Ветер Луны

Елена Рейн

Ветер Луны

Глава 1

Дравон

Снег задувал все сильнее, заставляя девушку хмуриться. Двор совсем замело, как и дорогу в таверну. Луна поежилась, кутаясь в тонкий плащ, который уже начал промокать от мелких, колючих снежинок. Казалось, сам воздух стал плотнее, наполненный белой кружащейся метелью, которая скрывала очертания деревьев и даже покосившийся забор старого сарая.

Темные волосы Луны упали на плечи, когда она с тяжелым вздохом посмотрела на лопату. Вся ее работа, все усилия были напрасны. Снег, этот неумолимый враг, все равно занесет дорожку, как бы она ни старалась.

На мгновение мелькнула мысль о возможности исправить положение, но тотчас была отвергнута. В Дравоне магия и те, кто ею владеет, под запретом. Обнаружение мага драконами сулило неминуемую гибель. И это вполне объяснимо. Много веков назад маги прибыли на планету драконов с благими намерениями, стремясь к мирному сосуществованию. Долгое время царил мир, пока высший маг Сеторум не возжелал подчинить себе могучих существ, поработив их волю. Опасные чары окутали небеса, пробудив в драконах яростный гнев. Если бы не супруга верховного дракона, разгневанные создания могли бы уничтожить всех жителей Дравона. Желая спасти тех, в ком текла кровь магов и драконов, она бросилась со скалы в воду, рассыпавшись дождем. Попав в основные течения, она превратилась в целебную влагу. Те, кто пил ее, лишались магических способностей, а драконы обретали умиротворение. Однако одно оставалось неисправимым: дракон мог полюбить лишь ту, чье сердце было наделено магией. Опасаясь повторения прошлого, верховный дракон определил драконов в статус стражей, запретив им связывать свои сердца узами любви.

Пожав плечами, словно смирившись с неизбежным, Луна отнесла лопату обратно в кладовую. Затем, с легкой усталостью в шагах, она направилась в таверну. Внутри царила привычная атмосфера – сырость, пропитанная запахом эля, и гул голосов. Но, как всегда, здесь было людно. Даже в соседних заведениях не собиралось столько народу. Все шли сюда, привлеченные ароматом ее фирменного жаркого и свежеиспеченных горячих булочек, которые она готовила с такой любовью.

Проскользнув мимо приглушенно гудящих столиков, девушка бросила короткий кивок завсегдатаю и направилась к барной стойке. Там ее уже поджидала сводная сестра. В своем ярко-желтом платье Лаура выглядела странно – слишком броско для такой забегаловки.

– Ты что так долго? – громко выдала сестра, явно чем-то недовольная.

– Я же не отдыхала… – буркнула Луна, стряхивая с себя снежинки.

– А что еще делала? Вся в снегу! Я видела. Матушка подойдет, и я ей живо все расскажу! – с дерзкой улыбкой добавила сестра, задирая подбородок.

– Кто бы сомневался, – устало ответила Луна, не желая продолжать разговор. Все было так предсказуемо. Сводная сестра, эта вечно мстительная и жадная особа, снова показала свое истинное лицо.

– Неужели ты не можешь просто согласиться? Ты опять собираешься спорить? – Лаура все не унималась. Ее глаза сузились от напряжения.

В этот момент в их разговор вклинился неприятный голос:

– Что происходит?

За их спинами возвышалась женщина, похожая на надвигающуюся грозовую тучу. Ее высокая прическа добавляла ей внушительности, словно готовясь обрушить на них шквал. Малинда испепеляла яростным взглядом падчерицу. Этот взгляд был не просто выражением недовольства, а целым вихрем невысказанных обид и накопившейся злобы, готовой обрушиться в любой момент. Синее платье, такое яркое и праздничное, казалось насмешкой над бушующей в ней бурей. Оно лишь подчеркивало контраст между внешней сдержанностью и внутренним пожаром. Падчерица, ощущая на себе этот тяжелый, обжигающий взгляд, невольно сжалась, словно пытаясь стать невидимой. Каждый нерв ее тела был натянут до предела, ожидая неизбежного удара. Но Малинда молчала, лишь ее губы слегка дрожали, выдавая внутреннюю борьбу. Казалось, она собирает всю свою силу, всю свою ненависть в этот один, всепоглощающий взгляд, который мог бы сжечь дотла. Воздух вокруг них стал плотным и тяжелым, пропитанным невысказанными угрозами и предчувствием надвигающейся катастрофы.

