Кицунэ солнечного ветра. Лисьими тропами. Дилогия «Кицунэ солнечного ветра». Книга первая

Я уже успокоилась достаточно, так что даже не возмутилась. Вздохнула, вытирая слезы рукавом.

– Трудно мне здесь, понимаешь? Даже если бы я все еще жила в своей стране и знала каждый закоулок, историю и прочее, нечто подобное (я намекнула на наши поиски) все равно было бы мне чуждо. А тут… всё это кажется сном. Еще и чувствую я себя так, будто в бреду. А когда тебе еще говорят: нет, никакой Нацуэ не существует, ты поехала кукухой, невольно начинаешь в это верить.

– Но я же тебе верю, – заметил шинигами.

– Ой, да тебя вообще никто не видит, ты же смерть с косой, – отмахнулась я, а потом ухмыльнулась.

Шинигами подождал, когда я это сделаю, и улыбнулся сам.

– Повторюсь: если захочу, меня увидит весь мир, – напомнил он.

– Станешь айдолом?

– Кем?

– Да неважно, – смутилась. – Тебе бы пошло.

– Не понимаю, о чем ты, – нахмурился парень, поправляя пиджак. – Я бы предпочел оперу.

– А?

– Не люблю танцы.

– В самое сердце! – Изобразила, будто мне в него стрела попала, схватившись за грудь.

Шинигами ухмыльнулся.

– Но это не значит, что я плохо танцую.

– Серьезно?

– Показывать не буду.

– А спеть?

– Берегу голос для сцены.

Я расхохоталась.

– Береги-береги, да не передержи, – посоветовала.

– Я никогда не старею, могу дебютировать в любой момент, – задрал нос он, а я снова рассмеялась. Шинигами улыбнулся, наблюдая за мной. – Теперь в норме?

Кивнула.

– Еще раз прости, – извинилась я. – Совсем стыд потеряла.

– Не то слово, – поддержал он.

– Что?

– Говорю: ёкаев нет сейчас, но вы же с подругой ходили ночью, – ловко увернулся парень.

Я решила, что это будет идеальным завершением моей истерики и сдержано улыбнулась, переключаясь сама.

– Предлагаешь снова дождаться ночи? – Озвучила сначала ровно, а потом как поняла. – Нет! Нет-нет-нет-нет!..

– Ты же хочешь найти Нацуэ? – Промолчала. Шинигами подождал секунд пять, потом шагнул ко мне ближе. Не опасно близко, просто чуть ближе. – Слушай, я понимаю твой страх, но в этот раз ты будешь не одна.

– А? – Я только сейчас стала потихоньку догадываться, что он имел в виду. – Подожди…

– Ёкаи так просто не появляются. Им нужна причина.

– Но им нужна была Нацуэ.

– Верно. Но на тебе их магия. – Я задумалась и невольно потянулась к ожогу за плечом. – Они придут. (Нервно сглотнула). А я буду рядом.

Снова взглянула на шинигами, мурашки побежали по коже от страха. И вот до конца даже не могу понять: от того, что мне предстояло стать наживкой для его охоты? Или же от того, что я вдруг снова как будто бы со стороны взглянула на всю сложившуюся ситуацию? И этот взгляд напомнил мне: я работаю с шинигами. Шинигами! Надо бы подышать…

Глава 11

Поскольку впереди был целый день, я воспользовалась данным обстоятельством и пошла спать. А что? Мне надо, я болею. Шинигами не возражал. Вообще-то мы и не разговаривали, просто разошлись. Так что я ловила момент.

Позднее под вечер проснулась и собралась плотно поужинать. Но не тем, что приносил мне Такеру. Его еду я как-то по умолчанию невзлюбила и не хотела больше питаться его подачками.

Взяла пакеты, отнесла на стол находок, оставила записку «угощаю», а то тут все такие вежливые, никто не возьмет. А сама отправилась есть в кафе. Сделала заказ (ничего необычного, просто плотный ужин, чтоб не свалиться), уже собралась задуматься, как напротив меня приземлился шинигами.

– Выспалась? – Уточнил он.

– Не могу ответить на этот вопрос так, чтобы ответ устроил нас обоих, – пространно ответила я.

– Нет, – подытожил он.

– Нет, – подтвердила. – Но выбора нет. Расскажи, что ты собираешься?..

Тут я запнулась, потому что внезапно, стоило парню только взглянуть на официантку, как симпатичная тайская девушка, подрабатывающая здесь, материализовалась рядом с нашим столиком, словно ее призвали. Жнец заказал рамен, девушка покраснела и ушла. Я же таранила парня взглядом.

– Что? Я же говорил тебе: я могу быть замечен, только если сам этого захочу, – напомнил он.

– Да нет, не в этом дело, – покачала головой.

– А в чем? Я бы предложил сходить в Банкара-рамен, но, боюсь, ты среагируешь на это…

И он словно предоставил мне слово, чем я и воспользовалась.

– Спятил, что ли? Я сюда-то еле дошла! А мне ночью еще по лесу лазить! – Запнулась, поняла, что он имел в виду, когда шинигами стал усиленно кивать, словно в подтверждение. – Ладно, признаю: рамен там настолько вкусный, что только ради этого можно было бы съездить.

