Зубы на ладонях

Сергей Новиков

Зубы на ладонях

Глава 1

Глава первая

Если аккуратно содрать кожу с живого тела, пытливому взору откроется удивительный узор из артерий и вен, несущих в себе влагу жизни – кровь. Ветвистая сеть сосудов пульсирует, кровь движется, тело живёт. Нечто подобное можно наблюдать и при взгляде на мир с огромной, недоступной простому смертному высоты: мир – тот же организм, требующий подпитки живительной влагой. Его кровь – это вода, его артерии и вены – это реки, большие и малые, быстро бегущие с гор и медленно струящиеся по равнинам.

Посетим один из таких миров. Обитатели зовут его Мраком, и хотя солнце здесь светит не менее ярко, чем в остальных восьми мирах нашей Сферы, Мрак – очень правильное, точное название.

Во Мраке живут кхелы, элу и люди. Кхелы и элу были здесь от начала времён, люди пришли недавно. В полуночных землях, где зимой промерзает верхний слой почвы, а день короток, они заселили целые страны, но для начала мы заглянем во Мрак много полуденнее, где климат мягче, а людей значительно меньше.

Неизвестно, зачем обдирать кожу с целого мира и кто на это способен, да оно и не важно: гораздо интереснее картина, открывшаяся взору. Итак, вот Иилен – величайшая из рек Мрака, неспешно несущая свои воды с полуночи на полдень. Иилен – кхелское название и целое понятие, описывающее нечто мощное, грандиозное, движущееся неспешно и неотвратимо. Люди на свой лад называют Иилен Могучим Потоком, а соответствующее название на языке элу я как-то позабыл.

Вбирая по пути многие сотни притоков, Могучий Поток быстро разрастается вширь. Его берега теряют друг друга из виду уже в верхней трети течения, а ещё полуденнее, на необъятной Рованнской равнине, их не разглядеть даже с его середины. Здесь сонный бег этого князя рек настолько необорим, что на всей Рованне он выписывает одну-единственную дугу, выгнутую с восхода к закату, а вскоре после этого дробится на бессчётное множество рукавов Дельты и изливается в море Фаан.

В самом центре рованнской дуги через Иилен наведена паромная переправа, охраняемая по берегам двумя каменными замками. Здесь развеваются чёрные с бронзой знамёна Воина Мрака вампира кхела Итхалы, несущие его Знак – бьющихся насмерть крылатого кхела и барса: зверь впился в кхела когтями, а тот поднимает его в воздух и одновременно пытается удушить. От заставы на закатном берегу идёт прямая дорога к сшианскому Кольцу и некроанклаву в горах Сшиа, Скелета; на восходном, в котловине между приречным замком и главной цитаделью Воина Мрака кхела Итхалы – Итхалатом, лежит город Ахиас. Скала, на которой выстроен Итхалат – это выступающая над поверхностью часть массива, мешающего Иилену спрямить его путь через равнину. Она невысока, однако расположенная на ней цитадель всё же ощутимо нависает над городом, ведь Ахиас – это не более чем скопление невысоких, в основном одноэтажных домов за обветшалыми стенами, большая часть которых – жалкие глинобитные лачуги. Этот городишко никогда не был особенно примечателен; таким бы он и остался, если бы не одно происшествие, имевшее место три года назад на его восходной окраине, в питейной с жутким названием "Врата Рассвета".

Туда и заглянем.

Свет факелов при закрытых окнах устраивал всех посетителей: немногочисленных элу, готовящихся после заката пуститься в дорогу, кхелов, не желающих засыпать трезвыми, и людей. Эти последние были представлены в основном человеческими солдатами ночной стражи Ахиаса – в армиях кхелских Воинов, чьи земли граничат с землями элу, их всегда сколько-нибудь служит в приграничной страже, а некоторые нанимаются также в замки и города вдали от границы.

Были и просто путешественники, которым не хватило денег на ночлег в более приличном месте.