Луна тихо вздохнула и отвернулась, понимая, что избежать недовольства мачехи ей не удастся. Малинда не славилась добротой и заботой, а ее характер и вовсе портился, когда она видела свою падчерицу. Красота и способности девушки вызывали у нее лишь раздражение.

– Я с тобой разговариваю! Что молчишь? – резко спросила Малинда, раздражаясь с каждой секундой все больше и больше.

– Все хорошо, мама, – ответила девушка, не оборачиваясь. В ее голосе звучала привычная сухость, ведь она уже знала, что в итоге окажется виноватой.

– Почему ты грубишь сестре? – голос матери становился все более напряженным, словно натягивалась струна.

– Я не грублю.

– Тогда не забывай свое место!

Девушка резко обернулась, вскинув подбородок, и воскликнула:

– И где же оно?

– На кухне. Пироги уже съели, да и рагу заканчивается. Ну! Чего стоишь?

– Мне нужно проверить брата... – прошептала девушка, вдруг осознав, что так и не отнесла ему ужин. Она знала, что мать и сестра редко наведывались в его комнату. Их визиты сводились лишь к тому, чтобы напомнить ему о его ничтожности. Несколько лет назад Рой ослеп, хотя при рождении видел мир во всей его красе. Пока был жив отец, они отчаянно искали магов, надеясь найти способ ему помочь. Но после смерти отца Малинда оставила сына на произвол судьбы. Теперь он почти ничего не видел.

– Что же теперь будет с твоим братом? Такой наглец, смеет мне перечить, когда сам сидит у меня на шее! Никакой от него пользы, а ведь кормится с моего стола.

– Это не его вина... – осмелилась возразить Луна, испытывая глубокое удивление черствости мачехи. Ведь это ее родной сын. Неужели ей совершенно не жаль его? Он так нуждается в ее поддержке и любви. Но женщина, казалось, отказалась от него, посчитав его неполноценным, калекой.

– У всех нормальные сыновья, а этот – просто беда! Если бы он хоть немного помогал, не пришлось бы нанимать работников, а я на это трачу золотые.

– Вы же знаете, он не видит…

– Каждый должен отрабатывать свой хлеб и кров!

– Он не слуга, как и я. Дом, таверна и поля – все это принадлежало нашим родителям, – не удержалась девушка от резких слов, не желая слышать обидные слова про тех, кто ей был дорог. Раньше они жили хорошо, в любви и были счастливы. Теперь все изменилось.

Женщина сделала шаг, наклонилась и прошипела:

– Забудь о тех временах, когда ты считала себя хозяйкой. Теперь ты… служанка!

– Но отец…

– Он больше тебе не поможет. Если хочешь, чтобы твой брат не ночевал в сарае, тебе придется готовить и убирать в таверне.

Луна сглотнула, чувствуя, как в горле встал ком. Выхода не было. Совсем. Она знала, что без нее брат долго не протянет. Мачеха это прекрасно понимала и пользовалась, безжалостно давя, принуждая, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых грехах. Ненависть и презрение в глазах женщины были настолько явными, что Луна чувствовала их кожей.

Когда отец впервые привел в их дом беременную женщину с дочерью, Луна была счастлива. Ей казалось, что вот оно – настоящее семейное счастье, второй шанс. Потом родился брат, и это стало настоящим чудом. Но счастье оказалось хрупким. Отец погиб, утонув, и вся власть в доме перешла к мачехе. С каждым годом ее характер становился все более ядовитым, змеиным. Иногда Луне казалось, что их общение – это не разговор, а шипение. Внутри все сжалось от какой-то мерзости и безысходности. Мир вокруг казался мрачным, грязным, лишенным всякой радости и света.

В ее памяти оживали картины прошлого, невероятно яркие и теплые. Она видела маму, увлеченно колдующую на кухне, и вспоминала ту чистоту и свежесть, что царили в их маленькой таверне. Воздух был наполнен ароматами – сладкие булочки смешивались с запахом полевых цветов или смолистым духом еловых веток. Тогда все вокруг казалось наполненным радостью и смехом. Девушка вспомнила их сад, который сейчас, увы, запущен и заброшен. А ведь раньше люди приезжали в таверну, чтобы насладиться душистым чаем с булочками в чудесном саду.

