

Артур вышел из капсулы гиперлупа вместе с попутчиками и на пару секунд остановился, привыкая к воздуху.

С виду обычный, стройный, слегка загорелый южанин, с плавными движениями, он поправил ворот куртки, нашёл глазами скамейку и сел.