Сдвиг

Внезапно мой шрам на ладони, тот самый, от пореза, заныл. Не болью, а смутным, тревожным импульсом. Инстинктом. Что-то смотрело. Много чего-то.

– Стой, – приказал я, замирая.

Из тени стволов, обвитых чёрными лозами, вышли они. Не сразу, не все. Сначала – пара жёлтых, неморгающих глаз примерно в трёх метрах от земли. Потом ещё. И ещё. Их было семь. Они двигались бесшумно, ступая по мягкой плоти грунта, как по ковру. Оборотни.

Они не были похожи на классических ликантропов. Это была чудовищная пародия на гуманоида, сросшаяся с хищником. Двуногие, с длинными, кривыми руками, оканчивающимися когтями, похожими на обсидиановые серпы. Морды вытянутые, пасти полные игольчатых зубов. Шерсть – колючая, слипшаяся от смолы и грязи, местами проросшая грибком. Но в их позах не было слепой ярости. Была оценивающая, холодная внимательность.

Один, самый крупный, сделал шаг вперёд. Он был на голову выше остальных, на его груди и плечах горели синеватые, биолюминесцентные узоры – возможно, те же грибы-симбионты. Вожак.

– Че-ло-век, – прошипел он. Голос был хриплым, скрипучим, будто ржавые шестерни, но слова выговаривал чётко. – Большой человек. Сильный человек. Зачем… в нашу плоть? В нашу тишину?

Я сделал шаг навстречу, демонстративно опустив руки. Позади меня Артём замер, прицеливаясь. Ирина подавила свет своего шара, чтобы не слепить.

– Мы пришли говорить, – сказал я, мой гулкий голос заглушал шёпот леса.

– Говорить? – вожак склонил голову набок. Жёлтые глаза сверлили меня. – Люди стреляют. Жгут. Режут. Не говорят. Ты… не совсем человек. Чувствую. Ты пахнешь… силой. И болью. Как мы.

– Меня зовут Данила. Меня не трогают маги из башен. Они скоро придут сюда. За «дань». За всем, в ком есть сила.

– Знаем, – проскрежетал вожак. – Ловят наших братьев. Меньших. Уводят. Не возвращаются. Ты пришёл… предупредить?

– Я пришёл предложить союз.

Среди оборотней пробежал нервный, скрежещущий смешок.

– Союз? Люди… с теми, кого они называют «проклятыми»? С уродами? – Вожак показал на свою грудь, на узоры. – Мы – плоть этого места. Мы – его зубы и когти. Мы не уйдём. И мы не доверяем.

– Я не прошу доверия, – ответил я. – Я предлагаю общее дело. Если они победят нас поодиночке, не останется ни людей, ни вас. Только рабы для их башен. Я могу быть стеной. Но стена должна знать, что защищает тыл.

Вожак медленно приблизился. Он обходил меня по кругу, нюхал воздух. Его свита замерла.

– Ты силён, Не-человек. Кости твёрдые. Мясо… упругое, – он говорил так, будто оценивал тушу. – Но ты один. У нас есть Стая. У нас есть Лес. Зачем нам твоя стена?

– Потому что их магия может высушить ваш Лес. Превратить его в пепел. А моя сила… – я сжал кулак, и костяшки пальцев хрустнули, как раздавливаемые камни, – моя сила может сломать того, кто попытается это сделать.

Внезапно вожак остановился прямо передо мной. Мы стояли нос к носу. Его дыхание пахло сырым мясом и ферментированными спорами.

– Слова – ветер. Сила – правда, – прошипел он. – Испытание. Один на один. Ты и я. Если выживешь – поговорим о союзе. Если умрёшь… твоё мясо накормит Лес. Твои кости укрепят наши норы.