Два часа счастья взаймы

...Парк продолжал жить, а на той поляне, где пропала девушка, исчезла созданная ей заплатка, впитавшись в ткань мироздания...

Пробуждение было не таким, как представляют, когда речь заходит о сказках. Острая боль в бедре вытянула девушку из небытия. Распахнув глаза, она тут же зажмурилась, взвыв и потирая ушибленное место.

— Что за... — прошипев, обиженно надула губы. — Дедушка!

— Ты перенеслась в Изнанку ко второй проталине, — раздался спокойный голос Филиппа. — Перенос прошёл не совсем удачно, ты потеряла равновесие и упала.

— Равновесие?! — возмущению Шуши не было предела. — Я сознание потеряла! Ты мог бы и предупредить неопытную Разящую!

— А ты могла бы и не трогать незнакомые артефакты! — в тон ей отозвалось кольцо.

— Так я же его создала!

— Ладно-ладно, прошу прощения. Но я и так постарался магией смягчить падение! — оправдывался Филипп, пойдя на попятную.

Мишель не ответила. Пыхтя, как стадо ёжиков, девушка оперлась ладонью об снег, попытавшись согнуть в колене ушибленную ногу и опереться на неё. Первый пункт плана прошёл удачно. А вот дальше — не вышло. Шуша зашипела, так и не сумев подняться. В итоге положила локоть на колено, мол, решила сесть более фотогенично.

Ничего, самое время осмотреться. Сейчас она немного посидит и снова попробует. Обязательно. В ней же упрямства на стадо маленьких козочек! Семь козлиных сил, так сказать!

Запрокинув голову назад, Мишель увидела высоченные кроны деревьев, чем-то напоминающих её родные сосны с разлапистыми ветвями. Может быть, это они и были, а может, там вместо иголок было что-то другое, — с такого расстояния рассмотреть никак не удавалось.

Небо, проглядывающее сквозь серо-чёрные кроны с тёмными иголками, было пепельного цвета. Стволы деревьев тоже были, будто бы обесцвечены. Да и снег под ней запылено-белый не был холодным. Он был никаким. И всё это девушке не нравилось.

— Почему всё... такое? — словарный запас отчего-то покинул Мишель.

— Потому что это Изнанка, — с грустью в голосе ответил артефакт. — Мир, существующий параллельно с нашим. По легенде именно им пожертвовал Эштар, чтобы сохранить мир Эфирь.

— Он же пришёл к Эфирь с небес? — нахмурилась Мишель, припоминая то, что рассказывал Филипп.

— Не из ничего же он появился! — фыркнуло кольцо. — Изнанка — мир Эштара, в котором он жил и властвовал до молитвы Эфирь.

— А что стало с остальными жителями мира?

— А их не было. Мир был абсолютно пустым. Лишь деревья, да цветы живыми здесь были.

— Серыми?

— Нет, Изнанка стала бесцветной после слияния. Когда Эштар бросил свой мир к ногам Эфирь, чтобы... — дедушка на секунду замолчал, и эта пауза показалась Разящей очень длинной. — В общем, хватит легенд, Мишель. Будь внимательнее, ладно? Где-то рядом проталина. Кроме того... В Изнанке всё же есть один обитатель. И я надеюсь, что мы с ним не встретимся.

Девушка кивнула. Сосредоточенно прикусив губу, она предприняла ещё одну попытку, теперь опираясь на здоровую ногу, удивляясь, как же раньше не догадалась не мучить раненое бедро. Морщась от боли, она приняла вертикальное положение.

«Синяк будет на всю зад... ногу. Вот вам и магия. Вряд ли в Изнанке есть мазь от гематом. Буду всем говорить, что я пантера на одну шестую. В процессе воплощения, так сказать», — пронеслась в голове девушки не совсем уместная мысль. Решив, что это от избытка эмоций, Шуша отогнала её на задворки сознания.