– Правда? – Он был удивлен.

– Да.

– Ловлю на слове, – хмыкнул жнец.

– Но я все-таки не об этом, – отмахнулась я. – Ведь я вроде бы знаю тебя, и вижу не в свой срок, но пугаюсь до чертиков. Почему она не испугалась?

– Я могу быть милым.

– А со мной, значит, милым ты не был? – Повела бровью.

– С тобой я вообще не знаю, как себя вести, – осмотрел меня оценивающим взглядом, и я невольно поежилась, закрываясь, как будто он меня раздел.

Не сегодня. То есть – а, неважно.

– Это что еще означает? – Буркнула я, сутулясь.

– А что непонятного? Ты, очевидно, нечто особенное…

– Нечто? – Поймала то, что не понравилось.

– Особенное! – Надавил парень. – Ты слышала вообще?

– Тогда уж некто!

– Зачем ты придираешься?

– Я всегда придираюсь, не принимай на свой счет.

– Но зачем?

– Надо.

– Кому?

– Мне. Не сворачивай с темы. Так почему со мной не знаешь как себя вести?

– Вот поэтому, – указал он. – Предсказуемость и ты разошлись еще при рождении, так ведь?

Я почему-то прыснула.

– Нет, еще раньше, – отмахнулась я. – Но все же: страшно должно быть всем.

– Если тебе это так важно, ты тоже меня один раз не боялась.

– Когда это?

– Когда расстёгивала мне ремень. – Я вспыхнула, как помидор, особенно, потому что подошла официантка и принесла нам заказ. – Спасибо.

Закрывшись волосами, я сгорала со стыда, пока девушка расставляла наш заказ на столе. Казалось, это длилось вечность, но когда она ушла, шинигами ухмыльнулся.

– Перестань уже! Иначе я тебя покалечу!

– Это угроза? – Рассмеялся он.

– Предупреждение, – стиснула зубы. – Зачем? Ну, зачем? Это был сон! Сон! Во сне все можно!

– Да я разве против? Просто ответил тебе на твое «я тебя боюсь», – он еще и будто потешался надо мной.

– Тебе нравится надо мной издеваться, да?

Шинигами посмеялся.

– Ты такая смешная становишься, когда смущаешься, – заметил он. – Ничего общего с твоей привычной реакцией «колю и режу».

– Что?!

– И снова сначала, – закатил глаза шинигами, а я устыдилась и замолчала, опустила глаза и принялась молча есть.

Парень сначала молчал, потом наблюдал за мной некоторое время.

– Как я и говорил: предсказуемость прошла мимо, – хмыкнул он и тоже взялся за свой рамен.

Некоторое время мы ели в тишине, но мне не нравилось, что закончили мы на такой не очень приятной для меня ноте.

– Скажи, а почему шинигами вообще едят рамен? – Поинтересовалась я робко и осторожно.

– Потому что он вкусный, – улыбнулся жнец.

– Да я не про это, – отмахнулась. – Ты же… бессмертен, тебе еда ведь не нужна, так ведь?

– Насчет бессмертия, это ты загнула, – неопределенно ответил он, прищурив глаза, – а что до рамена и еды в целом: нельзя быть бездушным, забирая жизни.

– Добро пожаловать! – Как-то слишком громко поприветствовали посетителей в кафе, я даже обратила на это свое внимание.

– Звучит… странно, – призналась честно.

– Я не убийца, это моя работа, – ответил жнец. – И это нормально, что ты принимаешь меня за врага. Никто не привыкает к такому.

– Что это значит?

– Твой страх оправдан, – он скользнул по мне взглядом. – И это нормально. У шинигами нет друзей.

– А как же другие шинигами?

– Что? Хочешь знать, не бывает ли у нас корпоративов по субботам? И не поем ли мы караоке после работы по пятницам? – Хмыкнул он, я тоже невольно улыбнулась. – Если бы. Мечтать не вредно. Слишком много работы.

– Мм… – задумчиво протянула, заинтересовав шинигами, – не пойми неправильно, но последние дни ты целиком и полностью проводишь со мной, и я что-то не заметила, чтобы ты кого-нибудь забирал.

– Сейчас моей главной задачей является Нацуэ Ридзю и ее поиск, – объяснил шинигами. – К тому же я работаю с человеком, а это накладывает определенную ответственность. Нельзя, чтобы всё, что я делаю, сильно влияло на твоё сознание. Иначе это может поглотить тебя, и ты не оправишься. А в мои планы не входит рушить твою жизнь.

– У тебя есть на меня планы? – Удивилась я, отшутившись.

– После того, как все закончится, ты все забудешь, – сообщил вдруг он.

– Что?

– Это для твоего же блага…

– Нет! – Решительно запротестовала. – Меня ты не хочешь спросить, хочу ли я тебя забыть?

– Меня? – Он застал меня врасплох, я снова вспыхнула.

– Ну, всё это! Ты понял, о чем я! Почему ты решил, что?.. Ты сотрешь мне память? – Шинигами пожал плечами. – Не надо.

