Там, где цветёт сакура мёртвых: Игра без права на выход

Елена Светлова

Там, где цветёт сакура мёртвых: Игра без права на выход

## ГЛАВА 1. КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА

02:47 ночи. Офис пустой. Кофе – третья кружка, холодная. На экране – восемьсот строк чужого кода, и где-то в этих восьмистах строках прячется то, из-за чего игра вылетала каждый раз на одной и той же сцене.

Я люблю такие моменты. Тихо. Никто не стоит над душой. Только я и баг.

– Ну, – сказала я монитору, – где ты?

Монитор, как обычно, молчал. Зато код – отвечал. Надо только уметь читать.

Майя Соколова, двадцать два года, бета-тестер. Официально – младший специалист по контролю качества в студии «Сакура Дигитал». Неофициально – человек, которого зовут только тогда, когда что-то сломалось настолько, что остальные сдались. Я не обижаюсь. Мне нравится сломанное.

Игра называлась «Ёмигаэри» – японское фэнтези про мир духов, самураев и бесконечно падающие лепестки сакуры. Красиво по скриншотам, нестабильно по факту. Моя задача: найти все нестабильности до релиза через три дня.

Я нашла двадцать семь. Двадцать восьмой нашёл меня сам.

Он появился в строке 441 – кусок кода, которого там не должно было быть. Не просто незнакомый синтаксис. Незнакомый алфавит. Символы, которые не существовали ни в одной кодировке, которую я знала, – а я знала много. Они складывались в петлю, уходящую сами в себя, бесконечно и как будто живую.

Я потёрла глаза. Посмотрела снова. Петля никуда не делась.

– Это либо гениально, либо кто-то в команде нуждается в отпуске, – пробормотала я и начала печатать команду на удаление.

Нажала Enter.

Экран вспыхнул белым – таким ярким, что я зажмурилась. Почувствовала, как кресло уходит из-под меня. Не метафорически – буквально. Гравитация просто решила взять выходной.

Падение было коротким и совершенно беззвучным.

Потом – удар о что-то мягкое. Трава? Нет, трава не бывает такой холодной. Земля. Я лежала на земле, и надо мной было небо – ночное, тёмно-лиловое, без единого облака, усыпанное звёздами так густо, как будто кто-то просыпал соль.

Я открыла глаза полностью.

Берег реки. Тёмная вода, почти чёрная, течёт медленно и беззвучно. Деревья по берегам – сакура, и она цветёт, хотя за окном офиса был октябрь. Лепестки светятся – не отражают свет, а именно светятся, тихим розовато-белым. Пахнет чем-то сладким и немного холодным.

*Красиво*, отметила одна часть моего мозга.

*Это явно не офис*, отметила другая, более практичная.

Я медленно поднялась. Проверила себя по стандартному протоколу: руки – целые, ноги – целые, телефон в кармане – есть, разряжен в ноль, бесполезен, но тактильно успокаивает. Ноутбука не было. Кофе тоже.

– Отлично, – сказала я вслух. – Задокументировать не получится.

За спиной раздался тихий, чёткий звук – металл о металл. Звук, который я знала по игровым файлам: обнажаемый меч.

– Ты нарушила Грань.

Голос был низким. Не угрожающим намеренно – просто привыкшим к тому, что его слов достаточно. Холодным, как вода в этой реке.

– Это карается смертью.

Я медленно обернулась.

Мужчина стоял в трёх шагах. Высокий, тёмное кимоно с серебряным орнаментом – вьющийся дым или ветер, не разобрать. Чёрные волосы, часть забрана назад, часть падает на лицо. Глаза – очень светлые на контрасте, почти серебряные. Красивый. Невозможно красивый – той точной, острой красотой, которая не располагает к себе, а предупреждает.

В правой руке – меч. Не поднятый, но и не убранный.

Я посмотрела на него. На меч. Снова на него.

– Подождите, – сказала я.

-–

## ГЛАВА 2. ХРАНИТЕЛЬ, КОТОРОМУ НЕ НУЖНЫ ПРОБЛЕМЫ

Он ждал. Видимо, «подождите» здесь тоже работало.

