Полная версия
Эхо клятвы
Эхо клятвы
Вадим Щербаков
© Вадим Щербаков, 2026
ISBN 978-5-0069-0135-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Дым от костра был самым уютным запахом на свете. Он смешивался с ароматом лука и чеснока, над которым, причмокивая, колдовал Кэрри. Его енотовьи ловкие пальцы ловко помешивали лапшу в большом железном котле.
«Уэйди, дружок, дров нет, – беззлобно бросил старший брат, не отрываясь от своего дела. – Суп будет жидкий, как слеза. Не порядок».
Уэйди, младший брат Кэрри, только фыркнул. Вечно он, на дрова. Но спорить с Кэрри, когда тот у стола, было бесполезно. Тот смотрел на кипящий бульон так, будто это священный ритуал, а не просто готовка.
«Ладно, ладно, иду, – сдался Уэйди, хватая топор у порога. – Только чур, моя порция – с хрустящей корочкой на дне!»
«Смотри, не заблудись, мечтатель!» – донесся вдогонку смех Кэрри.
Лес был тихим, почти неестественно. Уэйди, рубивший сухую сосну, на секунду замер, почувствовав легкий озноб. Но списал на вечерний ветерок. В голове вертелась мысль о лапше.
Он вернулся с охапкой дров, когда солнце уже почти коснулось вершин. Тишина у дома была… густой. Ни звука сквозь открытое окно, ни стука ножа по доске. Дым из трубы поредел.
«Кэрри? Подгорает!» – крикнул Уэйди, вталкивая дверь плечом.
Котёл стоял на плите, лапша в нём превратилась в холодную, разбухшую массу. А рядом…
Уэйди уронил дрова. Они с грохотом рассыпались по полу.
Кэрри лежал на спине, его обычно аккуратная серая шерсть была слипшейся и багровой. Глубокие, страшные раны пересекали его грудь. Его собственный дробовик, верный «Громовержец», лежал в потухшей каминной золе, ствол погнутый.
Звук, который вырвался из Уэйди, не был криком. Это был сдавленный, животный вой, переходящий в истеричные всхлипы. Он упал на колени, трясущимися лапами пытаясь прикрыть раны брата, как будто это могло что-то исправить. Кровь, теплая и липкая, покрывала его пальцы. Мир сузился до запаха железа и гари, до неподвижного взгляда Кэрри, уставшего в потолок.
«Ты очень зол на ту Скверну?»
Голос был тихим, но четким, словно удар камертона в гулкой пустоте. Уэйди дернулся, застыв. В дверном проеме, не производя ни звука, стояла огромна спортивная мышь. Которая в полтора раза выше Уэйди. На минуточку, рост Уэйди составлял метр семьдесят семь. В простой походной одежде, с кремовой, почти белой шерстью. За его спиной виднелась рукоять длинного винтовочного приклада.
Уэйди не мог выговорить слов. Он лишь судорожно кивнул, по щекам текли горячие потоки.
«Я зовусь Эйдан. Я знал твоего брата, – ответила мышь глубоким мужским голосом и сделала шаг внутрь, её голубые глаза аналитически скользнули по комнате, по следам борьбы, и на мгновение смягчились, глядя на Уэйди. – Он был хорошим стражем. И хорошим поваром. Он бы не хотел, чтобы его лапша пропала».
Эта нелепая, простая фраза пронзила онемение. Уэйди снова всхлипнул.
«Она… она его убила», – прохрипел он.
«Она. И она будет убивать снова, – Эйдан подошел ближе, его голос звучал не как утешение, а как констатация факта. – Орден может научить тебя остановить её. И таких, как она. Месть – плохой мотив. Но защита других – наоборот, хороший. Он у тебя есть».
Эйдан протянул большую, даже, огромную лапу. Не для помощи подняться. Это был жест предложения.
«Я не силён… Я просто…» – бормотал Уэйди, глядя на свои перепачканные в крови лапы, потом на изуродованное оружие брата.