Тёмно-серые, почти чёрные стволы деревьев с этого ракурса напоминали безмолвных стражей. Светло-серый снег был похож на мягкий пепел, но так же, как и в её родном мире, звонко хрустел под ногами. Обесцвеченное небо теперь давило своей массой на сознание, вгоняя девушку в уныние.

Помотав головой, чтобы отогнать внезапно нахлынувшее чувство, она, хромая, двинулась к просвету между деревьев, за которым виднелась поляна. Каждый шаг давался с трудом. В итоге ей это надоело. Сняв кольцо, она подкинула его в воздух, чётко сформулировав то, что хочет получить, и поймала уже изящную длинную тросточку.

— Я орудие!.. — Попытался возмутиться Филипп, возмущённый таким произволом.

— Знаешь, как можно тростью забить насмерть? — мрачно пропыхтела Мишель, чьё настроение портилось в геометрической прогрессии от боли и нарастающей слабости.

Опираясь на тросточку, она добралась до поляны спустя десять мучительных шагов. Тело было тяжёлым, руки мелко дрожали, а стопы грозились подвернуться при каждом шаге. Впереди поляна плавно выходила к чёрной как уголь реке, что извивалась подобно змее. Тошнота подступила к горлу девушки.

— Что-то мне нехорошо, дедушка... — пробормотала она, прижимаясь спиной к стволу дерева, прикрывая глаза.

— Мишель! — словно звон гонга раздался в голове голос артефакта, заставляя жмуриться и морщить нос. — Мишель! Даже не думай! Это просто временная реакция на переход. Тебе станет легче, только не смей сдаваться, слышишь!

— Слышу, — пробормотала девушка, прислонившись к стволу дерева. Её глаза слипались от накатившей невыразимой усталости. — Я и не сдаюсь. Кролики не сдаются! Или не кролики?.. Кто-то там не сдаётся. А куда сдаётся?

— Изнанка забирает твою магию, Мишель. Она изголодалась, понимаешь? Этот мир насильно лишили магии во имя другого мира! Этот мир пережил предательство! Его душа озлобилась и ищет способ отомстить, — голос дедушки становился всё громче и громче, а Мишель, выронив трость, обхватила голову руками, чтобы унять этот невыносимый крик артефакта в своей голове. — А тут ты — тёплая и живая носительница магии мира, для которого Изнанка стала донором!

— Донором? — Выцепив знакомое слово, блёкло отозвалась Мишель, оседая на снег. — Бедненькая, — с мягкой улыбкой, она медленно провела рукой по обледенелому валуну, сиротливо льнувшему к стволу дерева, у которого она примостилась.

— Ты слышишь меня?! Ау? — кричал артефакт, брошенный на снег. — Боже, мы потеряли её! Мишель! ШУША! — Филипп, судя по голосу, был в панике.

— Филипп, представляешь, как ей больно? — Мишель согнула здоровую ногу в колене, прижав её к груди и положив на неё подбородок. Спать хотелось так сильно, что бороться с этим желанием, было практически невозможно.

— Что? О чём ты?..

— Она же наверняка любила своего единственного покровителя, — попыталась объяснить Разящая, поглаживая шероховатый камень. — А он использовал её. И сбежал к другой, поджав хвост. Вот она и кусает всех, кто посмел здесь объявиться. Ей просто очень больно после предательства.

Мишель дотянулась до трости кое-как, привычно подкинула её в воздухе. «Надо бы спросить Филиппа о том, как ускорить процесс смены оружия», — отстранённо подумала девушка, поймав маленький обсидиановый ножичек. То, что артефакт отзывался на её мысли, радовало, поскольку сильно упрощало жизнь. Мысль всегда быстрее слова.

— Что ты задумала? — подозрительно выдохнул артефакт, которому явно не нравились действия юной Разящей.

Мишель промолчала. Она сжала рукоять ножичка в зубах, а затем закатала левый рукав. Осознание того, что надо делать, было чем-то древним и правильным. За пределами того, что хорошо, что плохо. Глубинное, словно из самых недр её души, оно поднимало свою голову, чтобы донести до девушки одну-единственную мысль.