Теперь эти моменты остались лишь в воспоминаниях.

– Да, мама, – с трудом выдавила она и, не оборачиваясь, направилась на кухню. Сейчас ей было не до сантиментов. Мачеха была в дурном настроении и, казалось, готова бесконечно придумывать ей поручения. Но как только она справится с делами, то обязательно сбежит к брату, чтобы порадовать его свежей выпечкой.

Глава 2

Оказавшись на кухне, девушка с облегчением выдохнула. Мачеха и сестра почти не заходили сюда, их отталкивал этот вечный запах готовки. На кухне всегда кипела жизнь: что-то варилось, пеклось, наполняя дом ароматами. Луна уже успела замесить тесто для ароматных булочек, предвкушая их пышность и золотистую корочку, и потянулась за метлой, чтобы навести порядок, как вдруг до ее слуха дошел обрывок оживленного разговора двух женщин, доносившийся из-за приоткрытой двери.

– Да, на Рождество третий принц выберет себе жену, – прозвучал знакомый голос, наполненный каким-то предвкушением.

– А что же будет с фаворитками, которые пройдут отбор? – последовал вопрос от женщины в черном, чей голос был более низким и задумчивым. Луна мгновенно узнала ее. Элеонора жила в соседнем королевстве, за мельницей, где, как поговаривали, находилось ее скромное жилище, но она часто навещала свою сестру. Их встречи обычно проходили в таверне, где за кружкой эля или ароматного вина они могли спокойно и без опаски обсудить все последние новости, сплетни и всех, кто был на слуху в их мире.

– Две девушки из трех могут загадать по одному желанию. И, что самое удивительное, принц, чья власть была столь же велика, как и его доброта, будет обязан исполнить каждое из них, без исключения.

– Любое желание? – с искренним, почти детским любопытством переспросила гостья. Ее глаза загорелись живым интересом, словно она пыталась ухватить каждую крупицу информации, желая узнать все детали этого удивительного обычая.

– Да, любое, – подтвердила вторая женщина. Ее голос звучал спокойно и уверенно, словно она рассказывала о чем-то само собой разумеющемся, хотя для гостьи это было откровением.

– А если пожелать золота? Целые горы золота, несметные сокровища? Он сможет это исполнить? – спросила она, представляя себе блеск драгоценных металлов и роскошь, которую можно было бы обрести.

– Когда старший и средний братья принца женились, претендентки, движимые жаждой роскоши и власти, выбирали именно богатство. Это было их первым и, зачастую, единственным желанием, – пояснила она, вспоминая прошлое с легкой ностальгией.

– Неужели? Это так заманчиво! Жаль, что для участия в этом отборе, нужно быть из знатного рода… – с легким разочарованием произнесла Элеонора. Надежда на мгновенное обогащение немного померкла.

– Нет, каждая может попробовать, даже самая скромная девушка из любого королевства, но с каждым новым испытанием, с каждым этапом конкурса, число претенденток будет неумолимо уменьшаться. Остаются лишь самые достойные или самые удачливые. А чтобы тебя допустили к самому конкурсу, да и вовсе приняли во дворец, нужно приготовить подарок, необычный, достойный принца, и пройти через стражу.

– Стражу? – испуганно воскликнула женщина. Ее голос дрогнул, и она невольно вздрогнула, словно перед ее мысленным взором предстали ужасающие образы. – Но ведь они такие ужасные… опасные. Я слышала о них страшные истории!

– Да, их взгляд может испепелить, превратить в пепел любого, кто осмелится посмотреть им в глаза без должного уважения или защиты. Это не просто стражники, это существа, наделенные древней и могущественной силой,призванные охранять самое сердце королевства.

– Правда? – голос Элеоноры был полон недоверчивого изумления.

– И если они учуют магов, даже малейший след магической энергии, то уничтожат их мгновенно, без колебаний и без пощады. Это их главное предназначение – защищать мир от тех, кто может использовать магию во зло.

Метла выскользнула из ее пальцев и упала на пол. Словно не замечая этого, Луна медленно присела, подняла ее и продолжила уборку. Слова женщины до сих пор звучали в ее голове, вызывая одновременно волнение и робкую надежду. А что, если она действительно пройдет этот отбор? Что, если ей дадут шанс загадать желание?

