Отчим. Порочные уроки

Но я пообещал себе: мы будем двигаться медленно. Если она захочет остановиться – мы остановимся.

Она снова потянулась ко мне, но я положил руки ей на плечи, останавливая.

– Подожди…

Она растерялась, но я легко подхватил её за талию, приподнял и развернул к себе. Через секунду она уже сидела у меня на коленях, оседлав мои бедра. Именно так, как я хотел.

– Вот так?

– Идеально, – выдохнул я.

Я едва коснулся её губ своими. Одну руку я пустил гулять по её спине, остановив ладонь у самой поясницы, прямо над ягодицами. Вторую запустил ей в волосы на затылке.

Провел языком по её губам. Она послушно приоткрыла рот, и я скользнул языком внутрь, пробуя её на вкус. Сначала осторожно, потом смелее.

Я отстранился. Глаза у неё были туманные, расфокусированные.

– Ну как? – тихо спросил я.

– Это… это невероятно, папочка, – прошептала она. – А что мне делать?

Я улыбнулся.

– Просто отвечай мне. Видишь, ты сама открыла рот. Я даже не просил. Твоё тело умнее, чем ты думаешь. Оно само знает, что делать.

– Ладно. Я попробую.

Я снова накрыл её губы своими. На этот раз жестче. По-настоящему.

Оля училась мгновенно. Она начала отвечать, робко касаясь моего языка своим. Смелее, еще смелее.

И тут я понял, что зря сказал про «тело знает, что делать». Потому что её тело решило меня добить.

Пока мы целовались, Оля начала инстинктивно двигать бедрами. Она терлась о мою промежность, прижимаясь мокрым горячим центром к моему стояку. Через тонкую ткань её трусиков и моих штанах я чувствовал этот жар.

Если у меня и были шансы сохранить рассудок, то в этот момент они испарились.

Я не выдержал. Моя рука сама сползла ей на задницу, сжимая мягкую плоть. Оля застонала мне в рот и задвигалась ещё активнее.

И вдруг она резко остановилась. Просто замерла и отстранилась. В её глазах стояли слезы.

– Мне приятно, Никита, правда, – голос у неё дрожал. – Но… я не могу кончить. Никогда не получалось. Даже сама когда пробовала…

Не разрывая зрительного контакта, я скользнул рукой вниз. Мои пальцы легли на влажную ткань её белья, чувствуя жар, исходящий от её тела.

Оля судорожно вздохнула.

– Сейчас мы это исправим, – сказал я и начал медленно потирать её бугорок прямо через влажный хлопок…

Глава 6. Ольга

Я забыла, как дышать. Я просто хватала ртом воздух, глядя в лицо Никиты, пока его рука творила какую-то магию внизу.

Как, чёрт возьми, это может быть так хорошо? Он ведь просто тер меня через ткань трусиков! У меня не было никакого опыта, но я точно могла сказать: это в миллион раз круче, чем мои жалкие попытки сделать это самой. Это вообще другая вселенная.

Его рука продолжала двигаться в том же сводящем с ума ритме, а губы коснулись моего уха.

Он прикусил мочку. Не больно, но ощутимо.

Меня словно током прошибло. Казалось, что нерв от уха идет напрямую туда, вниз. Я вцепилась ему в плечи, чтобы не упасть.

– Ты кончишь для меня, Оля, – прошептал он мне прямо в ухо. – Прямо сейчас… И я буду заставлять тебя кончать снова и снова. До тех пор, пока ты не научишься делать это сама…

От его слов я окончательно поплыла. Я вцепилась в него еще крепче.

Он слегка прикусил мою шею, и я выгнулась дугой.

– Ты будешь хорошей девочкой? – шептал он. – Ты кончишь для меня, Оля?

– Да… – выдавила я. Голос был чужой, хриплый.

– Правильно. Хорошая девочка.

– Да… да, папочка… – проскулила я.

Я пыталась ответить, но язык не слушался. Вместо слов из горла вырывались какие-то нечленораздельные звуки. Но тело отвечало за меня. Я сама начала двигать бедрами, навстречу его руке, усиливая трение.

– Да… Ещё… Ещё!

И тут меня накрыло. Мир перед глазами взорвался фейерверком. Я кричала и дергалась в его руках, а он продолжал удерживать меня, не давая упасть, и я чувствовала каждое движение его пальцев.

Я кричала что-то бессвязное, пока меня трясло.

Потом всё стихло. Я обмякла на нём, как тряпичная кукла. Сил не было даже пальцем пошевелить. В голове было пусто и звонко, а по телу разливалось такое блаженство, что хотелось мурлыкать.

Я обнаружила, что лежу, уткнувшись носом в его плечо. Я больше не двигалась. Его рука замерла, просто плотно прижимаясь к моей промежности.

Мы сидели так минут пять. Я просто приходила в себя, слушая, как бешено колотится сердце. А потом меня накрыла волна энергии. Мне вдруг захотелось свернуть горы.

В пансионе, на уроках анатомии, нам сухо рассказывали про репродуктивную систему. Про приток крови, про сокращение мышц, про эндорфины. Я знала теорию. Я знала, что оргазм – это просто физиологическая реакция, спазм и расслабление.

Какая же это чушь. Какая же это всё ерунда!

Никакой учебник не мог подготовить меня к этому. Это был не «спазм». Это был ядерный взрыв.

Я приподняла голову и посмотрела на него. В его глазах всё ещё горел тот тёмный огонь.

Его твердый член упирался мне в ягодицы через ткань наших штанов. Он был огромным, и он хотел меня. Я это знала.

