Полная версия
Мост между мирами. Проводник душ
Наконец он прервал меня:
– Анжела, простите… мне это всё неинтересно. Ну зачем оно, это прошлое? Оно ведь никому, наверное, не интересно сейчас.
В его голосе была такая глухая усталость, что мне стало больно.
– Спасибо, что ответили честно, – сказала я мягко. – А что бы вы хотели получить от этой встречи?
Он замолчал. Тишина в машине стала плотной. Наконец он произнёс то, что было на душе:
– Наверное, что-то более современное… Я нанял вас, чтобы вы как гид немного рассеяли моё одиночество. Наверное, прогулка по Корее мне пойдёт на пользу. Я надеюсь, что так я немного отвлекусь от своих мыслей.
Он сказал «одиночество». И это слово повисло в воздухе, тяжёлое, как камень.
Вот что люди не понимают о даре мудана. Я не могла сказать ему: «Вокруг вас кружат голодные сущности, и они толкают вас к смерти». Он решил бы, что я сумасшедшая. Он бы закрылся ещё сильнее.
Мне нужно было вести его незаметно. Говорить на языке, который он понимает. Но при этом постоянно выстраивать вокруг него защиту.
Я переключилась на рассказ о небоскрёбах, о современной Корее. Но внутри продолжала молиться Духам о защите. Предчувствие беды буквально висело в воздухе.
Смерть на дороге: когда молитва спасает
Мы ехали по широкому проспекту, когда впереди раздался крик и глухой удар.
Машины начали резко тормозить. Наш водитель инстинктивно вдавил педаль тормоза.
Впереди на асфальте лежало тело. Не манекен, не мешок – человек. Секунду назад он был жив. Секунду назад у него билось сердце, и, может быть, в последний миг он пожалел о том, что шагнул. Но было поздно.
Он прыгнул с моста.
Машины встали. Кто-то кричал. Мой спутник побелел и вцепился в ручку двери. А я закрыла глаза – и увидела то, чего не видел никто: тёмные сущности, которые только что кормились этим человеком, теперь отпустили его и искали следующего. Они были голодны. Они были рядом.
Духи уберегли нас: он упал не на нашу машину. Если бы не та молитва, которую я читала всю дорогу, – мы бы оказались прямо под ним. Я это знала не умом. Я это чувствовала каждой клеткой.
Я молча помолилась за его душу. За то, чтобы он нашёл покой, которого не нашёл здесь.
Нечисть в этот день охотилась за слабыми. Тот человек был одной из жертв. И мой спутник – такой же лёгкой добычей.
Я начала выстраивать вокруг него невидимую стену защиты, призывая светлых Духов прикрыть его. Я представляла, как вокруг него формируется кокон света – плотный, непроницаемый для тьмы.
Это не метафора. Это реальная работа. Энергия следует за намерением. Мудан направляет энергию силой своей воли и связью с Духами. Я не творю чудеса. Я становлюсь каналом для тех сил, которые хотят помочь, но не могут действовать напрямую в материальном мире.
Исповедь в машине: когда боль выходит наружу
Мужчина молчал минут десять. Потом его прорвало – резко, зло:
– Я не хочу быть в этой Корее! Приехал на медосмотр, а мне сделали операцию. Без предупреждения! У меня в России проекты, работа горит, а я застрял здесь один, как дурак!
Он выговорился. В этом была вся его правда – страшная и обнажённая.
Я видела, как паразитирующие тени жадно впиваются в эту боль. Они нашёптывали ему то же самое, что нашёптывали тому человеку на мосту. Слово в слово. У тьмы бедный словарь – но он работает.
Если бы я не была рядом, они бы довели его до края. Но я была рядом. И голоса не победят.
В храме: огонь против тьмы
– Я повезу вас в храм, – сказала я спокойно. – Там красиво. Вам нужно просто замолчать на полчаса.
Мы приехали в старый храм. Место, где душа может услышать себя. Здесь власть тёмных сущностей кончалась. Здесь были другие силы – древние, сильные, милосердные.
Я водила его по двору, рассказывая легенды – не сухие факты, а притчи. Я рассказывала о потерях и о том, что одиночество иногда бывает не наказанием, а подготовкой. Я приводила примеры, которые отражали его боль, и в этих историях он видел себя.
Когда мы подошли к алтарю, я предложила зажечь свечу:
– Это поможет отвлечься. Просто красивый жест.