«Сила рождается из Ритма. А твой Ритм сейчас – это боль и ярость, – сказал Эйдан. – Это можно выковать в клинок. Я возьму тебя в ученики. Если решишься».
Уэйди посмотрел на лицо Кэрри в последний раз. Потом поднял взгляд на спокойное, решительное лицо мыши-стража. В его груди, где секунду назад была лишь ледяная пустота, что-то ёкнуло. Не нДом Эйдана оказался не домом, а укреплённой мастерской на отшибе, в скалистом ущелье. Пахло маслом, озоном и сталью. Вместо ковров – схемы оружейных схем на стенах, вместо серванта – верстак, уставленный странными инструментами.
Обучение началось на следующий же день. Без церемоний.
«Твоё оружие – не „Громовержец“ брата. Его ритм был ему под стать – прямой и сокрушающий. Твой будет иным», – заявил Эйдан, подводя Уэйди к тяжелому сейфу.
Он щёлкнул замками и извлёк… нечто. На первый взгляд – компактный, почти изящный пистолет с широким стволом. Но
при ближайшем рассмотрении Уэйди разглядел сложную систему рычагов у рукояти и глубокие канавки-нарезы вдоль всего ствола.
«Это «Шепот Рока». Полуавтоматический револьвер-кастет под патрон.500 Magnum, с системой гидравлического ускорения», – пояснил Эйдан, будто обсуждал погоду. – Он не стреляет очередями. Его ритм – это ритм метронома. Один выстрел. Перезарядка. Ещё выстрел. В нём вся мощь – в точности. Он не рубит площадь, как дробовик. Он пробивает точку. Насквозь.»
Оружие оказалось чудовищно тяжёлым. Первые недели Уэйди просто учился его удерживать, не трясясь от напряжения. Потом
– молниеносно извлекать из кобуры. Потом – целиться. Стрелять Эйдан не разрешал. «Сначала сделай оружие частью руки. Пойми его вес, его баланс. Прослушай его тишину», – твердил Эйдан.
Параллельно шла адская физическая подготовка. Бег с утяжелителями по скалам. Полоса препятствий, которая менялась каждый день. И бесконечные подтягивания на толстой перекладине во дворе.
«96, 97, 98, 99, 100!» – выдохнул Уэйди, его лапы горели огнём, спина онемела. Он повис, как тряпичная кукла, ощущая сладкое, манящее чувство конца.
«Осталось ещё 50», – раздался ровный голос Эйдана с крыльца, где тот чистил свою длинную снайперскую винтовку «Ледяная Тишина».
Уэйди остолбенел. В глазах потемнело от бессильной ярости и усталости. Он хотел сдаться. Но тогда в памяти всплывал холодный котёл и багровая шерсть брата. Стиснув зубы, сквозь рычащую боль, он сделал ещё одно подтягивание. Потом ещё. И ещё. Его мир сузился до хрипа в груди, дрожи в мышцах и ровного счёта в голове.
Так прошло полтора года. Уэйди из тощего енота-мечтателя превратился в подтянутого, жилистого бойца. «Шёпот Рока» стал продолжением его лапы, а не инородным грузом. Он научился чувствовать его отдачу ещё до выстрела, предугадывать смещение. Он изучил десятки паттернов перезарядки и уклонения. Но в его стрельбе не хватало… чего-то. Она была точной, но механической. В ней не было того самого «Ритма», о котором говорил Эйдан.
И вот, в один из дней, мышь-наставник молча кивнул и повёл его в глубь мастерской, в комнату, которую Уэйди никогда раньше не видел.
Посередине пустого бетонного помещения стояла прозрачная панель толщиной в ладонь. За ней, на расстоянии десяти метров, висела простая мишень.
«Пуленепробиваемое стекло. Лучшее, что делают для броневиков, – коротко пояснил Эйдан. – Твоя задача – попасть в центр мишени.»
Уэйди недоумённо посмотрел на стекло, потом на свой пистолет, потом на Эйдана.
