БАЛКАНСКИЕ ВОЙНЫ 1912–1913. Прелюдия к мировой катастрофе

БАЛКАНСКИЕ ВОЙНЫ 1912—1913

Прелюдия к мировой катастрофе

Джейкоб Гоулд Шурман

Переводчик Владислав Олегович Горнак

Редактор Владислав Олегович Горнак

Дизайнер обложки Владислав Олегович Горнак

© Джейкоб Гоулд Шурман, 2026

© Владислав Олегович Горнак, перевод, 2026

© Владислав Олегович Горнак, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-2963-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие ко второму изданию

Интерес к Балканским войнам 1912—1913 годов превзошёл ожидания издателей этого тома. Первое издание, вышедшее пять месяцев назад, уже распродано, и теперь требуется второе.

Тем временем разразилась и продолжается по сей день война, которую принято считать величайшей за всю историю человечества. В ней уже участвуют пять из шести великих держав и три небольших европейских государства, а также Япония и Турция, и в любой момент могут быть втянуты другие страны Европы, Азии и Африки, которые уже находятся в зоне военных действий.

Эта многонациональная война началась из-за ситуации на Балканах. Она началась 28 июля с объявления Двойственной монархии1 о том, что с этого момента Австро-Венгрия находится в состоянии войны с Сербией. И основной причиной этого заявления, изложенной в ноте или ультиматуме, предъявленном Сербии, было обвинение в том, что сербские власти поощряли пансербскую агитацию, которая представляла серьёзную угрозу целостности Австро-Венгрии и уже привела к убийству наследника престола в Сараево.

Никто не мог наблюдать за Балканскими войнами 1912—1913 годов с близкого расстояния, не замечая на заднем плане, а иногда и на переднем, колоссальных фигур соперничающих держав – России и Австро-Венгрии. На это явление обращалось внимание в разных частях книги, особенно на заключительных страницах.

Вопрос о Балканских войнах 1912—1913 годов, несомненно, был выгоден России. Благодаря своей постоянной дипломатической поддержке она сохранила дружбу и заслужила благодарность Греции, Черногории и Сербии; а благодаря своему заступничеству, пусть и запоздалому, за притязания Румынии на территориальную компенсацию за благожелательный нейтралитет во время войны союзников против Турции, она завоевала дружбу доминирующей балканской державы, которая до тех пор считалась незыблемым восточным форпостом Тройственного союза. Но хотя Россия и одержала победу, она не получила всего, на что рассчитывала. Сам её триумф в Бухаресте был доказательством того, что она утратила влияние на Болгарию. Это славянское государство после войны с Турцией попало под влияние Австро-Венгрии, которая, несомненно, подстрекала его к конфликту с Сербией и другими союзниками в недавней войне с Турцией. Россия не смогла предотвратить вторую Балканскую войну между союзниками. Повестка, которую царь направил королям Болгарии и Сербии 9 июня 1913 года с требованием во имя панславизма подчинить свои разногласия его решению, не возымела желаемого эффекта, в то время как это утверждение российской гегемонии в балканских делах значительно усилило австро-венгерские настроения. Однако этот поступок царя стал чётким сигналом и доказательством для всего мира, что Россия считает славянские государства на Балканах объектами своей особой заботы и защиты.

Первая Балканская война – война союзников против Турции – закончилась так, что это удивило весь мир. Все ожидали победы турок. То, что турки однажды будут изгнаны из Европы, было общепризнанным, но столь же незыблемой была вера в то, что их изгонят великие державы или некоторые из великих держав. Никто не мог себе представить, что маленькие независимые балканские государства сами справятся с этой задачей, – никто, за исключением, возможно, правительства России. И пока Россия радовалась победе балканских государств и поражению своего светского соседа-мусульманина, Австро-Венгрия смотрела на это не только с изумлением, но и с разочарованием и досадой.