Он молча купил свечу и зажёг её.
Для него это был жест. Но на самом деле он сам закрыл свой канал огнём.
Огонь – это священная стихия. Он очищает. Он отпугивает нечисть. Маленькое пламя и моя молитва поставили блокировку.
Я увидела, как его аура начала затягиваться. Дыры, через которые питались тёмные, начали закрываться. Паразитирующие тени отступили.
Он так и не понял, что произошло. Но ему стало легче. Он выдохнул – впервые за весь день.
Прощание: когда свет побеждает
В конце дня, когда водитель подвёз его к отелю, он улыбнулся – по-настоящему:
– Спасибо. Не знаю, как это объяснить, но мне легче. Может, эта Корея не такая уж плохая.
Я знала, что теперь он в безопасности. Одиночество стало тише, а канал для тьмы закрыт.
Он уехал, даже не подозревая, что в тот день между ним и пропастью была только я. Что голодные сущности кружили вокруг него, как стервятники. Что без защиты он мог стать следующим.
Но он не должен знать. Моя работа – быть невидимой. Быть щитом, который не блестит на солнце. Быть светом, который не слепит, а согревает.
Молитва за тех, кого не спасти
А сколько их ещё там, брошенных, окружённых тенями?
Я снова молилась – за всех, кому уже никто не протянет руку. За того человека, чья душа сейчас блуждает в растерянности. За тех, кто сегодня ночью проснётся в холодном поту и подумает: «Зачем мне всё это?»
Но когда ты видишь, как человек уходит от тебя живым, когда его глаза снова загораются светом – ты понимаешь: ради этого стоит жить. Ради этого стоит служить.
5. Встреча с духовной дочерью
У меня двое детей, рожденных в браке. Но так как я древняя душа, мне суждено было встретить свою родственную душу – духовную дочь.
За несколько дней до встречи меня забронировали как гида. Я никогда не знаю заранее, кого и где встречу, но после внесения предоплаты связываюсь с клиентом для обсуждения деталей. Выяснилось, что семья живет в Корее уже шесть лет, а их дочери – десяти и двенадцати лет – ходили здесь в школу. Сеул они знают плохо, а вот Пусан настолько хорошо, что сами могут провести там экскурсию для меня.
Тут я начала сопротивляться. Моя интуиция подсказывала, что встреча будет непростой и неизбежной. Как мудан, я молюсь, прислушиваюсь к знакам.
Мама написала: «Мы с детьми хотим немного развлечься. Забронируйте нам ресторан в конце экскурсии, в телебашне». Мало того – еще и бронь заранее!
Я ответила, что я историк и детей не развлекаю, даю знания. Предложила, что, может быть, им лучше выбрать другого гида. Конечно, я подстроюсь по программе и для детей возьму что-то интересное, но все же…
Мама ответила: «Анжела, ну хорошо, им полезно будет знать историю».
«Ох», – подумала я. Если надо, я проведу. Если духам не угодно, то все произойдет так, чтобы помешать экскурсии. Случайностей не бывает.
Когда я чувствую, что должно произойти что-то важное, в работу беру свои минералы – они помогают мне увидеть больше. В этот раз выпали мои любимые камни: бирюза и зеленый агат. Я поняла, что встречу непростых людей.
Утром нужно было встретить клиентов прямо в начале Сеула – они жили в квартире. Обычно, когда клиенты живут в отеле, можно зайти в холл, воспользоваться туалетом в лобби. Но когда люди снимают апартаменты, просто так в туалет не зайдешь – это же чужая квартира, личное пространство. Думаю: «Даже в туалет не сходить перед встречей». Ну ладно, во время экскурсии где-нибудь схожу.
Я стояла у подъезда, замерзала. Джон, как водитель, сидел в машине – ему хоть тепло. На работе мы не семья – работа есть работа. Я уже начала замерзать, ветер разошелся не на шутку. Написала им: «Одевайтесь теплее».
Тут слышу из подъезда шум, топот по ступенькам. Выбежала Елизавета – девочка десяти лет. Уставилась на меня своими глазенками и пристально смотрит в глаза. Минут пять мы вместе застыли как вкопанные. Я увидела в ее глазах что-то свое, родное, что-то, что напоминает меня. Прошла какая-то родственная волна.
После этого она крикнула: «Кристина, не бойся! Это Анжела, спускайся!»
