Книга, на которую вы смотрите

Книга, на которую вы смотрите

Максим Сень

© Максим Сень, 2026

ISBN 978-5-0069-3120-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

[ВСТУПЛЕНИЕ]

Однажды, когда земля обошла солнце дважды, ветер кружил листву, а дождь омывал её. За окном, в доме, пылал камин. На столе лежала тетрадь. Перед ней сидел мужчина и, о чём-то размышляя, смотрел на волнистый огонь.

В окно влетела муха и, не ведая своей судьбы, принялась летать по комнате. Она присела на тетрадь, на белую, как снег, бумагу. Увидев это, человек бездумно хлопнул по ней.

И теперь навеки впечатан в белую бумагу и след мухи, и само это размышление в тетради!

…

И так начнем!

Новая Жизнь

Я попытался открыть глаза, но какая-то ткань мешала мне это сделать. Попытка пошевелиться отозвалась болью во всём теле; не найдя сил двигаться, я снова уснул.

Меня разбудила музыка – звуки классической мелодии, лившейся из граммофона. Я попытался подняться, но незнакомый голос велел мне не вставать. Я так и сделал, поскольку не понимал, что происходит. Полежав немного, я заметил, что боль в теле утихла, лишь слегка болела голова, а само тело было ватным.

– Можно снять с головы эту штуку? – сказал я.

– Да! Секунду!

Я почувствовал прикосновение, освобождающее меня от повязки. И вот, наконец, мои глаза открылись, слегка щипля от мягкого света. Я приподнялся, осмотрелся и сел. Комната была уютной, но разбросанные повсюду вещи выглядели неопрятно. Напротив меня сидел мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами и бородой, высокий и плотный, в рубашке и вельветовых штанах.

– Я уж думал, ты не выживешь! – сказал он с ухмылкой.

– Где я? Кто я? Кто ты? – это были первые слова, что пришли мне в голову, хотя в ней была пустота, и, как я ни старался, я не мог понять самого главного – кто я?

– Ты в доме человека, которому ты подарил дни, не отравленные алкогольным дурманом, – я снова увидел его ухмылку. – Пойдём на кухню, я заварю чай и всё объясню.

Мы прошли через три комнаты, прежде чем попали на кухню; дом был просторным. Первое, на что я обратил внимание на кухне, – это пустые бутылки из-под разного алкоголя, валявшиеся повсюду. Кухня, как и весь дом, была весьма просторной. Пока я осматривался, он поставил на стол чай, пахнущий травами, пододвинул мне стул, а сам сел напротив. Я присел, и он начал говорить:

– Я подобрал тебя на обочине дороги, когда шёл за очередной бутылкой. Видимо, тебя сбила машина: голова была разбита, тело в ссадинах. Я принёс тебя сюда и ухаживал за тобой. И вот ты на ногах! Скорее всего, у тебя потеря памяти, раз ты спрашиваешь, кто ты такой. Я узнавал – в розыск никого не объявляли, видимо, ты не из местных. – У меня вдруг возникло странное чувство прикосновения к прошлому, но ничего не прояснилось, лишь мелькнула мимолётная головная боль. – Тебе ещё нужно поспать, ложись.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Можешь называть меня Макс. А как называть тебя?

– Не знаю. Как хочешь.

– Тогда я буду звать тебя Джон! – он улыбнулся.

– Окей! – ответил я улыбкой на улыбку.

Я спросил, какие вещи были при мне. Макс ответил, что это была изорванная одежда, которую он выбросил, и вот этот крестик. Ни документов, ни чего-либо ещё не было. Он сказал, что мне повезло, ведь у нас с ним одинаковый размер, и я могу брать любую его одежду. Я пошел спать, набираться сил, туда, где лежал до этого. Лёжа, я подумал, что он сказал о везении скорее в контексте одежды, чем того, что я остался жив. Подумал и о крестике – видимо, я верующий. Больше я ни о чём не мог думать и уснул.

Проснувшись на следующий день, я почуял запах еды. Встав и испытывая сильный голод, я пошёл на кухню. Макс уже накрыл на стол. На столе была запечённая рыба в сметанном соусе с гречкой. Пока я ел, то думал, что это самая вкусная еда в моей жизни.

– Вкусно?

– О-о-о! Да!

– Ты многого не помнишь, вот и пробуешь всё впервые, к тому же ты чертовски голоден.

– Не особо здорово знать, что ты одинок, когда пытаешься вспомнить, кто ты и где жил.

