Затмение душ

Отец потащил Тому за шкварник, зашвырнул в её комнату, потом принёс портупею и стал лупить девочку по спине со всего маху. Марина Александровна стояла в дверях и смотрела на происходящее. Потом произнесла,

– Это семейный позор. Дочь капитана Корчагина связалась с зеком!

Муж повернулся к Марине.

– Молчать! Глупая курица! Это твоя вина. Ты так воспитала. Потаскуху. Мало того, что больных детей нарожала, тварь. Так ещё и воспитать не смогла.

Томочка терпела побои молча. Только слёзы катились из глаз рекой. Ей не то было страшно, что Вадим бывший сиделец. А то, что отец поступил с ней как животное. Что дома её никто не понимает.

Михаил выгреб из шкафа все Томины вещи, оставил несколько кофточек, пару брюк, 2 юбочки и нижнее бельё.

Сказал,

– Шмотьё под замок. Одеваешь только это. Из дома не выходишь кроме, как на работу и на учёбу. После бегом домой. Я буду встречать тебя с Мэгги.

Мэгги – их собака породы дог, купленная Ире на ваучер. Очень большая собака. Серого мраморного окраса. Мэгги была очень злой и понимала и боялась только Михаила. Он её со щенка воспитывал битьём, когда та гадила дома. Собака пряталась в углу комнаты за столом, как только Михаил Александрович приходил с работы. Гулять с ней ходил только он, надевая Мэгги строгий ошейник с шипами. Только с хозяином она ходила рядом. И больше никто с ней справится не мог. А если Михаил срывал злость на собаке, то это мощное животное, забиваясь в угол, писалось от страха и громко выло.

Родителям Томы наверняка было сложно воспринять то, что их девочка ошиблась в человеке. В каком то непорядочном мужике ошиблась.

Конечно, Тамара это не осознавала. Девушка думала —«Что я сделала? Я преступник? Я чудовище? Вадим чудовище? Но он мне ничего не сделал плохого. Он со мной разговаривает. Как с человеком. Если Вадим плохой, почему мама не поговорила со мной, как говорят с детьми другие мамы? Почему я всё время одна, как белая ворона? Меня ненавидят в моей семье. Да они даже друг друга ненавидят»

Глава 15

Димасик

Тома ходила только на работу и учёбу. Больше никуда выходить из дома было нельзя. Отец каждый вечер х встречал девочку с их очень злой собакой.

В выходной родители уехали на дачу, взяв с собой Женьку. Ира убежала гулять. Томе было запрещено выходить. Раздался телефонный звонок. Девушка взяла трубку. Там сначала было молчание. После её “Алло”,раздался голос.

– Снегурочка, это Вадим. Прости, что пропал. Дела были.

Тома удивилась,

– А от куда ты узнал номер телефона?

– Из телефонной книги конечно. Там есть все фамилии и номера людей, имеющих домашний телефон. Когда мы увидимся?

– Вадим, меня заперли дома. Отец узнал про тебя, что ты сидел в тюрьме. Дома был ужасный скандал.

Вадим замолчал, потом спросил.

– Он тебя бил?

Томочка замялась.

– Ну не много. Но видеться мы больше не сможем.

– Ты знаешь мой адрес, приходи сама, как дома всё устаканится. Что нибудь придумаем. У меня кстати племянник живёт. Ему 17 лет. Потом можем придумать, что это он твой парень и он будет тебя провожать. Домой приведёшь его, пусть видят, что у тебя обычный парень, твой ровесник практически. Его кстати Дима зовут, если что.

Прошло 2 месяца. Дома стала спокойней обстановка. Томочка сидела на больничном. Бронхит. В очередной раз, поехав на приём к врачу, она решила после отправиться к Вадиму. А дома сказать, что в поликлинике была большая очередь.

Томочка позвонила в дверь квартиры Вадима. Дверь открыл молоденький парень. Такой милый и симпатичный. С очень короткой стрижкой, кареглазый. Девушка спросила,

– Дима? А Вадим дома?

– Проходи.– Ответил парень.

Дима проводил девушку взглядом.

« Красивая. Правда тощая и маленькая. Но глаза, как блюдца. И эти длинные волосы, как у русалки. Сказочная какая то девочка.»