Спустилась Кристина, двенадцати лет, тоже девочка с большими глазами. Я решила просто помахать рукой в знак приветствия. Потом спустилась мама.
Все, что в этот день произошло, я поняла так: духи хотели нас свести, чтобы я своей духовной дочери смогла передать учение дара. Дар у нее уже есть, она пришла с миссией, но здесь я должна была сказать – через историю, через объятия – что она здесь не одна.
Историю они обе слушали внимательно. Лиза… Я видела, как она внутренне видела всех героев в картинках, как и я. Она видела смерть королевы Мин, гибель императрицы. Как я не отхожу от истории, но мы видим больше, чем в книгах. Мы чувствуем запах смерти – сладкий и металлический, который невозможно описать. Сам дух смерти не виноват, что у него такой запах.
Чтобы вывести их из состояния видения, я перевела их в состояние разума – показала фигурки годов: крыса, лошадь, обезьяна… Зодиаки.
Я спросила шутливо: «А вы какой год?»
Она ответила: «Я – Бык».
Я, шутливо не понимая, что сама ответила на ее ответ: «Семьдесят третий год? Вы – Крыса по восточному календарю. Вы – архитектор».
– Ребят, это не гадание, я просто знаю. Я не гадаю, но так надо было вывести вас на реальное мышление.
Мы обнимались с Елизаветой, шли за руки. После она залезла ко мне в карман. Надо было наругаться, сказать, что так не делают, по чужим карманам нельзя лазить. Но духи запретили. И она уже была там – достала все мои камни.
У каждого камня, как у духов, есть своя роль, своя задача. Каждый день они меняются у меня.
– А зачем тебе такие красивые камни? – спросила она.
Я хотела схитрить: «Просто для красоты».
– Нет, ну зачем? – переспросила Елизавета.
Кристина просто наблюдала.
– Ой, у меня тоже есть дома красивый камень!
Тут дух сказал: «А вот теперь объясни зачем».
– Эти камни помогают мне сосредоточиться. Я вижу многое, чего не видят другие, и чтобы быть вернутой в реальность, камни меня успокаивают. А духи через покой дают нужные ответы.
Мама слушала краем уха, она работала в телефоне. Казалось, что экскурсия была только для девчонок. И да, я делала все по инструкции гида и по указаниям духов.
После этого Елизавета сказала: «Подари мне его, камень».
За всю свою историю со своими инструментами я не расставалась с ними. Для меня это невидимые солдаты.
Я решила опять пойти на хитрость: «На тебе агат».
Елизавета настоятельно: «Нет! Я хочу бирюзу. Это мой камень», – твердо сказала она.
Я знала, что это ее камень, но проверяла до последнего. Передавая его ей, я дала инструкцию, как ухаживать за ним, как с ним разговаривать. И если ей страшно – держать его в руках. Он ее оберег.
А Кристине достался агат.
Так я поняла: она пришла за уроком, а дальше у моей духовной дочери будет свой путь.
Вечером я оставила их в ресторане. Мы обнялись. Может, еще и встретимся. Она получила свое, а я выполнила свою миссию.
Мама поблагодарила: «Слава богу, хорошо, что я хоть поработала, а они были заняты с вами».
Так я вижу своих
Глава 6. Места, где я черпаю силы
После каждого человека у меня бывает физическое недомогание, и в такие моменты я могу быть уязвима для негативных духов – духов осуждения, усталости, духов недовольства. Меня лечат горы и храмы у подножия гор, где духи дают мне новые задачи и силы.
Быть проводником между живыми и мёртвыми – это сильная работа. Она требует ясного ума и полной отдачи. И в свои выходные дни я просто пополняю свой сосуд миром, балансом, благодарностью за то, что сорвала эту маску страха.
В этот раз мы с Джоном решили поехать в храм в Кёнджу. Осень, золотые клёны везде, народу полно. Джон говорит: «Зачем тебе этот храм? Может, куда получше поедем? В Соккурам, например – храм со своей историей».
Я точно заявила: «Именно в Соккурам!»
Соккурам – особенное место. Но у него печальная судьба:
Стеклянная стена: Из-за того, что дыхание и тепло тысяч туристов моментально вызывали появление плесени на камне, вход в главный зал закрыли толстым стеклом.
Деревянный павильон: Перед входом возвели деревянную пристройку, чтобы защитить грот от ветра. По мнению многих учёных, это окончательно лишило храм его первоначального смысла: раньше Будда встречал первые лучи восходящего солнца над морем, а теперь он заперт в искусственном помещении.