Дело в том, что современная дипломатия австро-венгерского правительства основывалась на предположении, что балканские государства будут покорены Турцией. И её неизменная политика заключалась в том, чтобы, с одной стороны, держать Сербское королевство маленьким и слабым (поскольку Двойная монархия сама по себе была важным сербским государством), а с другой стороны, расширять свои владения в Адриатике, а также продвигаться через Новопазарский санджак и Македонию к Салоникам и Эгейскому морю, когда придёт время добиться этой уступки от султана, не провоцируя европейскую войну. В 1908 году казалось, что настал благоприятный момент для первого шага, и австро-венгерское правительство выдвинуло проект по соединению боснийской и македонской железнодорожных систем. Но единственным результатом стало прекращение сотрудничества, которое в течение нескольких лет поддерживалось между правительствами Австрии и России в вопросе проведения реформ в Македонии. И теперь результатом Балканских войн 1912—1913 годов стало фактическое изгнание Турции из Европы и территориальное расширение Сербии и братского ей государства Черногории за счёт присоединения тех самых турецких владений, которые находились между австро-венгерской границей и Эгейским морем. Австро-венгерская политика потерпела крах во всех отношениях.

Дипломатии Баллплац2 можно приписать лишь один успех. Исключение Сербии из Адриатического моря и создание независимого государства Албания были достижением графа Берхтольда, министра иностранных дел Австро-Венгрии. Новое государство с самого начала было пороховой бочкой, а после ухода принца Вильгельма Видского правительство, всегда бессильное, погрузилось в хаос. Вмешательство соседних государств неизбежно. И только в прошлом месяце южная часть Албании, то есть Северный Эпир, была оккупирована греческой армией с целью положить конец кровавой анархии, которая царила там до сих пор. Это действие не станет неожиданностью для читателей данного тома. Оккупация, или, скорее, повторная оккупация, объявлена греческим правительством временной и, по всей видимости, одобрена всеми великими державами. На остальной территории Албании потребуется аналогичное вмешательство для установления порядка и защиты жизни и имущества жителей без различия расы, племени или вероисповедания. Сербия, возможно, управляла бы страной, если бы великие державы по наущению Австро-Венгрии не вынудили её вывести свои войска. Изгнание из Адриатики отбросило её обратно к Эгейскому морю, в результате чего Болгария лишилась Центральной Македонии, которая была аннексирована Грецией и Сербией, предположительно, по договорённости, удовлетворившей последнюю, о выходе к морю в Салониках.

Войну, объявленную Австро-Венгрией Сербии, можно в какой-то степени рассматривать как попытку свести на нет в интересах первой огромные преимущества, которые Сербия получила напрямую, а Россия – косвенно в результате Балканских войн 1912—1913 годов. То, что Россия поддержит Сербию, было так же легко предвидеть, как и любое другое политическое событие в будущем. А действия Германии и Франции после начала войны между их союзниками были само собой разумеющимися. Если австро-германский союз победит в войне многих наций, он, несомненно, получит контроль над восточной частью Адриатического моря и откроет себе путь к Эгейскому морю. Действительно, в таком случае немецкая торговля и политическое влияние беспрепятственно распространятся по континентам от Северного моря до Персидского залива и Индийского океана. Турция – друг и союзник, но даже если бы Турция была враждебно настроена, у неё не хватило бы сил противостоять таким победителям. А балканские государства после поражения России будут вынуждены признать превосходство Германии.

С другой стороны, если союзники одержат победу в войне многих народов, Сербии и, возможно, Румынии будет позволено аннексировать провинции, занятые их соратниками в рамках двуединой монархии, и расширение Сербии до Адриатического моря будет гарантировано. Балканские государства почти неизбежно попадут под контроль России, которая станет хозяйкой Константинополя и получит неограниченный выход к Средиземному морю через Босфор, Мраморное море и Дарданеллы.

