Сорн

Мы ставили этот макет на всеобщее обозрение в актовом зале на родительском собрании. Наши родители ходили вокруг, улыбались, искали глазами дома, где выросли сами. А мы стояли рядом, стараясь выглядеть скромно, но внутри распирало от гордости. Мы были не просто классом. Мы были творцами. Мы были исследователями. «Сорн» больше не был просто крепостью, в которой мы укрывались. Он стал нашим космическим кораблем, а эти стены, парты, доска с мелом – панелью управления. И мы, набравшись опыта, уже не боялись нажимать на кнопки и рычаги, чтобы узнать, что же там, за следующим поворотом нашей школьной, и уже такой интересной, жизни.

Глава 4

К четвертому классу мы уже были не просто группой детей, которых свела вместе школьная программа. Мы стали экипажем. У нашего корабля не было названия, но у него был свой флаг, свой кодекс и свои незыблемые законы. Главный закон был прост: свои своих не бросают. Он работал всегда: когда кто то не мог решить задачу у доски, когда забывал спортивную форму, когда нужно было собрать деньги на общий подарок учителю. Мы были щитом друг для друга, и эта мысль грела изнутри даже в самые холодные и пасмурные дни.

Наше главное пристанище, кроме класса, появилось почти случайно. В дальнем угху рекреации на втором этаже стоял старый деревянный столик и две скамейки. Кто то из наших принес однажды самодельную шахматную доску, расчерченную на картоне, и фигуры, вырезанные из коры. Так началась наша эпоха великих сражений. После уроков, а иногда и на большой перемене, мы собирались вокруг этого стола. Образовалось два непримиримых лагеря: шахматисты и шашисты. Шахматы были для мыслителей, для тех, кто мог сидеть неподвижно полчаса, уставившись на деревянные фигурки. Шашки же были динамичной и азартной игрой, где все решала скорость и немного хитрости.

Я примкнул к шашистам. Азарт был непередаваемый. Мы играли на желание: проигравший должен был сбегать в столовую за компотом для победителя или весь следующий урок писать левой рукой. За доской кипели нешуточные страсти. Мы выработали свою тактику, свои хитрые приемы с красивыми прозвищами вроде «Толбазинская вилка» или «Проходной удар». Болельщики обступали нас плотным кольцом, давали непрошенные советы, и частенько игра заканчивалась всеобщим спором и смехом. Через эти игры мы узнавали друг друга лучше. Тот, кто был тихоней на уроках, здесь оказывался безжалостным и расчетливым тактиком. А самый шумный заводила мог вдруг растеряться и проиграть в три хода. Это было не просто развлечение. Это была еще одна форма общения, честная и прямая.

Наша классная руководительница знала про наше увлечение. Она никогда не запрещала это, только иногда, проходя мимо, замедляла шаг и с легкой улыбкой наблюдала за кипением страстей. Однажды она сказала, глядя на склонившиеся над доской головы: «Хорошая игра. Учит видеть на шаг вперед. И принимать последствия своих решений». Мы тогда не до конца поняли глубину этих слов, но запомнили их.

Дружба наша проверялась и в более серьезных делах. Мы стали постоянными и грозными участниками всех школьных мероприятий. Не было такого конкурса, куда бы мы не пришли всей командой. Осенний бал, спортивные соревнования между классами, смотр строя и песни. Мы не всегда побеждали, но мы всегда были вместе. Подготовка к любому выступлению превращалась в общий праздник. Мы сами придумывали номера, сами мастерили костюмы из подручного материала, сами репетировали после уроков до хрипоты. Чувство локтя стало для нас таким же естественным, как дыхание.

Особенно запомнилась та зимняя неделя, когда половина класса, включая нашего главного запевалу и капитана сборной по футболу, свалилась с гриппом. А у нас как раз на носу были «Веселые старты». Мы могли бы сдаться, отказаться. Но не сдаваться было нашим вторым законом. Оставшиеся в строю срочно перераспределили роли. Я, никогда не отличавшийся скоростью, вдруг оказался на эстафете с мячом. Две наши девочки, никогда не занимавшиеся спортом, вызвались тянуть канат. Мы вышли на эти старты не за победой. Мы вышли, чтобы просто быть. Чтобы показать тем, кто болеет дома, что мы держим фронт. Мы пришли последними, насмешливо хлопали вслед. Но когда мы, уставшие и промокшие, вернулись в класс, нас ждал сюрприз. Наши больные одноклассники, узнав по телефону о результатах, скинулись и заказали нам целый лоток пирожков с картошкой из столовой. Они лежали на учительском столе, завернутые в белую бумагу, еще теплые. В тот момент горечь поражения исчезла без следа. Ее вытеснило теплое, уверенное чувство: мы свои. Настоящие. И это важнее любой грамоты.

К концу четвертого класса мы уже с легкой грустью поглядывали вперед, в большую школу, в пятый класс, где все изменится. Но эта грусть была без страха. Потому что мы знали, что кабинет и учителя поменяются, но этот столик в углу коридора, эта доска с фигурками, этот негласный закон останутся с нами. Мы были уже не просто экипажем. Мы были семьей, которая выросла из маленькой школьной комнаты с большими окнами, и теперь нам было не страшно плыть дальше. Вместе.

Глава 5

Школьные годы имеют свой странный ритм. Они не текут ровно, а вращаются по кругу, и центром этого круга всегда было первое сентября. Но с каждым новым витком мы встречали его по разному.

В пятом классе мы уже шли в школу не по тротуарам, а занимали всю ширину улицы, шумной и уверенной гурьбой. Мы знали, что нас ждет. Знакомый запах краски в коридорах, еще липкий от летнего ремонта. Облезлые объявления на стендах, которые мы читали уже в четвертый раз подряд. Но в этом привычном была своя магия. Мы заходили в свой новый, уже не самый младший класс, и видели на партах свежие учебники, толстые и многообещающие. Кто то радостно листал страницы, предвкушая новые знания. А кто то с грустью смотрел в окно, понимая, что беззаботные летние дни закончились, и впереди только труд и дисциплина. Эта смесь радости и легкой тоски была неизменным спутником первого сентября.

Самым ярким доказательством того, что мы выросли, стало наше новое отношение к учителям, а особенно к нашей первой классной руководительнице. Мы больше не были для нее маленькими детьми, которых нужно водить строем в столовую. Мы стали ее помощниками. И это была не обязанность, а честь. Мы сами вызывались после уроков мыть доску и поливать цветы на подоконнике. Кто то из нас, у кого был самый четкий почерк, помогал заполнять журнал или писать красивые заголовки на классном уголке. Когда нужно было подготовить кабинет к празднику, мы не ждали указаний. Мы сами организовывались. Девочки вырезали из цветной бумаги гирлянды и снежинки. Мальчишки передвигали тяжелые парты и стулья, строя из них импровизированную сцену. Учительница иногда просто сидела за своим столом, наблюдая за нашей кипучей деятельностью с тихой, немного усталой улыбкой. В ее глазах читалось доверие, и мы старались его оправдать.