Сегодня Соккурам – это памятник не только древнему искусству, но и тому, как легко современные технологии могут разрушить хрупкий баланс прошлого.
Не знаю почему, но хоть я гид и изучала историю, я знала, что экскурсии там проводить не буду. Но то место меня звало. Я не находила себе места, так хотела туда попасть.
Были сильные пробки – все хотели сделать красивые фото в древних храмах. Да и я думала, что меня ждут новые силы, и я потом, наверное, месяц буду летать как на крыльях.
Мы добрались до храма. От парковки пешком идти минут двадцать. Я успокоилась: «Ой, как хорошо – физическая нагрузка!» Мы добирались из Сеула почти три с половиной часа. Кости размять надо.
Мы стали подходить к храму. Я увидела, как местный гид рассказывает историю и показывает на старые руины в плесени и покрытую мхом черепицу. Я успела подойти намного раньше, чтобы положить руку и считать информацию этого места. А если сан-шин что-то скажет, я буду благодарна.
Даже сейчас, вспоминая это, я плачу вместе с духами. То, что произошло со мной после, и то, что я увидела, не даёт мне покоя.
Я отстояла очередь, чтобы зайти в храм, где Будда за стеклом, в своём вакууме, и дышит под диктовку людей. Если говорить про Будду или Бога, я говорю о Высшем Духе. А так как он находится ещё и прикованным к духу горы, для меня это священная точка, где сходятся небо, камень и время.
Толпа продвинула меня вперёд. Я волей-неволей оказалась на выходе, где на меня смотрела женщина, которая, мило улыбаясь, сказала: «За молитву просто заплатите».
Я посмотрела грозно, но понимаю, что это их уставы.
Как только вышла из храма, у меня отказала идти одна нога. Я подозвала Джона: «Джон, я не могу идти. Мне надо время».
В этот момент сан-шин показал мне свою боль и слёзы. Я рыдала вместе с ним.
Он говорит: «Ты видишь, что они сделали? Я скован человеческой цепью. Я задыхаюсь. Я не могу дышать. Ты это видишь? Ты можешь сказать?»
Я и сейчас понимаю, что я молчу. Как я, человек, хоть и мудан, могу пойти против воли ЮНЕСКО, где место силы превратили в шоу и развлечение, где не дают преклонить колени, а за поклон берут деньги?
Дух горы показал мне, как тысячелетиями он служил людям, как давал народу силы. И этот почтальон, который забрёл, – я его укрыл, спас от ливня и грозы, позвал к себе. Он рассказал обо мне людям, и они, как жадные, набросились на меня. Что вы за люди, пытаетесь понять Высшее? Они меня залили. Я сопротивлялся, я хотел уничтожить, разрушить, но пришли другие, более сильные материально. Я не смог.
– Я говорю сейчас тебе. Я оставил тебя. Ты служишь и видишь. Ты была послана нами.
Я заплакала: «Ты дал задание невозможное. Я не знаю…»
Потому я пишу эти книги – чтобы люди услышали, не оскверняли места, где дышит дух. Даже если эта древняя статуя рухнет, нельзя вмешиваться. Дух всё равно останется.
Сейчас сан-шин в гневе. Если что-то не поменяется, сан-шин снова попробует сорвать цепь. Это будет мощно – землетрясение, которого люди там не ждали, или обвал, где камни помогут разбить кокон.
И я несу эту боль как свою – потому что она теперь моя. Хоть я мудан, мне со своим видением идти одной тяжело.
Я ищу своих. Тех, кто будет не осквернять, а защищать то, что ещё живо. Мы – как мета-волны, мы должны жить и распространять этот свет, а не гасить его. Сейчас многие гиды пытаются просто заработать: они выслеживают шаманов, тайно наблюдают за ними, а потом по их следам ведут толпы людей. Они не понимают, что по незнанию можно «привить» человеку то, к чему он не готов. Они ведут непосвящённых туда, где тишина должна быть абсолютной.
Недавно одна девушка написала мне: «Анжела, дайте адрес могилы королевы. Мне нужно там провести обряд на суженого». Когда я слышу такое, мне хочется кричать: «Безумные, что вы делаете?!»