Волей обстоятельств судьба народов Балкан вновь оказалась в руках войны. Поэтому нельзя исключать, что некоторые или все эти государства могут быть втянуты в нынешний колоссальный конфликт. В 1912—1913 годах в ходе первой войны Болгария, Греция, Черногория и Сербия объединились против Турции; а во время второй войны Греция, Черногория и Сербия объединились с Румынией против Болгарии, на которую также независимо напала Турция. Никто не может предсказать, что произойдёт в 1914 или 1915 году. Но если этот ужасный пожар, который уже опустошает Европу, сотрясает все континенты и будоражит все океаны земного шара, перекинется на Балканы, можно рискнуть предположить, что Греция, Черногория, Сербия и Румыния объединятся на стороне союзников и что Болгария, если её не увлекут заметные победы Австро-Германии, останется нейтральной, – если, конечно, другие балканские государства не привлекут её на свою сторону, что они, несомненно, могли бы сделать, если бы достигли высот необычной государственной мудрости, признав её притязания на ту часть Македонии, в которой преобладает болгарский элемент, но которая была уступлена её соперникам по Бухарестскому мирному договору.

Но я сказал достаточно, чтобы показать, что как по своим истокам, так и по своим последствиям этот ужасный катаклизм, от которого сейчас страдает цивилизованный мир, неразрывно связан с Балканскими войнами 1912—1913 годов. И в заключение я выражаю надежду, что настоящий том, в котором действительно мало места уделено военным вопросам и совсем нет места зверствам и массовым убийствам, может оказаться полезным для читателей, стремящихся понять глубинные условия, причины и последствия этих исторических сражений. Благосклонность, уже проявленная к этой работе, и быстрое расхождение первого издания3 кажутся некоторым оправданием этой надежды.

ДЖЕЙКОБ ГОУЛД ШУРМАН.26 ноября 1914 года.

Введение

Изменения, произошедшие на карте Европы в результате Балканских войн 1912—1913 годов, были не просто поводом, а причиной, и, вероятно, самой весомой и, безусловно, самой насущной из всех причин, приведших к мировой войне, которая с лета 1914 года бушует с невиданной силой.

Если бы балканские союзники после их победы над Турцией не поссорились между собой, если бы в 1913 году не было второй Балканской войны, если бы турецкие провинции, отторгнутые у Порты объединёнными силами Болгарии, Греции, Сербии и Черногории, были разделены между победителями либо дипломатическим путём, либо арбитражем, то всем была бы оказана существенная справедливость, никто из них не был бы унижен, а их умеренность и согласие воздали бы должное их достижениям, а Великие державы, возможно, смогли бы добиться согласия Австро-Венгрии на необходимое расширение Сербии и экспансию Греции до Салоник и за их пределы.

Но начало Второй Балканской войны свело на нет все эти радужные перспективы. И Болгария, которая сама её спровоцировала, оказалась в окружении врагов, среди которых были не только её недавние союзники по борьбе с Турцией, но и сама Турция, и даже Румыния, которая сохраняла нейтралитет во время Первой Балканской войны. Разумеется, Болгария потерпела поражение. И была жестоко наказана. Она была лишена значительной части территории, которую она только что отвоевала у Турции, включая её самые славные поля сражений; её исконные провинции были расчленены; её выход к Эгейскому морю был серьёзно затруднён, если не заблокирован практически; и, что самое горькое и трагичное из всех, освобождение болгар в Македонии, которое было главным объектом и мотивом её войны против Турции в 1912 году, было сорвано и стало безнадёжным из-за греческой и сербской аннексий македонской территории, простиравшейся от Месты до Дрина с крупными городами Салоники, Кавала и Монастир, которые в патриотическом национальном сознании долгое время рассматривались как незыблемые точки «явной судьбы» Болгарии.

В заключительной части этого тома показано, что ответственность за развязывание Второй Балканской войны лежит на Болгарии. Однако непримиримая и воинственная политика Болгарии была настолько недальновидной, опасной, глупой и безумной с точки зрения её собственных интересов, что даже в то время казалось, будто ею руководит какая-то внешняя сила с какой-то скрытой целью. Однако никаких доказательств этому не было. Но намёки на эти подозрения явно присутствовали уже в первом издании этого сборника, которое, как можно вспомнить, вышло ещё до начала Великой европейской войны. Так, на странице 103 задаётся вопрос:

«Должны ли мы предположить, что есть основания подозревать, что

Австро-Венгрия подстрекала Болгарию к войне?»