Волосы Томочки были распущены и струились по плечам и спине. Очень длинные, ниже талии. Одета она была в ажурный белый свитер, связанный своими руками. И клетчатую юбку макси. Сверху было распахнутое длинное пальто голубого цвета. Под цвет голубых огромных глаз. На ногах – укороченные сапожки черного цвета на невысоком каблучке. Ножки девушки были маленькие. 35 размер ей был великоват, а 34 маловат. Поэтому обувь ей всегда покупали в детском мире, в подростковом отделе. И то с трудом подбирали.

Вадим сидел на кухне и читал газету. Увидев Тамару, он встал, обнял её и прижал к себе.

– Моя девочка, моя Снегурочка. Как я рад тебя видеть!

Дима стоял в дверях кухни и наблюдал, как Дубина гладит своей ладонью волосы сказочной девочки.

– Я не на долго. Иначе меня хватятся дома. Мне надо вернуться. Я в больницу ходила к врачу, потом быстро сюда.

– Так, давай тогда домой. Димас, посади Томочку на автобус. Томочка, скажи ему свой адрес. Вечером Димас придёт к вам домой и твои увидят, что есть обычный мальчик. Он потом будет за тобой приходить и так же провожать домой.

Дима с Томочкой шли на автобусную остановку.

– Давно ты встречаешься с Вадимом? – спросил мальчик.

– Не очень давно. Ты его племянник на самом деле? – сказала девушка.

– Нет. Я сын его друга. Они вместе сидели. Отец с матерью в разводе, но живут в одной квартире. Дома постоянные разборки между родители. Я чаще живу у Вадима, чем дома. – Ответил Дима.

Помолчав, продолжил.

– Зря ты с ним связалась. Он не хороший человек. Я пацан, мне не куда деваться . Вадим учит меня, как обдуривать людей и заработать ни дня не работая. А тебе не надо в этом вариться. Он тебя сломает и выкинет.

Томочка ничего не ответила.

Дима пришёл часов в 7 вечера. Дверь открыла Марина Феоктистовна.

– А Тамара дома?– Спросил парень.

Женщина его внимательно оглядела.

– Томка! К тебе мальчик какой то пришёл.

Томочка вышла из комнаты, схватила Диму за руку и повела в свою комнату.

Там громко сказала,

– Димасик ,как хорошо что ты пришёл. Я скучала.

Девушка догадывалась, что мать подслушивает под дверью.

С тех пор Тамара больше не виделась с Вадимом. Дима приходил каждый вечер. Родители успокоились. Отец даже как то позвал парня помочь передвинуть шкаф.

В один из вечеров Тамарочка полезла в антресоли достать пряжу. Хотела за болталками с Димой начать вязать что то новое. Табурет покачнулся и девочка стала падать. Дмитрий её подхватил на руки, не давая упасть. И так они и замерли вдвоём, смотря друг другу в глаза. Томочка сама поцеловала Диму.

Парень спросил,

– Мы теперь на самом деле вместе?

– Да.– Ответила девочка.

Они много гуляли, обнявшись. У Димы друзья интересовались, кто эта необычная девочка с длинными волосами?

А он гордо отвечал.

– Это моя девушка.

В последствии оказалось, что она была вообще его первой девушкой. С ним никто не встречался. Потому что его семья жила очень бедно и ему даже не чего было толком одеть. У мальчика было две футболки, двое штанов, одни кроссовки на все сезоны года и старая куртка, рукава которой ему были уже коротковаты. С Томочкой они потом всё таки расстались. Влияние Вадима сделало своё дело и в 19 лет парень сел в тюрьму за мошенничество. Отсидев свой срок, он пошёл учится, получил высшее образование и устроился на хорошую работу.

Дубина спустя годы стал бомжом. У него не осталось не квартиры, не родных ,не друзей. Он собирал пустые бутылки, сдавал их. Побирался на помойках. Дима подкармливал его время от времени, покупая кое какую еду и давал ему свою старую одежду. Так Дубина в последствии и умер, замерзнув зимой пьяным в сугробе.

Глава 16

Сломанная девочка

Михаила Александровича Корчагина всё-таки отправили на пенсию. Точнее, просто негласно убрали. Со всеми военными почестями и подарками, но выпроводили.

Став пенсионером и потеряв власть над подчинёнными и осуждёнными, он еще озлобился, окончательно превращаясь в монстра. Началась перестройка в стране, коммунистической партии и социалистического будущего больше не было. Михаилу теперь нечего было терять, и он опять стал поколачивать Марину Феоктистовну. Ее тоже сократили с работы. И она устроилась уборщицей в местном ЖКХ. Зарплату платили плохо, регулярно задерживали . Пенсию мужу тоже платили не всегда вовремя. Но другим людям, не военным пенсионерам, задерживали зарплаты и пенсии по три месяца. Жить стало тяжело. Многих настиг голод.