«Изнанке. Нужна. Жертва.»

Она была согласна. Она знала, что такое быть преданной тем, кого любишь безусловно и искренне. И у неё не было сомнений, что Изнанка любила Эштара по-своему. И Шуша должна была исправить чужую ошибку. Не для Эштара, нет. Для самой себя.

— Я добровольно делюсь с тобой разумной частью сил. Я не хочу наносить вред. Прими мою жертву и позволь стать тебе другом.

С этими словами она прочертила лезвием полосу по ладони. Пузатая капля крови, единственное, что имело цвет в Изнанке, проступила на неглубоком порезе.

Девушка сжала кулак и развернула руку ребром ладони к земле. Её собственная кровь в бесцветном мире смотрелась чуждо и неестественно, но в то же время правильно и необходимо.

Филипп молчал. Капля утонула в пепельном снегу, обесцвечиваясь в процессе падения. Теперь она принадлежала Изнанке и была отдана добровольно.

Стоило тёмно-серой капле впитаться в пепельный снег, как Мишель отпустило. Силы, покинувшие тело, вновь возвращались. Разящая улыбнулась. Больше она не испытывала тревоги или давления. Серое небо смотрело на неё с любопытством, а деревья перестали выглядеть враждебно.

— Как ты это сделала? — выдохнул Филипп. — Точнее, как ты догадалась?

— Я знаю, что такое боль от предательства любимого существа, — уклончиво ответила Мишель, расстегнув шубу, а после оторвав от футболки полоску ткани. — Несложно предположить, что добровольная жертва и искреннее сочувствие позволят Изнанке понять, что я пришла с чистыми намерениями. И вообще, моя бы воля, я бы лично Эштару хвост накрутила за такое обращение с собственным миром! — Она перебинтовала ладонь, чем было, после чего уже куда легче поднялась с земли.

— Ты всё-таки занятная особа, Мишель, — задумчиво произнёс артефакт, когда девушка вернула кольцо на палец. — Я начинаю думать, что Рафаэль знал куда больше, чем поведал мне...

— А что он поведал?

— Ой, смотри, кажется, тут тропинка и она ведёт нас к реке! — наигранно удивился Филипп, меняя тему.

Мишель устало пожала плечами. Какая разница, что там говорил этот глупый меховой коврик? Куда интереснее, что он будет говорить при встрече.

Ладонь саднила, слабо токая, впрочем, должна была зажить достаточно быстро, так что проблемой для девушки не была. А вот Изнанка... Чуялось Шуше, что беды этого мира ей тоже предстоит решить. Интуиция подсказывала.

Ну, ничего. Сил Мишель хватит и на решение проблем второго мира. Ха, чего только не сделает разозлённая женщина, чтобы потягать одного наглого зверя за длинный хвост!

Глава 8. Во имя Изнанки

Снег всё-таки привычно хрустел под ногами, несмотря на то, что окружающее пространство напоминало картинку из чёрно-белого немого фильма. Девушка шла вперёд, рассматривая стволы незнакомых ей деревьев и кустов. Не то, чтобы она хорошо знала флору родного мира, но в своём городе не встречала.

Берег чёрной реки был почти полностью обнажён, отказавшись от снежного одеяла. Среди тёмно-серой земли то тут, то там проглядывали обледенелые валуны, будто узники, приговорённые к вечному заключению. Они смотрели на ленивые волны, что были вольны в своих движениях, и явно завидовали. Мишель нутром ощущала тоску этого мира по упущенным возможностям.

Она выбрала самый крупный и достаточно плоский камень. Подстелив собственную шубу, она уселась поудобнее, скрестив ноги. В Изнанке не ощущалось ни холода, ни жара. Мир вокруг будто бы перестал враждовать с Разящей. Теперь он просто был. Поблёкший, обесточенный, обезличенный и... мёртвый.