И снова, на странице 108, в связи с приказом генерала Савова о наступлении на греческие и сербские войска, положившем начало Второй Балканской войне, был задан вопрос:

«Действовал ли генерал Савов по собственной инициативе? Или есть доля правды в утверждении, что король Фердинанд после долгих консультаций с австро-венгерским министром поручил генералу отдать этот приказ?»

Теперь на эти вопросы можно ответить с полной уверенностью. То, что было лишь предположением на момент написания этой книги, сегодня стало несомненным фактом. Доказательства предоставлены высшими инстанциями как Италии, так и России.

Когда началась Вторая Балканская война, Сан-Джулиано был премьер-министром Италии. Недавно он обнародовал факт, что в то время – летом 1913 года – австро-венгерское правительство сообщило итальянскому правительству о своём намерении объявить войну Сербии и потребовало в соответствии с условиями Тройственного союза о содействии со стороны Италии и Германии. Итальянское правительство отвергло обязательства, на которые его вынуждала Австро-Венгрия, и прямо заявило, что Тройственный союз не имеет никакого отношения к агрессивной войне. Тот факт, что Австро-Венгрия в то время не объявила войну Сербии – возможно, потому, что её отговаривали и Германия, и Италия, – тем более показателен, учитывая её воинственный настрой, что она настойчиво подталкивала Болгарию к тому, чтобы та нанесла удар по их общему сопернику.

Этот вывод подтверждается позитивным заявлением российского правительства. В сообщении, сопровождающем объявление войны Болгарии от 18 октября, есть следующий отрывок:

«Победоносная война объединённого балканского народа против его древнего врага, Турции, обеспечила Болгарии почётное место в славянской семье. Но по наущению Австро-Германии, вопреки совету российского императора и без ведома болгарского правительства, князь Кобургский 29 июня 1913 года двинул болгарские войска против сербов».

«Кобургский принц» – это, конечно же, Фердинанд, король Болгарии. То, что он действовал под влиянием Австро-Венгрии, напав на своих балканских союзников в то роковое воскресенье 29 июня 1913 года, уже не вызывает сомнений. Но какие бы выводы мы ни делали из этого факта, он, безусловно, позволяет взглянуть на действия Болгарии, развязавшей Вторую Балканскую войну, с менее безнадёжной и отчаянной точки зрения, чем могло показаться на первый взгляд. Разве за ней не стояла Австро-Венгрия? И разве Австро-Венгрия в то время не сообщила своему итальянскому союзнику, что намерена объявить войну Сербии?

Но каким бы ни было объяснение, «молния», выпущенная в 1913 году, не ударила по Сербии до 28 июля 1914 года, когда Австро-Венгрия официально объявила ей войну. Поводом послужило убийство месяцем ранее наследника престола эрцгерцога Франца Фердинанда и его супруги, герцогини Гогенберг, на улицах Сараево. Однако убийство не было причиной войны. Причиной послужило то же, что побудило Дунайскую монархию объявить войну Сербии летом 1913 года, а именно недовольство территориальным расширением Сербии в результате Первой Балканской войны и опасения по поводу пансербской агитации и пропаганды, последовавших за победой Сербии над Турцией. Впоследствии эти мотивы усилились после победы Сербии над Болгарией во Второй Балканской войне. Отношения Австро-Венгрии с Сербией были крайне напряжёнными с октября 1908 года, когда Австро-Венгрия аннексировала турецкие провинции Боснию и Герцеговину, которыми по условиям Берлинского договора управляла с 1878 года. Жители Боснии и Герцеговины – сербы, как и жители Далмации на западе и Хорватии на севере, которые уже находились под властью двуединой монархии. Таким образом, новая аннексия стала смертельным и окончательным ударом по национальным устремлениям сербского народа и вызвала резкое неприятие у тех, кто уже был объединён и «выкуплен» в Королевстве Сербия. Вторым катастрофическим последствием аннексии стало то, что Сербия оказалась полностью отрезанной от моря. Сербское население Далмации и Герцеговины имело выход к Адриатическому морю на значительном участке восточного побережья, но давняя надежда Сербии стать приморским государством после присоединения сербских провинций Боснии и Герцеговины окончательно рухнула. Она протестовала, взывала к разуму, угрожала, но, поскольку за Австро-Венгерскую империю выступала Германия, а Россия всё ещё была слаба после войны с Японией, ей пришлось подчиниться превосходящей силе.