Мёртвых нужно почитать. Люди не понимают, что, идя в такие места с корыстью, они идут не за помощью. Наоборот – они несут свой дух на корм нечисти. Пока ваш дух кормит этих сущностей, они могут «выплюнуть» вам подобие того, за чем вы пришли. Вам дадут иллюзию суженого или быстрые деньги. Но через время за этот «подарок» придётся платить – болезнями или даже смертью. Вы открываете двери, которые не умеете закрывать. Вы кормите тех, кого не должны даже видеть.
Это не рынок обрядов – это точка баланса между мирами. И если вы приходите туда как потребитель, вы становитесь жертвой. Я пишу это, чтобы остановить этот конвейер невежества. Помните: там, где вы ищете выгоду, Духи видят вашу пустоту. И они заполнят её, но вам это не понравится.
Глава 7. Возвращение в реальность
Я долго размышляла над тем, что видела и слышала в храме Соккурам. Знаете, в нашем мире сейчас, в современном, все пытаются что-то доказывать, копошатся в том, чего не знают, и хотят залезть в мозг мудана – шамана – для понимания. Но в нашем духовном мире всё просто: не надо доказывать, надо доверять и действовать, видеть не материальное, а духовное.
Есть люди, утверждающие, что шаман – это тот, кто входит в экстаз, впускает в себя духов. Я говорю обратное: это разные уровни. Те, кто впускают духов в себя, – они служат духам, они зависимы от духов. Но есть и другие – те, кто работает как антенна, не впуская духов внутрь, но имея с ними связь. Это безопаснее и чище. Духовное и научно-материальное – это две ветки несовместимые, и пытаться их соединить – значит потерять суть обоих путей.
Я могу войти в благодать в горах под звук своего бубна и маленьких бубенцов. Это я делаю для гармонии своих духов. Там я призываю своих – не для людей, а для беседы со мной. Я не открываю себя им полностью, не становлюсь сосудом. Я остаюсь собой, но слышу их, вижу их знаки, понимаю их послания. Это тонкая грань, которую многие не понимают. Одни боятся духов и закрываются от них совсем. Другие открываются настолько, что теряют себя, становятся марионетками. Но есть и третий путь – путь проводника, который слушает, но не теряет своей воли.
Я обещала снять маску – и сейчас вы увидите, как выглядит мой обычный рабочий день. Без красивой обёртки. С туалетом, пробками и духами, которые молчат, когда больше всего нужны.
Один из январских дней этого года, 2026-го, снова записалась ко мне на экскурсию семья. И да, я с разрешения духов их посмотрела. Мало того, я увидела одного из людей, очень больного душой, и поняла: Анжела, надо будет работать. Но как говорить, когда там семья? Скажут: сумасшедший гид. Или куда хуже…
Помолившись вечером, сделав малый ритуал, я призвала духов-помощников. Дальше события начали разворачиваться при встрече.
Они, как всегда, скинули мне адрес. Встреча в холле или на улице. Я живу от центра исторической части в часе езды на машине. Обычно не всегда успеваю позавтракать. Бывает так, что я могу быть не голодна, но вот по прибытии на место туалет обязателен. Джон сказал: «Нет парковки, надо подстроиться по времени». Но обычно за минут десять-двадцать мы заранее подъезжаем. Джона оставила за углом, а сама бегом – в холл отеля.
Свою клиентку я чуть не сбила с ног. Всё, что я успела ей сказать:
– Здравствуйте! А туалет тут есть? Если нет, придётся бежать в кафе.
Она улыбнулась:
– Вы Анжела?
Я улыбнулась и кивнула:
– Ага, ваш гид. Только сейчас мне надо в туалет.
Пулей влетела в этот туалет. Что говорить – в Корее туалеты потрясающие, чистые, иногда даже слишком современные. «Как хорошо, что он есть», – подумала я. Но тут реакция другая: «Интересно, что за человек, у которого душа как окаменелое дерево – ещё стоит, но уже не живое?»
Выйдя из уборной, я извинилась и задала вопрос:
– А где остальные? Должны ещё двое подойти.
– Они где-то здесь, – ответила она.
Пока она ловит взглядом своих, я ловлю взглядом духов-помощников и жду их: кто придёт мне на помощь? И тут я резко задаю вопрос:
– Чья идея была попасть в Корею?
А сама думаю: «Ты чего тормозишь? Нормально начинай». Сама про себя: «Духи, вы где? Чего молчите? Что я должна сказать сейчас, пока никого нет, или после, при всех?»