Ей совсем не хотелось становиться женой третьего принца. Эта мысль вызывала лишь отторжение. Но быть фавориткой... это совсем другое дело. Это шанс. Шанс получить ту самую возможность, о которой она мечтала. И тогда... тогда она загадает самое сокровенное. То, что не давало ей покоя ни днем, ни ночью. Она вернет брату зрение. Да, ее собственная жизнь была полна трудностей и серости, словно тусклый свет, пробивающийся сквозь запыленное окно, но это меркло по сравнению с тем, каким она хотела бы видеть своего брата – счастливым и беззаботным, с блеском в глазах, которого давно не видела

Оглядев обшарпанные стены, покрытые следами времени и небрежности, и шумную толпу подвыпивших посетителей, чьи голоса сливались в нестройный гул, девушка тихонько вздохнула. Горько было осознавать, что эта таверна, когда-то полная жизни и смеха, теперь больше не принадлежит ей по праву. Родителей, которые могли бы ее защитить, поддержать и подтвердить законные права, давно не было. Но и уйти, искать работу в другом, незнакомом месте, ей совсем не хотелось. Здесь был брат, ее единственная семья, да и каждого жителя на землях ее отца она знала лично. Каждого уважала, помнила его нужды и старалась помочь, чем могла.

Помимо забот о таверне, руки девушки находили утешение и применение в знахарстве. К ней шли за помощью, когда обычные средства оказывались бессильны, зная, что она никогда не откажет, даже если сама была измотана. Луна привыкла к такой жизни, к постоянной работе, к чужим бедам, которые ложились на ее плечи. Единственное, чего ей по-настоящему хотелось, чего жаждала душа, – это быть счастливой с безмятежной, искренней радостью, которую она помнила в глазах своей мамы.

Закончив свои дела, Луна направилась на кухню. Там ее уже ждал брат. Он, как всегда, сидел на своем излюбленном подоконнике, и его взгляд был устремлен вдаль, а сам он, казалось, полностью растворился в своих мыслях. Это место имело для него особое значение. По его собственным словам, именно сюда его приводил «чудесный запах» – запах доброго тепла, исходящего от сестры и, конечно, запах чего-нибудь вкусненького, что готовилось.

– Ты чего грустишь? – спросила Луна, подойдя ближе и присев рядом с ним. Ее взгляд невольно задержался на брате. Он был невероятно красив: кудрявые светловолосые локоны, сияющие, словно солнечные лучи, и черты лица, которые не встречались больше нигде во всем королевстве.

Мальчик обернулся. Его рассеянный взгляд был полон нежности и легкой печали, как будто он видел мир сквозь призму воспоминаний.

– Думал о тебе и о булочках, – ответил он с легкой улыбкой.

Луна покачала головой, и ее губы тронула нежная улыбка.

– Они скоро будут, потерпи немного, а пока принесу тебе ребрышки. Ты же их любишь?

– Это хорошо, – согласился брат, его глаза заблестели в предвкушении. Затем, словно невзначай, он добавил: – А ты поедешь на отбор невест? Принц должен увидеть тебя и влюбиться.

Эти слова застали Луну врасплох. Сердце ее екнуло. Как он мог узнать? Откуда ему известно о предстоящем отборе, о котором она сама недавно узнала? В его глазах мелькнуло что-то неуловимое, словно он знал гораздо больше, чем говорил.

– С чего ты так решил? – спросила девушка, неосознанно поправляя фартук. Ее голос звучал с легкой ноткой недоверия, но в то же время с искренним любопытством.

– Ты красивая, добрая, и я уверен, что ты сразу понравишься принцу. Это ведь очевидно, – ответил парень, хмуря брови. Его слова были полны непоколебимой убежденности.

– Откуда ты знаешь? Может, я страшная? Ты не видел меня много лет… Или просто не хочешь меня расстраивать? – весело спросила девушка, и ее пальцы нежно, но с легким сожалением провели по лицу парня. Она до сих пор не понимала, что с ним произошло. Брат родился с нормальным зрением, но через два года его зрачки посветлели, и они ничего не могли поделать, чтобы это изменить. Только царский целитель мог помочь. Он исцелял недуги, остальные же обладали темной магией, которая была под строгим запретом и каралась самым жестоким образом.

– У тебя доброе сердце, это чувствуется даже через слова. И я знаю, что ты должна быть там. Я просто уверен в этом, – мягко и успокаивающе добавил Рой, пожимая плечами.