– Так будет лучше.

– Еще раз: ты меня спросил?

Он доел свой рамен, а затем почти раздраженно взглянул на меня.

– Подумай сама: сегодня для тебя это кажется приключением, чем-то нереальным, но позднее, когда ты продолжишь свою жизнь, тебе везде будут мерещиться ёкаи. Разве это хорошо? Ты будешь бояться любых шорохов. И людей во всем черном, принимая их за жнецов. Хочешь провести полжизни на кушетке психотерапевта? Или просто позволишь мне стереть лишь болезненные воспоминания?

– Как хорошо ты осведомлен о современном мире, – заметила я. – И о психотерапии знаешь.

– А с чего ты взяла, что я сидел в какой-нибудь пещере? – Развел руками он. – И, по-моему, мы уже выяснили, что я достаточно современен.

Теперь он улыбнулся, поправляя свой пиджак.

– Не хотела тебя оскорбить, – хмыкнула и я. – Просто… я не знаю, когда все закончится, но… раз уж на то пошло, предлагаю компромисс.

– Что? Серьезно? Ты предлагаешь жнецу смерти компромисс?

– А что? Ультиматум будет лучше?

– Смелая.

– Это мы тоже уже выяснили, – старалась не улыбаться, но получалось плохо.

– Ладно, твоя взяла. Что за компромисс?

– Когда… всё закончится, и мы всё окончательно выясним, ты спросишь меня перед тем, как стирать воспоминания. Если твои доводы верны, и я уже буду на грани нервного срыва, ты сотрёшь всё. Но если я скажу «нет», ты оставишь мне воспоминания.

Шинигами выглядел неопределённо, когда смотрел на меня. Сложно было его читать, но это и неудивительно, ведь он – жнец смерти. Было бы странно, если бы я его поняла разом.

– Почему тебе так важно помнить? – Поинтересовался, наконец, он.

Сделав глубокий вздох, я попыталась понять саму себя.

– О Нацуэ все забыли, и это воет во мне несправедливостью, – тихо ответила я. – Мне больно. От того, что всё забылось.

– Но будешь забыта не ты, только твои воспоминания.

– Да, но… может быть, ничего подобного в моей жизни больше и не произойдет. Я просто повзрослею, стану работать, заведу семью, проживу обычную неприглядную жизнь, как и тысячи других людей до меня. Как и тысячи людей после. Это… то, что сейчас происходит, страшно до чертиков. Но… это делает меня причастной к мироустройству, понимаешь? Будто я на порядок выше, я смогла заглянуть за завесу тайны, понять то, что никто не понял. Мне нравится это чувство, даже если я закончу в психушке.

Шинигами ухмыльнулся.

– Оптимистично.

– Да я вообще оптимист по жизни.

– Острый угол ты по жизни.

– Молчи, а то уколю, – пригрозила.

Шинигами посмеялся.

– Говорят, люди делятся на разные типы характеров, но ты, похоже, вобрала в себя всего понемногу.

– Все люди такие, к тому же им свойственно меняться, – заметила. – Так что не привыкай. Этот угол может еще стать шаром, кубом, а потом вообще трапецией.

– Не угрожай мне, – так он серьезно это сказал, что я рассмеялась.

– Слушай, а как тебя зовут? – Поинтересовалась я, все еще улыбаясь.

– Что? – Удивился почему-то жнец.

– Зовут, имя у тебя какое? – Пояснила я, не очень понимая, почему возникло уточнение.

– Кхм, у шинигами нет имени, – объяснил он.

– Серьезно? А как вы друг к другу обращаетесь?

– Никак. Мы не общаемся. Караоке по пятницам было фальшивкой.

Я рассмеялась.

– Нет, ну, серьезно, – парень молчал. – Совсем нет?

– Вообще, – подтвердил он.

– Но… мне же надо к тебе как-то обращаться.

– Шинигами.

– Это как, если ты будешь мне кричать «человек». Или девушка. Последнее, конечно, понятно, но…

– Признаюсь честно: это у меня впервые.

– Это? – Моя бровь выразительно изогнулась.

– Общение с человеком… девушкой, – я похихикала. – Да и… необходимость обращаться по имени.

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – пожала плечами. – Ну, так что? Выберешь себе имя?

– Никогда этого не делал, – почесал висок он. – Да и потом: это тебе ко мне обращаться, вот ты и выбирай.

– И ты будешь не против?

– Ты предложи, а там посмотрим.

– Хм… – задумалась, разглядывая его, размышляла не очень долго, – тогда… как тебе Шин?

– Шин? – Словно переваривал он.

– Да, есть такое имя. Причем японское.

– А я обязательно японец, да? – Хмыкнул… Шин.

– А что? Хочешь быть корейцем? – Предложила я весело.

Парень задумался.

– Тот ресторанчик рядом с Банкара-рамен кажется корейский… надо заглянуть, распробовать их кухню, – рассуждал вслух он.

– У них барбекю, кажется, – вспоминала я.

Шин скользнул взглядом по нашему столу.

– Нет, все-таки японец, – выбрал он. – Только здесь делают такой вкусный рамен.

– А ты везде попробовал?