«Но… оно же пуленепробиваемое. Его не может пробить пистолетная пуля. Это физически невозм – »
«Мочать», – отрезал Эйдан, и в его голосе впервые за всё время прозвучала сталь, не терпящая возражений. – Ты слушаешь, но не слышишь. Ты стреляешь, но не веришь. Ты используешь оружие, но не резонируешь с ним.»
Мышь шагнула вперёд, и его огромная тень накрыла Уэйди.
«Ты думаешь, мы просто стреляем свинцом? Мы проецируем наш Ритм. Нашу волю. Нашу ярость. Наша цель не в том, чтобы попасть в мишень. Она в том, чтобы донести свой удар сквозь
всё, что стоит на пути. Настоящий Страж может прострелить даже такое стекло. Не потому, что его пуля волшебная. А потому, что его воля – сильнее стали.»
Эйдан отступил на шаг, указывая на стекло взглядом.
«Вот твой последний урок. И последний рубеж перед отбором в Орден. У тебя есть три дня. Потом мы едем. Либо как учитель и ученик, который готов. Либо…» Он не договорил, но смысл повис в воздухе. Либо мы расстаёмся здесь.
Он развернулся и вышел, оставив Уэйди наедине с немым вызовом прозрачной стены и тихим, тяжёлым бременем «Шёпота Рока» у бедра.
Уэйди подошёл к стеклу, потрогал его холодную, абсолютно гладкую поверхность. Оно казалось бесконечно прочным, бесконечно непробиваемым. В груди енота что-то сжалось – смесь страха, отчаяния и того самого глухого, гневного пульса, который родился в день смерти Кэрри.
Он отступил на положенную дистанцию, положил лапу на рукоять. Три дня. Всё, чему он научился за полтора года, должно было свестись к одному-единственному выстрелу. адежда. Нет. Это был первый удар нового, незнакомого пульса. Глухого и гневного.
Он вытер морду тыльной стороной лапы и положил свою дрожащую руку в протянутую лапу Эйдана.
«Научите меня», – прошептал Уэйди. И котёл с переваренной лапшей на плите безмолвно засвидетельствовал эту клятву.
Глава 2
Ритм Металла и Стекла
Дом Эйдана оказался не домом, а укреплённой мастерской на отшибе, в скалистом ущелье. Пахло маслом, озоном и сталью. Вместо ковров – схемы оружейных схем на стенах, вместо серванта – верстак, уставленный странными инструментами.
Обучение началось на следующий же день. Без церемоний.
«Твоё оружие – не „Громовержец“ брата. Его ритм был ему под стать – прямой и сокрушающий. Твой будет иным», – заявил Эйдан, подводя Уэйди к тяжелому сейфу.
Он щёлкнул замками и извлёк… нечто. На первый взгляд – компактный, почти изящный пистолет с широким стволом. Но при ближайшем рассмотрении Уэйди разглядел сложную систему рычагов у рукояти и глубокие канавки-нарезы вдоль всего ствола.
«Это «Шепот Рока». Полуавтоматический револьвер-кастет под патрон.500 Magnum, с системой гидравлического ускорения», – пояснил Эйдан, будто обсуждал погоду. – Он не стреляет очередями. Его ритм – это ритм метронома. Один выстрел. Перезарядка. Ещё выстрел. В нём вся мощь – в точности. Он не рубит площадь, как дробовик. Он пробивает точку. Насквозь.»
Оружие оказалось чудовищно тяжёлым. Первые недели Уэйди просто учился его удерживать, не трясясь от напряжения. Потом
– молниеносно извлекать из кобуры. Потом – целиться. Стрелять Эйдан не разрешал. «Сначала сделай оружие частью руки. Пойми его вес, его баланс. Прослушай его тишину», – твердил Эйдан.
Параллельно шла адская физическая подготовка. Бег с утяжелителями по скалам. Полоса препятствий, которая менялась каждый день. И бесконечные подтягивания на толстой перекладине во дворе.