– Не говори так. Ты обрёл то, о чём многие мечтают. Ты мыслями возрождён. Да, у тебя нет дома, потому что ты не помнишь, где он, но теперь твой дом – это весь мир. К тому же дом – не самое главное в жизни. Многие люди никогда не имели собственного дома и жили при этом очень даже неплохо.

– Макс! По-моему, человек должен знать свой родной край, а также детство и родных!?

– Возможно, Джон. В детстве мы забирались на крыши, деревья, горы или любую другую возвышенность, пытаясь увидеть, что там, за горизонтом. Строили хижины, убегали гулять подальше от дома, чтобы узнать, что там, где мы не были. Убегали на рассвете и возвращались, когда начинали светить первые звёзды. Но, повзрослев, мы перестаём интересоваться тем, что творится за пределами наших домов и городов.

– На что ты намекаешь, Макс?

– Знаешь, Джон, я скажу то, что никому ещё не говорил. Я люблю людей, но не очень им доверяю. Мне было плевать на всех, когда я нашёл тебя. Ухаживая за тобой, я не пил всё это время, хотя пил постоянно с тех пор, как умерла моя жена. Её тоже сбила машина; наверное, из-за схожести ситуации я и обратил на тебя внимание. Мы все умрём рано или поздно – так задумало время. Но то, как мы живём и как умираем, играет огромное значение в жизни каждого человека. (Он закурил). Ничего не меняется: смерть, рождение детей, богатые, бедные, болезни и войны. Всё это было и будет. С самого детства нам промывают мозги: родители, детский сад, школа, друзья, институт, работа и общество. А ты всё это забыл. Повсюду мир пафоса, денег и корысти. А также секса, злобы и добра – и всё это в салате, который мы едим ежедневно. Люди перестали верить; в древности вера была куда глубже. Нам плохо, потому что у нас есть воспоминания; если бы мы чего-то не помнили, жить было бы куда интереснее, а еда – вкуснее, как тебе эта рыба с гречкой. – Он улыбнулся, и я тоже. (Макс потушил сигарету). – Иногда меня воротит от самого себя, Джон! Да! Ощущение свободы, наверное, один из самых важных жизненных факторов. Вот почему молодые творят глупости, нарушают правила и делают, что хотят, – думают, они свободны, что это их выбор. Заблуждение. Ведь они всё равно зависят от родителей, да и во взрослой жизни заведено: если хочешь хорошо жить, ты должен отказываться от многих радостей и делать то, что не хочешь. Это и есть взрослая жизнь. А молодёжь просто переваривает этот салат в своих желаниях и действиях. Мы все мечтаем быть свободными, и все мы заложники прошлого. Наверное, амнезия – лекарство от этого.

– Хочешь сказать, то, что со мной случилось, – к лучшему?

– Да, Джон, именно так!

– Пожалуй, мне нравятся твои слова, и я соглашусь.

– А как же жизнь, ради которой можно умереть! – я увидел его улыбку, не то ухмылку, а может, и вовсе отчаяние.

Я выслушал его речь. Она мне понравилась. Но всё же мне хотелось вспомнить, кто я.

Я поблагодарил его за еду. Спросил, кем он работал, но услышал нежелание говорить о прошлом. Он попросил не расспрашивать о его жизни, сказав, что сам расскажет, когда сочтёт нужным. Макс попросил помочь ему наколоть дрова.

Когда мы вышли на улицу, было около двух дня. Мы находились за городом, в лесу. Вокруг росли большие деревья, неподалёку шумела река, и меня обрадовало, что на дворе было начало лета. Макс, как и ранее, с ухмылкой произнёс: «Запомни этот день: сегодня ты появился на свет. Тебе около тридцати лет!»

Мы принялись колоть дрова. Макс рассказал, что переехал сюда, когда умерла его жена. Он не мог находиться в центре общества без неё. Здесь он занимался охотой и рыбалкой. Временами, когда не пил, он спал в палатке у реки – это помогало ему уснуть. Закончив с дровами, он показал мне тропу, ведущую к посёлку, а также живописные места, где любил опустошить очередную бутылку. Сказал, что живёт на накопленные за жизнь деньги, и ему вполне хватает. А ещё – что ему семьдесят лет, на что я ответил комплиментом о его хорошем внешнем виде. К вечеру мы вернулись в дом, выпили кофе. Ложась отдыхать, я начал обдумывать услышанное. Потом понял, что мысли мешают уснуть. Повернувшись набок и пытаясь очистить голову, я провалился в сон.