— Устала? – сочувственно выдохнуло кольцо, слегка нагреваясь в слабых попытках утешить носительницу. Странно, но его голос уже воспринимался девушкой, как нечто родное и безопасное.

— Немного, — Мишель смотрела на воду — единственное, что двигалось в Изнанке. — Произошло слишком много всего и... мне правда нужно хотя бы пять минут перерыва, чтобы разобрать бедлам в голове. Разящие, артефакты, Рафаэль с его договором и письмом, твари, которых я видела только в кошмарах, битвы и... героическое предназначение, — последние слова были произнесены с издёвкой.

— Шуша, я понимаю твоё...

— Не понимаешь, Филипп! — девушка закусила губу, ощущая, как затапливают эмоции разум, скапливаясь солёными слезами в уголках глаз. — Я работала в офисе с графиком пять через два. У меня была стабильность, зарплата, уютная нора и моя жизнь, где я выбираю, куда идти, что делать, как быть...

— Но ты же и сейчас выбираешь... — попыталось возразить кольцо.

— Да, выбор сейчас звучит так: или я геройствую, или мир умирает, Раф умирает, все умирают. Серьёзно считаешь это выбором?! — она шмыгнула носом, запрокинув голову, чтобы раздышаться и посмотреть на небо. Серое небо Изнанки.

— Я и не думал, что это звучит... Так, — растерянно пробормотал артефакт.

— Вот и получается, что меня выдернули из моей уютной норы, заставив сражаться с пауками, которых я боюсь. Взвалили на меня ответственность по спасению миров, а я... Я просто Шуша — девушка в полосатых носках, что любит чай с жасмином и добрые мультфильмы, — она утёрла слёзы рукавом, нервно улыбаясь.

— Я понял, ты права. Но назад уже не отступить, Мишель.

— Я знаю. Я просто хочу тишины. Немного. Пять минуточек.

Кольцо тяжело вздохнуло, перестав ощущаться на пальце. Девушка даже проверила, не исчезло ли оно. Нет, оно просто изменило температуру, чтобы не отвлекать девушку от мыслей. Разумно. Кому нужна Разящая в истерике, верно?

Мишель сняла шапку, вновь посмотрела на чёрную рябь реки. Волны, словно почувствовав чужой взгляд, будто бы начали двигаться обратно, сталкиваясь и поглощая друг друга. Одна накатывала на другую, собираясь в фигуру вопреки всем законам физики.

— Ну что ещё?.. – устало выдохнула Разящая, доставая из волос шпильку и распуская пучок на голове. После слёз встать не было ни сил, ни желания.

Размытый силуэт, в который собиралась чёрная вода, был огромным. Мишель показалось, будто бы его размеры достигали высоты двухэтажного дома. Постепенно линии становились чётче, обрамляя худощавый силуэт кошки. Длинная шея, высокие ушки и непропорционально худые длинные лапы.

Кошка поднялась из русла обмелевшей реки, выгнув спину дугой. Затем, вытянув передние лапы по обе стороны от Мишель, она лениво потянулась, зевая и обдавая гостью мира тёплым дыханием. С гор вдали сорвалась снежная лавина. Кажется, само окружение потакало появлению этого существа.

Девушка даже не дёрнулась. Нет, раскрытая пасть, в которой без труда могла поместиться маленькая комнатка, ужасно пугала. Как и огромные острые клыки. Но Мишель прекрасно понимала, что реши это создание её сожрать, Разящая даже вскрикнуть не успеет. И никакой фамильный перстень Фаррелов не спасёт. Да и тело после её этюдов отказывалось двигаться.

Кошка закончила зевать, закрыв пасть, и теперь с любопытством рассматривала девушку, словно размышляла: поиграть или сожрать? Шуша вперила взгляд в глаза зверя. В чёрной мгле танцевали сотни маленьких звёзд, зарождались, сияли и умирали галактики. Кажется, там была сама Вселенная.