Чуть позже Михаил устроился начальником охраны на местном заводе. Зарплату все также не платили, но давали продуктовые наборы. Селёдку в больших банках, тушёнку, рыбные консервы, сахар, сигареты. Это было хорошее подспорье. Все лучше пустого чая с черствым хлебом.

Михаил «держал руку на пульсе». На заводе у него был свой осведомитель. И Михаилу часто звонили ночью, когда кто-то воровал и перекидывал продукцию с завода через забор. Тогда он садился на свой мотоцикл Урал с коляской и ехал ловить расхитителя. Самолично давал ворам в морду и не только в неё, вымещая на голодных ворах-работниках свою всепоглощающую злобу. В общем, проводил такую воспитательную работу, что воришка напрочь забывал красть и другим не советовал.

Марина очень похудела, чувствовала себя плохо и часто ходила с синяками от побоев.

Томочка влезала между отцом и матерью, за что тоже регулярно получала от отца по лицу. На девушку вновь накатила бессонница и депрессия.

Чувство неуважения к слабой глупой матери и ненависть к отцу перемежались с нескончаемым потоком жалости к себе. Женька всё ещё был мал и Тома часто с ним оставалась в няньках. С сестрой Ирой были непростые отношения. Ирке было четырнадцать лет, она была упрямой и воровала вещи Тамары. Тамара, увидев на Ире свою одежду, совсем разозлилась и надавала сестре тумаков. Мать вмешалась и разняла дочерей. Она ругалась, бранилась, что Тома – «Корчагинская порода»,говорила, что она нелюдь.

– Ирочку обижать нельзя и не надо жалеть вещи для сестры, – Кричала мама. – Не девка, а чёрт с рогами! Ты такая же, как твой сумасшедший отец!

Ирка тащила всё: косметику, платья, нижнее бельё. Перетаскивала даже Томочкины цветы, выращенные с любовью, в свою комнату. Сёстры были совсем недружны. Да и в целом, семья была совсем не дружная.

Михаил Александрович обзывал не только жену, но и старшую дочь. Называл проституткой, шалавой и недоумком. Когда Томочка красилась перед зеркалом, отец заглядывал в комнату и злорадно говорил, оскалившись,

– На потаскушки собираешься, шалава?

Томочка молчала – возражать Михаилу было себе дороже. Если с отцом они сталкивались в узком коридоре, он норовил её больно задеть плечом или толкнуть.

Тома иногда уходила из дома и шла куда глаза глядят. Бывало такое, что она шла с работы, во дворе её встречала мать и говорила,

– Не ходи домой. Отец не в себе. Сказал, что убьёт тебя, как придёшь.

Наступила осень, всё семейство Корчагиных поехало копать картошку. Мама копала, Ира собирала. С отцом работала Тамара – отец копал, она собирала. Женька игрался, носился по полю с сачком и ловил бабочек.

Михаил Александрович прибывал не в духе и сверлил злым взглядом дочь. Тома думала – «За что он нас ненавидит? Зачем мы ему? Издеваться?Мы же его семья…» И подняв голову, с ненавистью посмотрела на отца. Тот заметил ее взгляд и зашипел как змея,

– Ты что, тварина, так на меня смотришь? Я тебя породил, я тебя и убью. И тут твой поганый труп закопаю!

Он занёс над головой девочки лопату. Тамара закрылась руками. Подбежали мать и сестра Ира, они попытались отобрать лопату у взбешённого Михаила, но он успел попасть остриём лопаты по руке дочери и рассечь её. Хлынула кровь. Марина Феоктистовна, громка плача, стала перетягивать рану платком, Ира разревелась, будто это ее только что чуть не убили. Женька громко заплакал и подбежал к сестре.

Михаил бросил лопату на землю, сплюнул в презрении и со всем отвращением произнес,

– Суки. Адова семейка. Всех бы вас тут закопать, тварей неблагодарных.

И пошёл прочь быстрым шагом.

Марина отвела детей к подруге. Вроде рука у дочери кровоточить перестала. Марина подумала, что уже не стоит волноваться и везти дочь зашивать рану, выдумывая объяснения, откуда же такое рассечение.