Проснувшись на следующее утро, я подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Пытаясь что-нибудь вспомнить, я смотрел на себя как на незнакомого человека, которого совершенно не знаю, но который всё же ощущался родным. Кто мы, люди? Почему с нами случается то, чего не бывает с другими животными? Наверное, первое, что появилось у первых людей в голове, – мысль: «А кто же мы?»

Приняв душ и одевшись, я пошёл на кухню. Макс уже был там.

– Доброе утро, Джонни! – улыбнулся он.

– Доброе.

– Как спалось?

– Как ребёнку, – произнёс я, хотя на самом деле сон был беспокойным, с непонятными сновидениями, не поймёшь – наяву или во сне.

Мы позавтракали и пошли в гостиную. Макс говорил о том, что хотел завести кроликов, но алкоголь не давал ему это сделать. Даже если бы он их завёл, то погубил бы всех, ведь пагубная привычка и заботы несовместимы. Когда он шёл за спиртным и увидел меня, его словно током ударило. Он понял, что заливание души – не выход, нужно просто смириться. Когда курил, он вечно повторял, что это удел слабых, но иногда и сильным нужно всё это, чтобы не сойти с ума. Думаю, этим он себя оправдывал. И так каждый раз, когда речь заходила о вредных привычках. Сам того не понимая, Макс просто не хотел осознать, что на самом деле ему это нравится, а бросить – нетрудно. Ведь если человек чего-то хочет, даже страх смерти не повлияет на его волю. На самом деле это беда многих людей: они хотят бросить, но не бросают, потому что слишком глупы, а глупый человек лишён самообладания над своими желаниями. И, честно говоря, мне жаль вас! Вы боитесь признаться себе в своей никчёмности. Вы можете делать то, что хотите, и не делать того, что не желаете. Вы боитесь сами себя. Может, хватит!?

ЦЕНИТЕ

Дни у Макса текли незаметно. Иногда мы ходили на охоту или на рыбалку, ездили в город за продуктами. Сегодня с утра он заговорил о жене. Разум не соображает, когда властвует сердце – я понял это, когда Макс начинал говорить о своей жене. Главное, чему он меня научил, – это ценить то, что у тебя есть, особенно близких людей.

– Знаешь, Джон, бывает так, что вторая половина – это самое ценное, что может быть у человека.

– Я согласен! – сказал я, глядя ему в глаза, и тут он начал.

– Время – большая шутка жизни! Единственное, что всех убьёт, – это время. Джон, ты можешь оставаться у меня столько, сколько тебе будет угодно. Я совсем не против.

– Я не знаю, куда мне ехать. И мне будет приятно побыть у тебя в гостях, пока я не решу, что делать дальше.

– И мне приятно, Джон. У меня давно не было собеседника или того, кто просто выслушает.

– Ну и славно, Макс. – Возникла небольшая пауза, потом он снова заговорил. – У меня была замечательная жизнь и жена. Я смотрю на влюблённые супружеские пары и думаю: как же они счастливы! У них есть тот или та, с кем можно просто поговорить, поделиться самым заветным. Это много стоит, и на самом деле нужно многим. Нет ничего важнее второй половины души. А когда я смотрю на пары с ссорами, разногласиями, враньём, я говорю себе: чего же им не хватает в этой жизни, когда самое удивительное и дорогое – рядом? Я просто не понимаю их…

ТЕХНОЛОГИИ

Однажды, когда мы были в городе и вернулись домой, я спросил:

– Макс, мне кажется, здорово, что есть технологии, а у тебя дома нет ни одного телевизора.

– Джон! Технологии никак не влияют на человека – ни положительно, ни отрицательно. Есть исключения, но их мало. Человек сам влияет на своё развитие. А что касается ящика с антенной, то я в нём не нуждаюсь. – Сегодня он был слегка озлоблен на мир. Я молча слушал его, взвешивая все «за» и «против». – Видеть и слышать, запоминая, – совсем не то же самое, что впитывать знания. Не забивай себе голову, пока она чиста. И тысячу лет назад люди умели видеть и слышать так же, как и сейчас. Всё одно и то же: инстинкты, привычки, зависть, скупость, тщеславие, глупость и тому подобное. Технологии по сути не влияют на мозги; влияют ошибки и голод к жизни. Технологии только помогают чего-то достичь, и если кто-либо не может сочинить что-либо на листе бумаги, вряд ли ему поможет навороченный ноутбук с сенсорной клавиатурой. На знания сильно влияет среда обитания и желание научиться, а не новый смартфон. Люди бегали голыми миллионы лет назад и убивали друг друга палкой. Теперь технологии превратили эту палку в оружие. А люди так же бегают в растерянности и так же голые, только теперь они одеты в вещи, сделанные не руками, а технологиями, а свободное время тратят на ненужную суету. Мозги остались такими же голыми, как и тысячу лет назад.