Во время войны Балканских союзников против Турции Сербия предприняла ещё одну попытку выйти к Адриатическому морю – на этот раз через Албанию. Она перебросила свои войска через горы этой почти непроходимой страны и вышла к морю в районе Дураццо. Но по требованию Австро-Венгрии европейские державы вынудили Сербию отступить, а несколько недель спустя ей пришлось снять осаду Скутари. Затем Сербия двинулась в сторону Эгейского моря, и Вторая Балканская война дала ей новую возможность. Бухарестский договор и соглашение с Грецией гарантировали ей выход к морю через Салоники. Но этот план оказался не менее неприемлемым для Австро-Венгрии, чем более ранняя идея о расширении Сербского королевства до Адриатического моря за счёт присоединения турецких провинций Боснии и Герцеговины.

Дело в том, что, если взглянуть на ситуацию беспристрастно и объективно, мы увидим, что идеалы, цели, политика и интересы сербов и сербской нации действительно были несовместимы с идеалами, целями, политикой и интересами австрийцев и венгров. Любое усиление Сербского королевства, любое расширение его территории, выход к морю, особенно к Адриатическому, любое усиление национального самосознания его народа представляли опасность для двуединой монархии. Помимо немцев, контролирующих Австрию, и венгров, контролирующих Венгрию, в Австро-Венгерскую империю входят многие миллионы славян, а южные славяне принадлежат к той же языковой группе и говорят практически на том же языке, что и жители Сербского королевства. Австрия и Венгрия не могут добраться до своих портов на Адриатике – Триеста и Фиуме – без того, чтобы не пройти через территорию, населённую южными славянами.

Таким образом, чтобы Австрия и Венгрия не оказались отрезанными от моря, они должны были любой ценой предотвратить поглощение своих южнославянских подданных Сербским королевством. Пансербизм угрожал целостности Австро-Венгерской империи и её положению на Адриатике. Таким образом, основными чертами балканской политики Австро-Венгрии были безжалостное подавление национального самосознания среди её южнославянских подданных – жителей Хорватии, Далмации, Боснии и Герцеговины; бдительное и ревностное противодействие любому расширению территории или ресурсов Сербского королевства; а также твёрдая и непоколебимая решимость не допустить выхода Сербии к Адриатическому морю.

Новая Сербия, возникшая в результате Балканских войн 1912—1913 годов, вызывала беспокойство и даже тревогу у государственных деятелей Вены и Буды-Пешта. Расовые и национальные устремления южных славян, уже пробудившиеся в Дуальной монархии, усилились после великих побед, одержанных их сербскими братьями над турками и болгарами, а также после того, как в результате этих побед независимое Королевство Сербия значительно расширило свои территории. Не станет ли Великая Сербия магнитом, который притянет родственных славян из Боснии, Герцеговины, Далмации и Хорватии, отделившихся от чуждой им империи? Венской дипломатии действительно удалось изолировать Сербию от Адриатики, но это не помешало ей расширить свои территории и получить выход к Эгейскому морю.

Однако выход к Эгейскому морю не был такой серьёзной проблемой, как выход к Адриатическому. Тем не менее экспансия Сербии на юг через территорию Македонии, которую она отвоевала у Турции, узаконенная Бухарестским мирным договором, свела на нет мечты Австро-Венгрии о расширении влияния через Нови-Базар и Македонию до Эгейского моря и превращении Салоник в базу для крупной и прибыльной торговли со всем Ближним и Средним Востоком.

Таковы были условия национальной трагедии. Они переросли в великую международную войну, самую масштабную и ужасную из всех, что когда-либо велись на этой планете.

В заключение, возможно, стоит отметить, как соотносятся балканские воюющие стороны 1912—1913 годов с двумя группами воюющих сторон в нынешнем мировом конфликте.