«Хотела бы я быть звездой. Зажечься в бескрайних просторах необъятного космоса и сгореть в безжалостной пучине тьмы, оставив после себя лишь призрачный свет, что дойдёт до Земли лишь через миллионы лет», — отстранённо подумала Шуша, слыша раскатистое мурчание огромного зверя, похожее на треск льда Байкала.

И лишь ощутив болезненное жжение от кольца, Мишель с трудом скинула оцепенение, поспешно поднимаясь с камня и падая перед древним созданием на колени, склонив голову.

— Какая же ты забавная, маленькая смертная! – послышался раскатистый смех Кошки, словно мягкий гром вдали проминал облака.

– Ну же, подними голову, когда с тобой говорю я – Кошка Про́клятого Мира. Сама Душа Изнанки!

— Рада, что подарила вам смех, госпожа Кошка, — мягко отозвалась Мишель, поднимая голову и стараясь сконцентрировать внимание на чёрном огромном очаровательном носике.

— Госпожа? Ты такая же вежливая, как и Кассия, — Кошка улеглась на бок так резко, что на том берегу реки треснула земля, а поток ветра едва не сбил Разящую с ног. – Долгих восемьсот лет я ни с кем не разговаривала. Избавь меня от вычурной вежливости смертных, — зверь вытянула лапы потягиваясь.

— Тебе одиноко? После того как... – Мишель запнулась, потупив взгляд, но всё же поднялась с земли. Разговаривать с душой мира на равных не получалось. Страх сказать что-то не так и вызвать катаклизм был столь силён, что у неё подкосились ноги, вынуждая вновь сесть на камень.

— После того как Эштар использовал меня для Эфирь? Да, — Кошка посерьёзнела, перевернулась на живот и раздражённо махнула кончиком хвоста. – Я сама разрешила. Думала, что найдётся способ всё исправить. Думала, что Кассия справится...

— А способ нашёлся? — Мишель спросила, прежде чем поняла, что вновь на грани того, чтобы ввязаться в очередную авантюру.

— Да.

— Эй, ты с ума сошла?! – прошипело кольцо, к которому вернулся дар речи.

— О, неужели старый ворчун! – промурчала Кошка, хищно сощурившись. – Скольких Разящих ты воспитал после Кассии? Дай угадаю, это дитя — восьмая?

— Приветствую, Великая Кошка! Эту тему я предпочёл бы не затрагивать, — пробормотал Филипп, а затем снизил громкость голоса, обращаясь к Мишель. — Нам пора, мы должны залатать прореху и направиться искать следующие. Рафаэль ждёт, помнишь?!

— Никуда этот меховой коврик не денется!

— Тебе не приходило в голову, маленький старый ворчун, что вместо того, чтобы латать прорехи каждое столетие, обрекая девушек на судьбу стать Разящей, можно было бы просто справиться с их источником?! Нарушенным балансом моего мира, например?! – С каждым предложением её голос всё больше походил на животный рык, а земля дрожала всё сильнее.

— Лучше, чтобы они повторили судьбу Кассии?! – Филипп рыкнул так громко, что Мишель нервно икнула. Ссора двух магически одарённых существ в её планы не входила.

— Это была случайность! – Кошка низко зарычала, меряя отрывистыми шагами берег и ударяя себя хвостом по бокам, вызывая лавины с гор, что виднелись на горизонте.

— Это было проклятие Творца, на которое согласилась ты, Эштар и Эфирь! Кассия попыталась его снять! И к чему это привело?! — кольцо от избытка эмоций стало нестерпимо горячим, заставив Разящую ойкнуть от боли.

— Филипп хватит! – крикнула Мишель во все лёгкие.

Над поляной повисло молчание. Мишель глубоко дышала, пытаясь справиться с давлением разъярённой Души мира, которая от удивления перестала измерять шагами берег.