– Знает он… – пробормотала Луна, с грустью взглянув на личико брата, в котором отражалась вся беззащитность мира. Затем, подойдя к печи, она набрала в миску жирных ребрышек, источающих дразнящий аромат, и отнесла их Рою. Вручив ему краюшку свежеиспеченного хлеба, который он так любил, она почувствовала легкое облегчение, видя, как он с аппетитом принимается за еду. Ополоснув руки, девушка принялась за приготовление рагу. В ее голове роились мысли о том, какую невероятную возможность ей может дать выход в последний тур отбора. Это был не просто шанс, а возможность исполнить одно-единственное, но самое заветное желание. Больше ничего ей не было нужно.

Закончив с готовкой, Луна подошла к окну, где за стеклом бушевала метель, рисуя причудливые узоры на стекле. Она наблюдала за танцующими снежинками, размышляя о времени, которое ей потребуется. Дорога предстояла неблизкая – четыре дня. Два из них уйдут на преодоление сурового горного ущелья и бурной реки, чтобы добраться до станции, откуда отправлялся поезд. Она могла бы нанять извозчика, чтобы ускорить путь, но тогда ей точно не хватит золотых монет на билет, что допустить не могла.

– Ты должна поехать. Поверь мне, сестра. И не бойся матушки с сестрой. Они... – слова брата прозвучали как тихий шепот, но в них была твердая уверенность.

Улыбка, которая еще недавно освещала лицо девушки, сошла с него, сменившись тенью тревоги. Она прекрасно понимала, что если Лаура и мачеха узнают о ее планах, все закончится печально. Для нее. Они не позволят ей уехать, в чем не стоило сомневаться.

– И когда они поедут? – спросила Луна, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Завтра.

– Так рано? – удивление смешалось с новой волной тревоги. Она решила отправиться сегодня вечером. По пути заглянет к больной тетушке – это будет отличным предлогом. Старушка жила в глухом лесу, подальше от суеты, ценя уединение. Но если им нужно выезжать завтра, разве ее отпустят так просто? Скорее всего, оставят помогать.

– Они остановятся в городе, чтобы сшить платья и купить подарки... – пояснил брат, словно читая ее мысли.

– Подарки... – прошептала девушка, погрузившись в раздумья. Что она может подарить? Если только приготовить что-то своими руками, что-то, что несет в себе частичку ее души. В голове мелькнула мысль, яркая и неожиданная, и на лице Луны появилась легкая, но искренняя улыбка. Возможно, у нее все же есть шанс.

Глава 3

Укутавшись в теплую, шерстяную шаль, девушка взглянула на величественную вершину горы. Она терялась в молочной дымке тумана, словно скрывая свои тайны от мира. С каждой минутой воздух становился все пронзительнее, неся с собой предвестие настоящих, суровых холодов, которые уже готовы были окутать землю. Луна тихо вздохнула, предвкушая скорый, заслуженный отдых. Она хорошо знала эти дикие, суровые края, каждый поворот реки, каждую тропу, и к наступлению темноты планировала добраться до спасительной, уютной пещеры, где можно было укрыться от ветра и непогоды.

Мысль о том, чтобы сократить путь, перебравшись через реку, мелькнула в ее голове, как искра в темноте, но тотчас погасла. Конечно, это сэкономило бы целый день пути, драгоценный день, который можно было бы провести в тепле и безопасности, однако, приглядевшись внимательнее к водной глади, она поняла, что лед на воде слишком хрупкий, а стремительное, неукротимое течение не прощает ошибок. Такая авантюра, столь рискованный шаг, мог стоить ей жизни, превратив заветную мечту в ледяную могилу. Глубокая, дикая река, с ее коварными течениями и скрытыми подводными камнями, не прощала легкомыслия.

Подув горячим воздухом на озябшие, покрасневшие от холода руки, Луна ускорила шаг вдоль берега, стараясь согреться в движении. Внезапно ее взгляд зацепился за темное пятно, которое медленно двигалось по берегу, словно призрак. Это была лошадь, могучее животное, а на ней – всадник, который, казалось, с трудом держался в седле, прижимая руку к груди. Присмотревшись внимательнее, сквозь пелену тумана, девушка предположила, что мужчина ранен, его движения были скованы болью. И в тот же миг, словно ведомый неведомой силой, или же отчаянием, он, несмотря на очевидную опасность, направил своего обессилевшего коня прямо в ледяную пучину реки.