Как и всегда в заведениях такого пошиба, здесь ждали драки. И долго ждать не пришлось: внушительного роста человеческий солдат, блеснув Знаком Итхалы на кожаной куртке, выплеснул содержимое своей кружки в лицо какому-то юнцу своей же расы и обозвал его тварью. За такие слова убивают, и юнец выхватил нож. Солдат потянул из нагрудных ножен свой, больше похожий на кхелский кинжал-сагияс. Опрокинув лавку, вскочили его приятели, следом пришёл в движение весь питейный зал, миг – и побоище стало всеобщим. Но против солдат Итхалы вместе с оскорблённым юнцом встали восьмеро: двое людей, трое кхелов и трое элу.

– Знатно гостить в Ахиасе, да хозяева неприветливы! – Задорно крикнул юнцу соплеменник, оттирая от брызжущего кровью обидчика. Тот, как и остальные, уже и сам понял: надо уходить, солдатские куртки были уже повсюду, глаза кололо от бликов, бросаемых птицекрылыми кхелами Итхалы.

Юнец был Владеющим Силой и сумел пробиться к двери, восемь его нечаянных компаньонов – тоже. Наружу вывалились все вместе и сразу же кинулись к лошадям и верховым звероящерам, на которых ездят элу. Удивительно, но те оказались привязаны рядом, все девять.

Девять! Даже во Мраке – мире, насквозь пронизанном Силой, судьба редко высказывается столь однозначно. Юноша, ставший зачинщиком драки, ощутил холодок, внезапно пробежавший вдоль позвоночника.

– Какой сегодня был день? – Крикнул юноша ближайшему кхелу.

– Никакой, – неохотно отозвался тот. – В чём дело, человек?..

– Нас ровно по числу Сильнейших, – высказал юноша то, что большинство из девятерых и так уже заметили. – Только и всего…

– И это, – презрительно бросил кхел уже с седла, – конечно, не может просто быть совпадением!

Но его не поддержали даже соплеменники – это было ясно по их напряжённым лицам.

И то сказать: кому же не лестно оказаться носителем высокой судьбы!

– Я ощущаю на себе взгляды забытых Богов, – торжественно произнёс один из элу. – Человек прав – эта встреча не случайна!

– Хааран, – подытожил один из кхелов.

Кхелам свойственно использовать в своей речи понятия – краткие, как одно слово, но вмещающие в себя очень многое. Понятие хаарана было сходно с представлениями людей о переплетённых нитях судьбы и острых ножницах, но значительно гибче: если человек верил, что его судьба предопределена, то судьба кхела была только в его руках. И в стечении обстоятельств, конечно. Когда кхел хотел сказать: "Это судьба", он говорил: "Хааран," и когда хотел сказать, что судьбы нет – тоже. Менялась лишь интонация.

– Что-то я ни на ком не вижу красного или чёрного, – всё с тем же презрением возразил первый кхел. – Из города надо бежать, а может, и вообще из владений Итхалы – и это признак величия?!

– Величие не сейчас, – тяжело глянул тот из людей, что был постарше, – но мы его достигнем. Но только все вместе.

– Ладно, – сдался кхел. – Если через три года, день в день, мы все соберёмся здесь ещё раз, я согласен испытать свою удачу.

– Пусть первый, кто прибудет, скажет, что ждёт восьмерых компаньонов! – Крикнул его соплеменник, говоривший о судьбе.

И все девятеро, более не медля, разъехались в разные стороны.

* * *

Яркие, крупные звёзды колко и зло мерцают, как бриллианты, щедро рассыпанные по угольно-чёрному небу, далёкие и холодные. Сегонощь новолуние, бледное светило Детей Ночи ушло на покой и только они, звёзды, сияют над приииленской степью.

Здесь, в степи, с восхода на закат протянулась незримая линия – граница владений Воинов Мрака вампира элу Соамо и творца кхела Иктияса. Из безбрежных просторов налетает проказливый ветер, качает травы, ломает тонкие стебли. Чуть шелестя, касается чёрной колонны менгира, стерегущего границу со стороны элу, шепчет что-то жутким лицам на четырёх его гранях.

Зловещие черты рельефно выступают из камня: огромные внимательные глаза, широкие скулы, тронутые презрительной усмешкой губы – четыре Лика одного Стража, чей взор обращён одновременно на закат и восход, на полночь и полдень.