– Мне кажется, люди развиваются!?

– Нет, Джон! Они привыкают, адаптируются, приспосабливаются. Вот представь: у каждого был бы смартфон тысячу лет назад – все бы к нему приспособились. Если старики не особо умеют ими пользоваться, это не значит, что они глупее молодёжи. Просто молодые больше времени этому уделяют и таким образом приспособились. Раньше таблицу умножения знало больше детей, а теперь она у всех в телефоне. Детям куда лучше играть в покемонов и майнкрафт, чем набираться знаний или просто гулять на свежем воздухе. Да и свежий воздух уже не тот – технологии постарались. Да что я о детях! Мужчины играют в танки, а их жёны вынуждены ходить налево, ведь ему куда интересней новая броня, чем тело его жены. Да и женщинам некогда смотреть за детьми, пока в соцсетях очередной ливень из лайков и комментариев. Я не хочу утверждать, что все люди пропадают, Джон! В наш век технологий много возможностей, и много людей в наше время очень развиты и умны, особенно молодые, им легко даётся адаптация к новому. Но большинство, Джон, в заблуждении, и технологии вводят их туда глубже. Неправильное обращение с чем-либо губит и тебя, и то, с чем ты обращаешься.

– Ясно, Макс. Я понял! Мне нравятся твои слова. – Пытаясь что-то узнать о нём получше и перевести тему, я произнёс: – Ты хорошо объясняешь, но я так и не знаю о твоей прошлой жизни. Может, расскажешь?

– Ты не можешь вспомнить, кто ты, но хочешь этого. А я, наоборот, могу вспомнить, но не хочу вспоминать о своей жизни, а тем более говорить на эту тему. Не интересуйся чужой жизнью, а то так и проживёшь, зная обо всех и ничего о себе. Человек сам всё расскажет, когда захочет. Извини, Джон, что загрузил тебя мыслями. Давай спать, а завтра съездим в город. Мир прекраснее, чем я о нём рассуждаю, не бери в голову.

– Всё нормально, Макс! Я прекрасно тебя понимаю. – Я знал, что он чувствует, и так же понимал, что я единственный, кто может его выслушать. Вся эта болтовня лечит человека куда лучше таблеток.

…

На следующее утро я проснулся от звука рубящего топора. Приняв душ и накинув штаны, я вышел на улицу. Макс уже заканчивал рубить дрова. Поднималось солнце, трава блестела от росы, а сквозь деревья пробивались лучи, освещая двор; в их свете кружились насекомые, которых на лету ловили птицы. Одним словом, утро было великолепным.

– Доброе утро! – произнёс я, подходя к Максу.

– Доброе! Как спалось?

– Великолепно! – в ответ он улыбнулся.

Позже мы попили чай с сушёным инжиром, переоделись и пошли к гаражу, который находился в пяти минутах ходьбы от дома. Я спросил, почему гараж не возле дома. Макс ответил:

– Дело в природе! Точнее, в дожде. Во время дождя машина только грязь разгребает. А так – надел сапоги и вперёд к дому. Неплохо ноги качает.

– Ясно. – Я посмотрел на него как на предусмотрительного человека и подумал, почему раньше не интересовался этим.

Дойдя до гаража, он выгнал машину, я сел, и, выехав из леса, Макс вдавил педаль газа в пол. Доехав до города, мы припарковались и прошли пару кварталов. Зашли перекусить в небольшое заведение. Пока мы сидели, я обратил внимание на улицу. Было начало осени, тепло, но листья уже опадали. Ветки были полуголые, и между ними была натянута паутина. Каждая ветвь уходила в своём направлении, завися от многих факторов: ветер направлял их в свою сторону, солнце притягивало к себе, закон тяготения – к земле. И, любуясь этим видом, я забывал об одном факторе: всё это огромное растение появилось из маленького зёрнышка. Мелочи играют большую роль в жизни.