«96, 97, 98, 99, 100!» – выдохнул Уэйди, его лапы горели огнём, спина онемела. Он повис, как тряпичная кукла, ощущая сладкое, манящее чувство конца.
«Осталось ещё 50», – раздался ровный голос Эйдана с крыльца, где тот чистил свою длинную снайперскую винтовку «Ледяная Тишина».
Уэйди остолбенел. В глазах потемнело от бессильной ярости и усталости. Он хотел сдаться. Но тогда в памяти всплывал холодный котёл и багровая шерсть брата. Стиснув зубы, сквозь рычащую боль, он сделал ещё одно подтягивание. Потом ещё. И ещё. Его мир сузился до хрипа в груди, дрожи в мышцах и ровного счёта в голове.
Так прошло полтора года. Уэйди из тощего енота-мечтателя превратился в подтянутого, жилистого бойца. «Шёпот Рока» стал продолжением его лапы, а не инородным грузом. Он научился чувствовать его отдачу ещё до выстрела, предугадывать смещение. Он изучил десятки паттернов перезарядки и уклонения. Но в его стрельбе не хватало… чего-то. Она была точной, но механической. В ней не было того самого «Ритма», о котором говорил Эйдан.
И вот, в один из дней, мышь-наставник молча кивнул и повёл его в глубь мастерской, в комнату, которую Уэйди никогда раньше не видел.
Посередине пустого бетонного помещения стояла прозрачная панель толщиной в ладонь. За ней, на расстоянии десяти метров, висела простая мишень.
«Пуленепробиваемое стекло. Лучшее, что делают для броневиков, – коротко пояснил Эйдан. – Твоя задача – попасть в центр мишени.»
Уэйди недоумённо посмотрел на стекло, потом на свой пистолет, потом на Эйдана.
«Но… оно же пуленепробиваемое. Его не может пробить пистолетная пуля. Это физически невозм – »
«Мочать», – отрезал Эйдан, и в его голосе впервые за всё время прозвучала сталь, не терпящая возражений. – Ты слушаешь, но не слышишь. Ты стреляешь, но не веришь. Ты используешь оружие, но не резонируешь с ним.»
Мышь шагнула вперёд, и его огромная тень накрыла Уэйди.
«Ты думаешь, мы просто стреляем свинцом? Мы проецируем наш Ритм. Нашу волю. Нашу ярость. Наша цель не в том, чтобы попасть в мишень. Она в том, чтобы донести свой удар сквозь всё, что стоит на пути. Настоящий Страж может прострелить даже такое стекло. Не потому, что его пуля волшебная. А потому, что его воля – сильнее стали.»
Эйдан отступил на шаг, указывая на стекло взглядом.
«Вот твой последний урок. И последний рубеж перед отбором в Орден. У тебя есть три дня. Потом мы едем. Либо как учитель и ученик, который готов. Либо…» Он не договорил, но смысл повис в воздухе. Либо мы расстаёмся здесь.
Он развернулся и вышел, оставив Уэйди наедине с немым вызовом прозрачной стены и тихим, тяжёлым бременем «Шёпота Рока» у бедра.
Уэйди подошёл к стеклу, потрогал его холодную, абсолютно гладкую поверхность. Оно казалось бесконечно прочным, бесконечно непробиваемым. В груди енота что-то сжалось – смесь страха, отчаяния и того самого глухого, гневного пульса, который родился в день смерти Кэрри.
Он отступил на положенную дистанцию, положил лапу на рукоять. Три дня. Всё, чему он научился за полтора года, должно было свестись к одному-единственному выстрелу.
Глава 3
Урок и Осколки
Два дня пули рикошетили от холодной поверхности, оставляя лишь белесые отметины и звон, режущий слух. «Шёпот Рока» в лапах Уэйди был просто куском металла. Его отчаяние росло с каждым выстрелом. Эйдан не появлялся, и эта тишина была хуже любых упрёков.