Со стороны Иктияса почти к самой границе подступает лес, слишком жидкий, чтобы служить кому-то укрытием, и вдобавок вырубленный по сторонам пересекающей границу дороги. Каменные губы Полночного Лика расходятся в жуткой ухмылке, открывая тонкие игловидные зубы: те, что вскачь летят сейчас по дороге, даже не скрываются от его неживых глаз. Триста солдат, кхелы и люди, тесно окружившие ещё более плотную группу из двух десятков кхелов-телохранителей, троих Владеющих Силой и двух тварей. Один из этих Владеющих – сам Воин Мрака творец кхел Иктияс, второй – его наперсник кхел Тсамиа. Третий – человеческий некромант, сшианец.

Теперь зубы показывают уже все четыре Лика. Каменные черты искажает злобное торжество: Дети Дня – кхелы и люди, слепые в своей самонадеянности, спешат навстречу смерти!

Чистая, свежая ночь дышала прохладой. Воин Мрака творец кхел Иктияс вдыхал её полной грудью, летел сквозь, топтал копытами трёх сотен коней своих солдат и лапами собственной ездовой твари.

Первый из кхелов, способный на равных сразиться с Детьми Ночи в безраздельно принадлежащее им время суток!

В темноте кхелы слепы – так уж устроены их глаза. Истинные Дети Дня, они ничего не видят даже при полной луне; ночь для них – время смерти, ужаса и непроглядной черноты, наполненной запахом крови и предсмертными криками их собратьев. До самых Войн Вокняжения, навсегда изменивших облик Мрака, элу охотились на них в ночной тьме и были непобедимы от наступления сумерек до рассвета.

Но только не этой ночью!

Впрочем, отчего только этой? Такого никогда больше не будет! Он, Воин Мрака творец кхел Иктияс, совершил то, что было не под силу даже Сильнейшим: создал средство, позволяющее кхелам видеть в темноте!

Победа над слепотой далась нелегко: за тысячелетия в сознании кхелов прочно укоренился панический страх перед наступлением ночи. Когда его иктиясары наконец увидели небо, усыпанное звёздами, это вызвало сильнейшее потрясение, с которым смогли справиться далеко не все – иначе Иктияс взял бы с собой втрое, впятеро больше солдат! Но те, что справились, держались великолепно. Сам Иктияс – тоже, хотя его первоначальное состояние было не лучше остальных.

Итак, здесь, в Рованне, впервые в истории Мрака кхелы увидели звёзды и впервые сравнялись со своим извечным врагом.

А благодаря предателю из окружения элу Соамо даже и превзошли его!

Впереди, доставая до самых звёзд, вырастало чудовищное творение Соамо – четырёхликий менгир, Страж Границы и безжалостный убийца всякого, кто посмеет пересечь её без позволения старого вампира. Небесные огоньки, играя и резвясь, отражались в неподвижных глазах его Ликов.

Две сотни ярдов до чудовищного камня, затем – сотня, и вот всадники уже осадили коней у самого его подножия. Повинуясь знаку своего Воина, раздались в стороны, пропуская вперёд наперсника кхела Тсамиа.

В течение примерно трёх сотен ударов сердца Тсамиа безмолвно общался с кошмарным Стражем, затем обернулся и объявил, что путь свободен.

Дружный вздох облегчения вырвался как у людей, так и у более сдержанных кхелов: да! Всё без обмана! Ужасный Страж пропускает их отряд!

Всадники с места послали лошадей в карьер и лавиной понеслись вперёд, пересекая незримую черту границы. Иктияс мог быть доволен: все смотрели только перед собой, никто не скосил глаз с неестественно расширенными зрачками в сторону Стража.

Впрочем, нет, не все. Позади Иктияса и под защитой его телохранителей голова к голове скакали две мёртвые лошади. На одной сидела укрытая просторным плащом тварь, от которой кхелы старались держаться подальше – живые кони бесились и не позволяли даже просто подвести себя к этому чудовищу. На второй мёртвой лошади ехал наймит-нектромант из сшианских предгорий, человек. И взгляд его, изумлённый и восторженный, был направлен в сторону четырёхликого стража.