Я достала телефон. Нажала кнопку питания – ноль реакции, как и ожидалось. Убрала обратно. Привычка искать интерфейс в любой непонятной ситуации – профессиональная деформация.

– Прежде чем карать, – произнесла я как можно спокойнее, – объясните механику. Что такое Грань? Какие конкретно правила я нарушила? И есть ли апелляционный процесс?

Пауза.

Длинная пауза.

Мужчина с мечом смотрел на меня так, как смотрят на говорящий предмет мебели – с тем специфическим выражением, когда мозг отказывается сортировать происходящее по известным категориям.

– Ты не боишься, – произнёс он наконец. Не вопрос – констатация.

– Боюсь, – честно ответила я. – Но это не отменяет вопросов. Лучше понять, что происходит, чем паниковать вслепую.

Ещё одна пауза. Меч медленно опустился. Не убран, но опущен – это я решила считать прогрессом.

– Ты живая, – сказал он, будто проверяя.

– Крайне.

– Из другого мира.

– По всей видимости.

– Это невозможно.

– И всё же, – я развела руками, – вот я.

Он убрал меч. Медленно, без лишних движений – человек, у которого каждое движение отработано до автоматизма. Повернулся к реке. Постоял немного.

– Меня зовут Рэн Куросава, – произнёс он наконец. – Хранитель Грани. Страж границы между миром живых и Ёмигаэри – миром духов.

– Майя Соколова. Бета-тестер. Я… кажется, нашла у вас баг.

Он обернулся. В его взгляде было что-то похожее на то, что бывает у людей, когда они встречают нечто настолько неожиданное, что злиться не получается – только смотреть.

– Ты назвала нарушение Грани багом.

– Технически, это неконтролируемый переход между состояниями системы, вызванный неожиданным пользовательским вводом. Да, баг.

– Ёмигаэри – не система.

– Любой мир – система. Просто некоторые лучше задокументированы.

Рэн смотрел на меня долгую секунду. Потом отвернулся снова и сказал в сторону реки:

– Убить тебя нельзя. Ты живая, а я Хранитель – убийство живого нарушит баланс. – Голос был ровным, как будто он зачитывал внутренний регламент. – Отправить тебя назад немедленно тоже нельзя. Прореха, через которую ты прошла, закрылась.

– Как долго она будет закрыта?

– Неизвестно.

– То есть я застряла.

– Ты застряла.

Я кивнула. Обработала информацию. Посмотрела на светящиеся лепестки над рекой.

– Хорошо, – сказала я. – Тогда нам нужен план.

– Нам? – В его голосе было что-то острое.

– Вам нужно от меня избавиться. Мне нужно вернуться домой. Цели совпадают. Это называется временный союз.

– Это называется моя проблема, которую я решу сам.

– Вы не знаете, откуда я пришла. Я знаю. Это делает меня полезной.

Он повернулся. Посмотрел на меня внимательно – первый раз по-настоящему внимательно, не как на угрозу и не как на досадное недоразумение, а как на задачу.

– Ты будешь делать, что я скажу, – произнёс он медленно.

– В разумных пределах и при наличии объяснений.

– Это не переговоры.

– Всё на свете – переговоры.

Ночь была тихой. Лепестки падали в воду беззвучно. Где-то далеко что-то мигнуло – тихий синий огонёк, пропавший раньше, чем я успела на него сфокусироваться.

Рэн что-то почувствовал – я видела, как изменилась линия его плеч.

– Не двигайся, – сказал он тихо.

Я не двигалась.

Из темноты вышел дух. Я знала, что это дух – не потому что он был полупрозрачным или страшным. Просто он был не совсем здесь, как изображение с чуть сбитой резкостью. Молодой мужчина в старинном кимоно, растерянный, как человек, проснувшийся не там, где заснул.

Он посмотрел на меня. Лицо его изменилось – изумление, почти радость.

– Ты слышишь, – произнёс он. Не спросил – сказал, как что-то давно известное.

Я открыла рот. Закрыла. Посмотрела на Рэна.