На рассвете третьего дня в комнате запахло тленом и мокрой землёй. Воздух задрожал, и из тени за стеклом выполз Он. Не сама Скверна, а её эхо – Фантом, сотканный из сомнений Уэйди. Он был похож на искажённое отражение в воде: черты Кэрри, смешанные с чем-то хищным и бесформенным.
«Смотри на него, – прошипел Фантом, бесшумно скользя перед стеклом, указывая на невидимую мишень. – Не получится. У тебя нет его силы. Его ритма. Ты – тень, играющая с игрушкой старшего брата».
Уэйди сжал пистолет, костяшки побелели. Голос липкой гадюкой заползал в уши.
«Эйдан пожалел сироту. Взял из жалости. Через час он придёт, увидит эти жалкие царапины и вышвырнет тебя. И будет прав. Ты – никчёмный страж. Никчёмный брат. Не смог даже дрова вовремя принести…»
В этот момент ядовитая тень на миг замерла, упиваясь собственной жестокостью, глядя ему прямо в лицо. Это была ошибка. Момент абсолютной, самодовольной уязвимости.
Мыслей не было. Было только движение. Рука сама сорвала
«Шёпот Рока» с бедра. Не было тщательного прицела, подсчёта дистанции или воспоминаний об уроках. Была только сжатая в тиски ярость за брата, за свои два дня мук, за этот мерзкий голос. Весь его гнев, вся боль, всё отчаяние сжались в точку перед курком и выплеснулись наружу с рычащим выдохом.
Выстрел грохнул, оглушительно. Пуля не просто полетела – она, казалось, увлекла за собой весь воздух из комнаты.
Фантом, получивший свинец прямо в пустую глазницу, ахнул нечеловеческим, тонким звуком и рухнул, рассыпаясь черной пылью.
В наступившей тишине Уэйди услышал новый звук – тихий, словно вздох. Он опустил пистолет и увидел.
На пуленепробиваемом стекле, прямо на линии выстрела, расходилась паутина трещин от аккуратной, идеально круглой пробоины. А в мишени за ним зияла дыра. Ровно в центре.
Он стоял, не чувствуя веса оружия, смотря на работу своей ярости. Он не думал о стекле. Он думал о том, чтобы заставить голос замолкнуть. И этого оказалось достаточно.
В дверном проеме появился Эйдан. Его голубые глаза перешли с разбитого стекла на мишень, а затем – на лицо Уэйди. В них мелькнуло нечто, похожее на удовлетворение.
«Ритм, – тихо сказал мышь-страж, – это не спокойствие. Это правда. Твоя правда была за стеклом. И ты достучался».
Он кивнул к выходу.
«Собирайся. Отбор начинается».
Уэйди в последний раз взглянул на треснувшую преграду. Это был не просто выстрел. Это была первая фраза в новом, грозном языке, который он только начал изучать. Языке своей воли.
Глава 4
Скала Испытаний
Паровоз, пыхтя и отдуваясь, вгрызался в скалистые склоны. За окном проплывали ледяные пропасти и облака, казалось, плыли ниже поезда. Уэйди, прижавшись лбом к холодному стеклу, не мог оторвать взгляда от нависающей впереди вершины – затерянной в небесах, увенчанной неестественно правильным каменным шпилем. Это была Скала Стражей. Сердце Ордена.
«Эйдан, – наконец проговорил Уэйди, не оборачиваясь. – А что там будет? На отборе?»
Мышь-гигант, чистивший свой оптический прицел тонкой салфеткой, не отвлёкся от дела.
«Увидишь. Всё объяснят на месте. Миссия, правила, угрозы. Моя работа – привести тебя к воротам. Дальше – твоя тропа».
В его голосе не было ни тревоги, ни ободрения. Только факт. Эта бесстрастность обожгла Уэйди сильнее любой насмешки. Он так и не научился читать своего наставника.
На вершине их встретил ледяной ветер, вырывающий дыхание, и вид, от которого закружилась голова: весь мир лежал внизу, как рельефная карта. Эйдан поставил свою огромную сумку на камни и кивнул к зияющему проёму в скале – входу, высеченному в форме пасти древнего зверя.