– Никита… – прошептала я, снова потянувшись к его губам. – Научи меня остальному. Я хочу всё. Прямо сейчас.

Я была готова на всё. Страха больше не было.

Но он вдруг перехватил мои руки и мягко, но настойчиво отстранил меня.

– Нет… Не сейчас…

Я удивленно моргнула.

– Почему?

– Ты только что узнала, что такое оргазм, милая. Это был первый урок.

Он поцеловал меня и посмотрел прямо в глаза.

– А теперь я хочу, чтобы ты закрепила материал. Ты должна сделать это сама…

Я уставилась на него в шоке.

– Сама? Но… как? У меня же не получалось!

– Теперь получится, – усмехнулся он. – Ты видела, что я делал. Ты чувствовала ритм. Просто закрой глаза, вспомни мои руки и позволь своим мыслям улететь туда, куда им хочется.

– Прямо… при тебе?

– Прямо при мне.

Он чмокнул меня в кончик носа и усмехнулся.

– Делай то же, что делал я. И дай волю фантазии. Думай о том, что мы сейчас делали. Думай о том, что мы могли бы сделать.

Я сглотнула. Задача казалась невыполнимой. Но я посмотрела на его губы, на его руки…

Это звучало безумно. Стыдно.

Плевать… Я сделаю это…

Глава 7. Никита

Мне стоит выдать медаль за выдержку. Или сдать в дурдом.

Каждый раз, когда я смотрю на неё, в голове крутится только один сценарий: сорвать с неё одежду и всадить в неё свой член. Прямо здесь и сейчас. По самые яица…

Но сейчас это проблематично. Мы стоим посреди огромного супермаркета, выбираем йогурты, а вокруг снуют пенсионерки и мамочки с детьми.

– Пап, а давай возьмем клубничный? – Оля вертит в руках баночку, невинно облизывая губы. – Или лучше персик?

Я смотрю на её губы и чувствую, как джинсы становятся тесными.

– Бери оба, – хрипло отвечаю я, стараясь не смотреть ей в глаза.

Проблема не в йогурте. Проблема в том, что у нас идет «второй урок». И это, черт возьми, пытка.

Я пообещал себе (и ей), что всё будет постепенно. Когда я лишу её девственности, это должно быть ради неё. Ради её удовольствия, её открытий. А не ради того, чтобы я, как оголодавший зверь, удовлетворил свои потребности.

Оля положила йогурты в тележку и подошла ко мне вплотную.

– Никита, – прошептала она, оглядываясь по сторонам. – Мы скоро домой?

– Ещё хлеб и молоко, – буркнул я, отступая на шаг.

– Я хочу продолжить, – она смотрела на меня своими огромными глазами, полными желания. – Я хочу сделать тебе приятно.

– Оля, мы это обсуждали.

– Но это нечестно! – она надула губы. – Ты учишь меня получать кайф, а сам ходишь… ну, твердый. Я же вижу. Я хочу научиться делать так, чтобы ты кончил. Я хочу чувствовать тебя во рту. Хочу чувствовать, как ты кончаешь.

Я резко затормозил тележку у полки с крупами. Какая-то бабуля с пачкой гречки косо на нас посмотрела.

– Тише, – шикнул я. – Оля, мы в магазине. Тут люди.

Она надулась и замолчала, но её рука незаметно скользнула по моей пояснице.

Она не понимает. Она думает, что я просто играю в недотрогу.

А я спасаю её от самого себя.

Если мы перейдем к моему удовольствию, все мои красивые планы по «постепенному и нежному обучению» полетят к чертям собачьим. Я знаю себя. Если я позволю ей сосредоточиться на мне, я превращусь в эгоистичное животное.

Я просто буду использовать её рот и её тело, забыв о том, что она вообще-то ученица, а не профессионалка. Я буду брать, брать и брать.

О, поверьте, я сделаю ей хорошо. Но в центре внимания буду я, а не она.

И так уже чувствую себя последним уродом из-за того, что вообще позволил этому случиться.

Хотя в голове крутится опасная мысль: если я уже согрешил, если я уже перешел черту, то почему бы не пойти до конца? Меня уже не отмолить.

У неё всё нетронутое. Девственный рот. Девственная киска. Девственная задница.

Блядь.

Хорошо, что мы в супермаркете, а не дома. Публика вокруг – единственное, что удерживает меня от того, чтобы не затащить её в подсобку.

Ей двадцать лет, и еще пару дней назад она думала, что она фригидная или сломанная. Она просила научить её кончать.

И знаете что? Она научилась.

Я проходил мимо её комнаты и услышал сдавленный стон.

– А-а-ах!..

Заглянул в приоткрытую дверь и увидел, как она извивается на кровати. Её лицо раскраснелось, дыхание сбилось.

И когда её накрыло, она не застеснялась. Она распахнула глаза, увидела меня в дверях и улыбнулась. Такой шальной, пьяной улыбкой.

– Я смогла, папочка! – выдохнула она, всё ещё дрожа. – Я сама смогла!

Это был не первый её оргазм. Я уже пару раз доводил её рукой, пока она сидела у меня на коленях (строго через белье, я держал дистанцию, как мог). Видеть шок на её лице, когда она впервые поняла, что это такое, – это было охуенно…

Но сегодня она справилась сама. И теперь она считает, что готова к высшей лиге.

Мы стоим в очереди на кассу. Оля прижимается плечом к моему плечу.

– Никита, – шепчет она мне на ухо, пока кассирша пробивает молоко. – Я хочу всего.