— Объясните, что произошло? – как можно спокойнее постаралась сказать девушка, хотя тело дрожало от давления чужой злобы. – Как Разящая я имею право знать.

— Мы нарушили равновесие, когда решили спасти мир Эфирь ценой всей той жизни, что не успела зародиться в этом мире, — глухо отозвалась Кошка, сев у берега спиной к Мишель и обняв хвостом свои лапы. – Нам казалось, что так будет правильно — спасать существующую жизнь ценой той, что ещё не случилось. Мы разозлили Творца. Он проклял меня — Изнанку — и обрёк на вечное одиночество. Я злилась, гневалась, наблюдая за тем, как постепенно теряю краски. Как утекает моя магия, — Кошка сгорбилась, опустив голову.

— Наверное, это было ужасно больно, — тихо отозвалась Мишель, делая неуверенные шаги в сторону Души. Не хотелось вызвать очередной приступ гнева. — Да, но с этим можно было смириться. Но потом появились проталины. Моя боль и горечь. Я была в ужасе, — Кошка перешла на шёпот, нервно дёргая кончиком хвоста. — Проталины — это та самая жизнь, которой не случилось здесь. Я не могу их закрыть. И я не могу сделать так, чтобы не появились новые...

— Вы говорили про Кассию. Она знала, как снять проклятие? – тихо выдохнула Мишель, встав сбоку от зверя.

— Да. Но всё, что осталось от неё – дневник. Я нашла его рядом с её телом, — она тоскливо опустила ушки. Оттопырив коготь, Кошка катала им камушек в обмелевшем русле реки, смаргивая слёзы, что тут же тонули в густой шерсти.

— Я могу его взять? – Мишель мягко положила руку на пушистый бок, пытаясь заглянуть Душе мира в глаза. От жалости сдавило сердце. Да, вероятно, она совершает глупость, и всё это не приведёт ни к чему хорошему, но и уйти она уже не могла.

— Ты погибнешь, Мишель! – подтвердило кольцо её опасения, возмущённо ошпарив несчастный палец, заставив девушку вскрикнуть и снять артефакт с пальца. На коже осталась алая отметина.

— Как-то вы не беспокоились об этом, втягивая меня в эту авантюру! — От обиды и боли она зашипела. Нет, ну правда, то ей вещают, что она единственная и неповторимая Разящая, что должна спасти мир, то жгут ей пальцы, стоит только действительно этим заняться!

— Она права, Филипп, — Кошка посмотрела в глаза возмущённой жертве чужих интриг. — Вдруг у неё получится? Она всё-таки первая, кто после Кассии прошёл путь Жертвенности, — от надежды в голосе огромного магического зверя Шуше стало не по себе.

Кольцо замолчало. Юная Разящая разделяла его беспокойство. Статистика результатов этой авантюры была удручающей, но... Мишель не могла смотреть на то, как страдает этот мир, принёсший себя когда-то в жертву ради жизни других. Надев кольцо на другой палец, она ободряюще почесала пушистый бок Кошки и незаметно для себя перешла на «ты».

— Так ты дашь мне дневник Кассии?

— Да, — Кошка кивнула, перестав играть с камушком. — Но только если пообещаешь беречь себя.

— Я обещаю сделать всё возможное, чтобы выйти из этой ситуации живой, — уклончиво выдохнула Мишель. Тело сжала неведомая сила, выдавливая воздух из лёгких. Однако тут же странное ощущение прошло, уступая место едва заметной тяжести на плечах.

— Будь осторожна, когда даёшь обещания. Ты Разящая, и слова твои теперь имеют вес не только из-за твоих моральных качеств, но и из-за древней магии, которая накажет тебя, если ты нарушишь обещанное. Равно как и любое магическое существо, дающее тебе обещание теперь тоже будет связано магической клятвой.

Мишель кивнула. Кошка подняла голову, прикрыла глаза и протянула сжатую в хвосте потрёпанную книжку. Уронив артефакт точно в ладони девушки, Душа мира растаяла серой дымкой.