Наследие для двоих

Первые двадцать страниц почти ничего не давали: закупки, авансы, строительные работы, возвраты. Сергей вёл записи подробно. Иногда добавлял карандашом номера платёжных поручений и короткие пометки вроде «сверить после пятницы».

На тридцать восьмой странице появились расчёты с консультантами.

Название одной компании я уже видела в современной схеме — не само юридическое лицо, оно давно было ликвидировано, а связку. Старый подрядчик передал права структуре, которая через несколько преобразований оказалась в цепочке нынешнего контрагента «Северного Альянса». Слишком длинный маршрут для вывода, но достаточно конкретный для следующей проверки.

Я сверила номера договоров с копиями, которые мы привезли из «Северного дома». В старой книге рядом с консультационным платежом стоял внутренний код проекта. В современной выгрузке тот же принцип кодирования использовал подрядчик фиктивной реконструкции: другой номер, другой год, но одинаковая структура — основной договор и отдельное «сопровождение», которое не привязывалось к конкретному объёму работ. Это всё ещё мог быть привычный шаблон финансовой службы, переживший два десятилетия. Однако теперь у нас было что проверять предметно: кто перенёс шаблон, через какие компании проходили права и почему нынешний подрядчик оказался связан именно с покупателем.

— Вот здесь, — сказала я представителю аудитора. — Нужна отдельная трассировка правопреемства и владельцев. Не как доказательство связи, а как направление. И отдельно проверьте происхождение внутренней кодировки: если её просто копировали из старых форм, это одно; если она появляется только в спорных платежах, совсем другое.

Он отметил страницу.

Марк подошёл ближе, но остался с противоположной стороны стола.

— Это та же схема услуг?

— Похожа: консультационные платежи, потом зачёт в пользу подрядчика. Но пока только конструкция. Через двадцать лет одинаковый способ оплаты может быть совпадением.

Я перелистнула ещё несколько страниц.

На сорок шестой стояла сумма, которую я уже встречала в материалах старого дела отца. Именно этот перевод позже фигурировал как вывод денег с проекта на сторону.

Рядом были две подписи.

Сергей Соколов — в графе подготовившего расчёт.

Виктор Грачёв — под строкой «согласовано к проведению».

Я проверила номер страницы. Потом дату. Потом реквизиты операции.

Ошибка была возможна. Подпись могла оказаться поздней. Книга могла фиксировать не юридическое разрешение, а внутреннее согласование. Всё это предстояло проверять.

Но двадцать лет публичная версия держалась на том, что отец единолично распорядился чужими деньгами.

В этой книге рядом с его решением стояло согласие Виктора.

— Марк, посмотрите на эту строку.

Он наклонился к книге.

Я