Рэн смотрел на духа. Потом на меня. В его взгляде было выражение человека, которому только что сообщили, что к существующим проблемам добавилась ещё одна – неожиданная и, по всей видимости, надолго.

-–

## ГЛАВА 3. БАГ ИЛИ ФИЧА?

– Ты слышишь его? – спросил Рэн.

– Да. – Я на всякий случай уточнила у духа: – Вы говорите по-русски?

– Я говорю так, как ты слышишь, – ответил дух, и это было, пожалуй, самое странное предложение, услышанное мной за эту ночь. А конкуренция была серьёзной.

Рэн молчал несколько секунд. Потом произнёс – тихо, как будто для себя:

– Живые не слышат духов. Никогда. Это невозможно без особого дара.

– Звучит как повторяющийся баг в вашей документации, – заметила я. – Сколько раз сегодня вы уже сказали «невозможно»?

Он посмотрел на меня без особого веселья. Но и без меча – и это я снова считала прогрессом.

Дух у реки переминался с ноги на ногу – насколько это применимо к духу – и смотрел на меня с выражением тихой надежды. Я повернулась к нему.

– Что случилось? Почему вы здесь?

История оказалась простой и грустной: торговец, умер три года назад, не успел передать долг – не денежный, моральный – своему ученику. Ждал кого-то, кто услышит и передаст. Ждал долго.

Я выслушала. Запомнила. Повернулась к Рэну.

– Есть способ найти его ученика?

Рэн смотрел на меня с выражением, которое я уже начинала расшифровывать: за внешним слоем холода – что-то живое и слегка растерянное.

– Есть, – произнёс он наконец. – Через архив деревни.

– Тогда это решаемо.

Мы провели ещё час у реки. Рэн разобрался с духом торговца – нашли ученика через архив, передали весть. Дух поблагодарил, растворился в воздухе с таким видом, будто наконец-то выдохнул после очень долгой задержки дыхания. Красиво и немного печально.

– У тебя очередь таких? – спросила я, когда мы остались вдвоём.

– Всегда есть очередь.

– И ты один.

Не вопрос. Он всё равно не ответил – просто отвернулся к воде.

Я смотрела на его профиль и думала, что в любой системе, которая работает без резервирования слишком долго, рано или поздно начинаются критические сбои. Вслух я этого не сказала. Почему-то.

– Предложение, – произнесла я. – Пока ты ищешь способ открыть прореху – я помогаю с духами. Я слышу их, ты знаешь, что с ними делать. Логично.

Рэн обернулся. Долго молчал.

– Ты хочешь быть полезной, – сказал он наконец. Не насмешливо – скорее как будто пробовал на вкус незнакомое слово.

– Я хочу вернуться домой и при этом не сидеть без дела. Это разные вещи.

– Хорошо, – произнёс он. – Временно. И только если ты делаешь, что я говорю.

– В разумных пределах.

– Ты уже говорила это.

– Потому что это важно.

На рассвете из кустов на берегу выкатился лисёнок. Рыжий, пушистый, размером с крупного кота. Сел. Посмотрел на меня огромными янтарными глазами. Потом сказал вполне отчётливо:

– Привет. Я Хару. Ты новенькая?

Я посмотрела на Рэна.

– Дух-лис, – пояснил он без выражения. – Игнорируй.

– Я всё слышу! – возмутился Хару.

– Знаю, – сказал Рэн.

Хару надулся. Потом переключился на меня с видом существа, принявшего важное жизненное решение.

– Ты останешься? – спросил он. – Он всегда такой. Но к нему привыкаешь.

– Хару, – произнёс Рэн спокойно, – уйди.

– Уже ухожу, уже ухожу…

Лисёнок не ушёл. Просто отсел на три шага и сделал вид, что очень интересуется берегом реки.

Я спрятала улыбку.

Рэн стоял рядом, смотрел на воду, и в утреннем полумраке его лицо казалось чуть мягче – не добрее, нет, но живее. Как будто надел маску немного небрежно.

– Один вопрос, – сказала я.

– Один.

– Та петля в коде, которую я нашла. Символы, которые я не смогла идентифицировать. Это было здесь. Из этого мира.