«Теперь иди сам. Я тебя тут подожду».
Только и всего. Ни напутствия, ни удачи в плечо. Уэйди глубоко вздохнул, ощущая непривычную лёгкость «Шёпота Рока» у
бедра, и шагнул в каменную пасть, оставив учителя в свисте ветра.
Туннель вывел его в гигантский зал, выдолбленный в сердце горы. Воздух дрожал от низкого гула голосов и напряжённого ожидания. Здесь уже собралось около тридцати фурри. Уэйди почувствовал себя букашкой. Рядом с ним, небрежно опираясь на огромный двуручный меч-пилу, стоял бородатый горный волк, размером с медведя. В углу, окутанная дымкой, перешёптывалась пара изящных лис, их глаза сверкали, как у хищников. На уступе выше, обняв колени, сидел юный, нервный дракончик, от которого исходил лёгкий запах озона. Были здесь мыши, рослые олени, массивные барсуки и пара ястребов, чьи крылья были стянуты ремнями за спиной. Все разные. Все опасные. Все – кандидаты.
Внезапно гул стих. На каменный балкон в глубине зала вышли двое. Близнецы. Рыси с идеально симметричными пятнами и холодными, жёлтыми глазами. Они были одеты в идентичные лёгкие доспехи Стражей.
«Внимание, кандидаты, – их голоса прозвучали в унисон, чётко и без эмоций, разносясь эхом. – Правила просты и неизменны. Вы доставлены сюда как наиболее перспективные. Ваша цель – пройти испытание».
Один из близнецов сделал шаг вперёд.
«Испытание – одно. Спуск в Нижние Пещеры и уничтожение одной Скверны. Не фантома, не тени. Полноценного, зрелого враждебного существа. Без помощи извне».
Второй подхватил, и их взгляды, как лезвия, скользнули по толпе.
«Доказательством будет трофей: кристалл ядра, который формируется в их теле. Принесите его к выходу. У вас есть трое
суток. Кто не вернётся с ядром… считается павшим в бою. Снаряжение проверено. Оружие с вами».
Они замолчали, дав словам осесть в сознании. Потом, синхронно, указали на три тёмных прохода в дальнем конце зала.
«Пути ведут вниз. Выбор за вами. Испытание начинается сейчас».
Тишина взорвалась движением. Кандидаты, не глядя друг на друга, ринулись к проходам, растворяясь в темноте. Уэйди замер на мгновение, лапа инстинктивно сжала рукоять «Шёпота Рока». Одно существо. Трое суток. Он посмотрел на три чёрных входа, ощущая, как глухой, гневный ритм в его груди начинает отбивать такт, созвучный биению огромного каменного сердца горы.
Его путь лежал вниз
Глава 5
Кристалл в Темноте
Одиночество в подземелье было иным, чем на вершине. Давящим, живым. Свет белых кристаллов, растущих из стен, был холодным и обманчивым, отбрасывая длинные, шевелящиеся тени. Шёпот эха походил на перешёптывания. Уэйди шёл, замерев слухом, каждый нерв натянут как струна. «Шёпот Рока» был вынут, его тяжёлая рукоять – единственная точка опоры в этом каменном бреду.
Зал открылся неожиданно. Кристаллы здесь были крупнее, сгущаясь в частокол, а в центре… она спала. Или притворялась. Существо, собранное из голых, бугристых мускулов, лишённое шерсти и глаз. Длинные, как тесаки, белоснежные когти на лапах мерно постукивали по камню, высекая искры. Это не был фантом. Это была первобытная плоть Скверны, пахнущая железом и влажной глиной.
Она почуяла его раньше, чем он успел выдохнуть. Беззвучный рывок – и острые пальцы прочертили воздух в сантиметрах от его морды. Уэйди откатился, сердце колотясь в горле. Инстинкт кричал бежать. Но в груди забился тот самый гневный ритм. Ритм котла с лапшой.