– Только не это… – прошептала Луна и прижала ладонь ко рту. Ее сердце сжалось от леденящего ужаса. Не раздумывая ни секунды, она метнулась к реке, словно загнанный зверь, прислушиваясь к каждому звуку, к каждому треску льда, который казался ей предвестником беды. Стоило ей приблизиться к опасному участку, как раздался оглушительный, раздирающий тишину грохот. Лед под тяжестью лошади, казалось, взвыл и треснул, и огромное животное, еще мгновение назад такое сильное и грациозное, ушло под воду. Она видела, как оно отчаянно карабкалось, как мощные ноги беспомощно молотили по ледяной воде, но выбраться не могло. Всадник же, ее верный спутник, казалось, почти не двигался, лишь инстинктивно продолжая держаться за седло, словно цепляясь за последнюю ниточку жизни.

– Совсем жить не хочет… – пробурчала девушка, сжимая пальцы в кулаки. В ее голосе звучала смесь отчаяния и решимости. Она бросила сумку на берег и, не обращая внимания на холод, пронизывающий до костей, пошла по льду. Каждый шаг был риском, каждое движение – проверенным. Приближаясь к полынье, где барахталась лошадь, она инстинктивно опустилась на колени и стала ползти. Она знала, что нельзя наваливаться всем телом на тонкую кромку льда – под тяжестью тела он может обломаться, и тогда она сама окажется в ледяной воде. Луна осторожно двигалась, сантиметр за сантиметром, ощущая, как холод проникает сквозь одежду, как ледяная вода подбирается к ее рукам. Наконец, ей удалось дотянуться до лошади. Она ухватила ее за уздечку, стараясь не дать голове уйти под воду, чтобы животное могло дышать. Затем, медленно, с невероятным усилием, девушка стала тащить лошадь из полыньи, двигаясь ползком в обратном направлении. Каждый метр давался с трудом, каждый мускул ее тела кричал от напряжения. Когда, наконец, получилось вытащить лошадь на твердую землю, она, глядя в испуганные, полные мольбы глаза животного, прошептала:

– Не двигайся! Оставайся здесь!

Медленно и тяжело, словно каждый шаг давался ей с неимоверным усилием, девушка подошла к наезднику. Зрелище было поистине удивительным: мужчина, несмотря на потерю сознания, каким-то чудом все еще держался на спине взволнованного животного. Его тело было напряжено, а руки, словно вросли в поводья, сжимали их мертвой хваткой, делая попытки отцепить его совершенно безнадежными.

Чувствуя холод, пронизывающий насквозь, Луна осторожно накрыла онемевшие пальцы мужчины своими ладонями. Она дула на них, пытаясь согреть, передать хоть немного тепла. В ее глазах читалось отчаяние, но и решимость. Осознав, что другого выхода просто нет, она огляделась по сторонам, словно ища поддержки у безмолвных деревьев или равнодушного неба, а возможно, проверяла, мог бы кто стать свидетелем ее помощи. Затем, собрав последние силы, девушка прижалась губами к его рукам и закрыла глаза. Другого выхода она не видела, ведь если не помочь, то лошадь и всадник не проснуться. Осознавая риск, девушка стала отдавать ему свою силу, жизненную энергию, которая разносилась невидимым потоком, питая и успокаивая как испуганного коня, так и бездыханного всадника.

На мгновение реальность ускользнула от нее, погрузив в туманное забытье. Она очнулась лишь тогда, когда пронзительное, тревожное ржание вернуло ее в действительность. Перед ней уже стояла лошадь, а мужчина лежал на земле, словно сброшенный с небес.

Сглотнув, ощущая пустоту внутри, девушка подошла к нему. Сил у нее почти не осталось, каждая клеточка ее тела кричала от усталости, но это уже было неважно. Главное – он дышал. Слабые, но уверенные движения грудной клетки мужчины были лучшим подтверждением.

Оглядевшись, и чувствуя, как поднимается ветер, предвещая бурю, девушка попыталась приподнять всадника. Но это оказалось непосильной задачей. Мужчина был невероятно высок, его телосложение говорило о недюжинной силе, и даже в бессознательном состоянии он казался неподвижной скалой. Его вес был огромен, и, несмотря на всю ее решимость, она не могла сдвинуть его с места.