Ну и тут женщина:
– Моя идея – в Корее побывать. Я после смерти мамы прошла тяжёлую депрессию.
«Ага, дух депрессии. Его почерк я знаю. Он часто оставляет следы и бесследно не уходит. Мама умерла… Значит, к ней я могу обратиться, чтобы показала, с каким именно духом депрессии я имею дело».
Тут подошли муж и дочь. Я уже знала, кто мой пациент. Мало того, мама её потом мне помогала. Я понимала, что есть больной духовно пациент, и есть люди близкие, которые смогут мне помешать. Я решила идти в обход. Мне надо получить согласие клиента на разрешение того, что говорят мать и духи. Я вела экскурсию как положено, но стала приводить примеры: если человек становится слугой страха и парализован духом депрессии, то исход – смерть.
И тут я смотрю прямо на неё. В этот момент я – проводник.
– Вы должны избавиться от духа страха, хотите? Вам через боль уже показано многое, но вы не принимаете, закрываетесь и не делаете. Вы, если сейчас не измените ход событиям, то ещё одну операцию вижу.
После чего она мне заявила, что у неё уже несколько серьёзных операций было.
Я спросила у родственников разрешения, чтобы они не смотрели сейчас на меня как на гида, а смотрели на проводника, и что я говорю – это важно. Иначе дух депрессии не отступит.
Я не спорю с психологами. Они говорят о научном. Я говорю о духах суицида. Всё это духи света или тьмы, и у каждого своя роль.
Я видела, как её глаза расширились. Она не ожидала. И я знаю, о чём она подумала – о том, что будет после. Люди всегда думают о «после». И я скажу вам то, что знаю о смерти – не из книг, а от самого духа смерти.
Дух смерти не хочет забирать гнилые души, не хочет их вести. Люди думают, что там, наверху, есть суд. Не совсем суд. Это рождение следующее – как наказание. Рождение снова в аду. А пока не найдут ему сосуд, через который он придёт, он будет ходить по земле – не в спокойствии, а в боли и в тех родовых муках. Это и есть суд. А не то, что «гореть там на сковороде». Смерть – это сильный дух, который требует уважения.
Когда родственники были не против, я открыла послание для неё, и в храме мы сделали маленький ритуал. Но у неё задача – научиться теперь слушать мать. Её мама обещала, что во сне ей будет показывать путь. Но её задача – научиться правильно идти и стать примером другим, а не жертвой других. Её задача – стать сильной через свою боль и страх.
Духи ответили: «Твоё дерево должно расцвести. Ты не должна боль превращать в камень».
8. Встреча с корейскими муданами во сне
Во сне наш мозг работает совершенно иначе, чем наяву. Мозг человека – это механизм, который сам по себе представляет некое магнитное поле, способное улавливать то, что недоступно в обычном состоянии. Во сне границы между мирами стираются, и мы можем видеть то, что скрыто от наших глаз в реальности. Именно в этом состоянии духи приходят, говорят, показывают. Именно там, во сне, происходят встречи, которые невозможны в материальном мире.
Я плохо училась в школе и мало смотрела фильмов. Учебники были для меня как чужой язык – непонятный, далёкий, словно написанный не для меня. Сбежав из секты в Корее, впервые за эти 18 лет я, кажется, тогда-то по-настоящему и начала учиться.
Когда я училась в духовной семинарии, то Библия была у меня вся зазубренная и подчёркнутая. Вместо формул и теорем она была мне ближе: там хоть псалмы понятные, там слова, которые доходили до сердца, а не просто до ума. Я учила псалмы наизусть. Духовное мне было куда понятнее наук. Но секта забрала и лишила меня восьми лет. Я молилась за них, работала на них, видела только их тетради с пожеланиями, их молитвы и нужды: покупка земли, домов в Китае, Венгрии… Я ничего тогда и не изучала. Мне даже телевизор запрещали смотреть – только их цели, их достижения.
Самое главное моё образование познало моё тело. Каждый урок оставил след, свои шрамы. Если мафиози гордятся своими татуировками, то я горжусь своими шрамами, которые остались у меня на коже.
В первой книге я писала о пройденных путях, о больших испытаниях, но о «мелочах» молчала. Я считала, что оспа – это мелочь, о ней не стоит писать. Что раковая опухоль – это же мышца, это поверхностное, не стоит упоминания. Но духи указали: «Пиши всё».