Он не стрелял наугад. Он отпустил руку. Первый выстрел – ослепительная вспышка, грохот, раскатившийся по залу. Пуля впилась в мускулистое плечо, вырвав клок плоти. Скверна не закричала. Она взвыла, звук, скребущий по зубам. Второй рывок был стремительнее. Коготь чиркнул по бронежилету, сдирая ткань и оставляя глубокую царапину на пластине. Боль, острая и отрезвляющая.
Уэйди прыгнул в сторону, за кристаллическую колонну. Дробящий удар скверны разнёс её в осколки. Он упал на спину, видя, как тварь заносит лапу для сокрушительного удара. Не было времени на прицел. Был только животный ужас и ярость, сфокусированная в ствол. Он выстрелил снизу вверх, почти уперев пистолет в нависшую грудь чудовища.
Пробил. Через рёбра, через ядро тьмы внутри. Скверна замерла, её тело задрожало, как желе. Потом начало расползаться, не в кровь и кости, а в чёрный, едкий туман, который рассеялся с шипением.
На том месте, где она стояла, остался лишь один предмет. Кристалл. Не белый, как в стенах, а ярко-синий, пульсирующий холодным внутренним светом. Ядро.
Уэйди поднялся, игнорируя боль в груди. Он не разглядывал трофей. Он наступил на кристалл лапой, резко подхватил его, ощутив ледяной холод даже через перчатку, и, не оглядываясь, бросился бежать назад по туннелю, вгрызаясь в темноту. В руке пульсировала чужая смерть. В ушах – бешеный стук собственного сердца. Он сделал это.
Глава 6
Шесть из Тридцати
Возвращение было похоже на выныривание из ледяной воды. Слепящий свет главного зала, после кромешной тьмы пещер, заставил Уэйди зажмуриться. Тишина здесь была иной – не давящей, а пустой и звонкой.
Он остановился, переводя дух. В зале, кроме близнецов-рысей на балконе, стояло лишь несколько фигур. Не тридцать. Шесть.
Он присмотрелся, всё ещё сжимая в лапе леденящий синий кристалл.
Белая мышь-мальчик, почти альбинос, с пронзительными красными глазами. На его спине был закреплён лук с рубиновыми стрелами. Лицо – сосредоточенная невозмутимость.
Рыжая лисица-девочка в походном поношенном плаще. На поясе – две рукояти. Рыжие, как её шерсть, катаны в ножнах у поясницы. Её взгляд был острым, оценивающим.
Волк, чья шерсть была чернее самой глубины пещер. Высокий, молчаливый. У его ног стояла необычная двустволка-вертикалка с прикладом-топором. От него веяло тихой, сдерживаемой силой.
Орлан-мальчик с гордой осанкой и пронзительным взглядом хищной птицы. На бёдрах – пара ухоженных, стильных пистолетов в быстродёрных кобурах. Следопыт-одиночка, читалось в его позе.
Кошка-девочка с нежно-розовой, как лепестки сакуры, шерстью. Контраст ей составляла массивная, футуристичная лазерная пушка, почти равная ей по размеру, которую она держала с неожиданной лёгкостью.
И он сам. Енот Уэйди. С простым, мощным револьвером у бедра и кристаллом Скверны в руке.
«Всего шестеро? – голос Уэйди прозвучал громче, чем он планировал, сорвавшись на полуслове. – Нас же было штук тридцать!»
Близнецы с балкона синхронно повернули к нему головы.
«Выжили – шестеро, – отчеканил первый, и в его голосе не было ни сожаления, ни похвалы. – Остальные пали. Таков отбор. Неспособные умирают. Сильные – служат. Поздравляем. С этого момента вы – Стражи Ордена.»
Второй близнец сделал шаг вперёд, и его слова упали в гробовую тишину зала.
«Знайте свою иерархию. Всего существует пять рангов: Китеде, Катеде, Падоде, Киците и Ритене. Вам присвоен самый низший оперативный ранг – Китеде. Вы – Клинки. Ваша воля – ваше продвижение.»