Балканские народы, преследуемые призраками Лондонского и Бухарестского договоров и страхом перед великими державами, определяют свою позицию. Объявление Австро-Венгрией войны Сербии, положившее начало нынешнему катаклизму, закрепило за Сербией и Черногорией статус врагов. Хорошие отношения, которые долгое время существовали между императором Вильгельмом и Портой, гарантировали Центральным державам поддержку со стороны Турции, которая быстро выступила на их стороне. Желание отомстить за ущерб, нанесённый Бухарестским мирным договором, и перспектива территориального расширения за счёт братской славянской нации на западе привели Болгарию (на которую также повлияли победы германских войск) в одну группу с Турцией, её врагом в Балканских войнах 1912—1913 годов. Вскоре у Болгарии появилась возможность отомстить. Именно болгарская армия в сотрудничестве с австро-германскими войсками захватила Сербию и Черногорию и вытеснила национальные армии за пределы их собственных территорий на чужую землю. Если ход войны изменится и державы Антанты одержат верх на Балканах, эти изгнанники из Сербии и Черногории, которые после отдыха, реорганизации и перевооружения на Корфу этим летом были переброшены Францией и Англией в Салоники, могут с удовольствием разорить территорию братского славянского государства – Болгарии – в духе разобщённости и междоусобиц всей балканской истории. Судьба и будущее Болгарии, Сербии и Черногории теперь зависят от исхода великого европейского конфликта. То же самое можно сказать и о Турции, в которую российские войска, пройдя через Кавказ, вбили опасный клин, протянувшийся через Армению в сторону Месопотамии. Румыния до сих пор придерживается политики нейтралитета, которой она так успешно следовала во время Первой Балканской войны. Учитывая её географическое положение – на юге от неё находится Болгария, на севере – Россия, а на западе – Австро-Венгрия, – она не может позволить себе отказаться от этой политики до тех пор, пока судьба не решит более однозначно в пользу одной из сторон. Единственной стороной, участвовавшей в Балканских войнах, осталась Греция, и положение Греции, хоть и не такое трагическое, как положение Сербии, должно быть крайне унизительным для греческого народа и всей эллинской расы.

Когда началась война, Венизелос ещё был премьер-министром Греции. Его политика заключалась в том, чтобы оказать верную поддержку Сербии, как того требовал договор между двумя странами; защищать Новую Грецию от Болгарии, которой, однако, он был готов пойти на некоторые уступки в обмен на взаимность; а также присоединиться к Антанте и активно сотрудничать с ней в обмен на территориальные компенсации в Малой Азии. С другой стороны, король Константин, судя по всему, считал, что война великих держав на Балканах фактически аннулировала договор между Грецией и Сербией и что в любом случае сопротивление Греции Центральным державам бесполезно. Позитивная программа короля заключалась в том, чтобы сохранять нейтралитет между двумя противоборствующими сторонами и в то же время поддерживать боеготовность греческой армии. Греческий народ колебался между этими двумя вариантами, но король, пользовавшийся полным доверием генерального штаба, настоял на своём, и кабинет Венизелоса был заменён на другой, поддерживавший политику нейтралитета Греции и мобилизации греческой армии.

При всех обстоятельствах это была чрезвычайно сложная политика, которую было трудно проводить успешно. Каждая из противоборствующих сторон требовала особых привилегий; в стране не было единства по вопросу нейтралитета; содержание мобилизованной армии разоряло страну; а взгляды и симпатии величайшего государственного деятеля современной Греции, находившегося у власти и вне её, были диаметрально противоположны взглядам короля-воина, одержавшего победу, и, несомненно, королевы, сестры германского императора. Это состояние было неустойчивым и не могло долго сохраняться. Оно было нарушено 26 мая 1916 года, когда болгары вторглись на территорию Греции и захватили форт Рупель, один из ключевых пунктов в долине Струмы и в Восточной Македонии. Города Серес и Драма с их многочисленным греческим населением и даже Кавала оказались в опасности, и греческий народ, похоже, был крайне обеспокоен сложившейся ситуацией. В своей газетной статье господин Венизелос с горечью задаётся вопросом: