Соломенное сердце

– Ни при чем, – согласилась она покладисто. – Так я поехала, Горыч?

– Когда обратно-то? – спросил он совсем другим, мирным тоном. – Мне бы двоюродному дядюшке сыр передать в Причудинск, а? И еще кое-что по мелочи. Твоя Женя Петровна пропустила бы, а? По-свойски?

– Знаю я твои мелочи, – вздохнула она. – Серебро и меха без пошлины, да?

– Да тише ты! – Горыч торопливо закрыл ей рот. – Ну, Поль?

– Готовь посылку к среде, – вывернувшись из его рук, она направилась к машине, – попробую докинуть до Причудинска. Все, пока. Предупреди своих бойцов, чтобы не досматривали.

– Да все мои бойцы до четверга разбежались! Один я тут как сыч кукую.

– Сычи не кукуют, – наставительно заметила Поля и, махнув на прощание, села на водительское сиденье.

– Думаешь, он не заметил, что внутри человек? – спросил Даня, когда они выехали с огороженной территории.

Свет фар выхватывал из темноты фрагменты узкой каменистой дороги, больше ничего и не видно было.

– А и заметил, так что с того. У Горыча свои дела, у меня свои. – Поля притормозила. – Перебирайся вперед, не люблю, когда кто-то маячит за спиной.

– Так решетка же. – Даня едва не упал, ноги еще не до конца проснулись.

Спотыкаясь, он выбрался из кузова, преодолел крохотное расстояние и рухнул рядом на переднее сиденье.

– Других автомобилей здесь не встретишь, – сообщила Поля, трогаясь, – бензин давным-давно закончился. Я пригнала несколько бензовозов, но топливо в первую очередь ушло в Златополье, чтобы запустить тракторы.

– На нас же не нападут, чтобы забрать машину?

– Никто в этих местах меня и пальцем не тронет. Я могу остановиться в любом доме, и каждый житель Верхогорья поделится со мной едой и уложит спать на самой лучшей кровати.

– Тут вот какое дело… – Даня помялся, прежде чем подступиться к разговору. Он не знал, насколько Поля предана князю, но беседа о контрабанде оставляла шанс на то, что она все же способна на непослушание. – Мне как бы не очень надо в Лунноярск. Вернее, очень не надо.

– И куда же тогда? – Она, кажется, не удивилась.

– В Костяное ущелье.

– Хм…

Просто «хм»? И что оно означает?

– Поля?..

– Это гораздо дальше, – проговорила спокойно. – Времени и бензина хватит впритык.

– Насколько впритык? – тут же уточнил Даня. – Твое «впритык» означает, что вернешься обратно на машине или что будешь переходить Гиблый перевал пешком?

– Ну уж точно не пешком, – дернула плечом, – в крайнем случае Горыч выдаст лошадь.

Дане стало не по себе. О перевале ходило столько страшных слухов, что он с трудом представлял, как Поля преодолевает его на грузовиках. Наверное, особой разницы не было, но почему-то верхом она казалась бы более беззащитной перед живущими там духами.

Даня предполагал, что преодолеть Гиблый перевал может только существо, полностью лишенное обычных человеческих привязанностей. Пока для дикарки из леса это не составляло труда, но она превращалась в привлекательную девушку, и недалек тот час, когда какой-нибудь красавчик по ту ли, по эту ли сторону гор украдет ее сердце. И тогда духи доберутся до нее.

– Не бойся, – она по-своему поняла его молчание, – я тебя отвезу.

Что было примечательного в этой девице – у нее напрочь отсутствовало какое-либо любопытство. За все время она не задала ни одного личного вопроса.

Вела машину ровно и уверенно, безошибочно выбирая направление в кромешной темноте.

– В бардачке бутерброды и кофе, – сказала Поля, – можешь пока перекусить. Ты же умеешь спать сидя? Из-за перегородки позади нас сиденья не откидываются. Не думаю, что мы остановимся на ночлег.

– Я вырос среди геологов, – ухмыльнулся Даня, – и умею спать везде.

И снова она ни о чем не спросила и не улыбнулась в ответ.

Он достал бутерброды, один протянул ей. Очередной молчаливый кивок.

– М-м-м, вкусно. – Даня был не из тех людей, кто мог долго молчать.

По какой-то причине его нервировала сдержанность Поли, так и подмывало ее растормошить. Он помнил, что девчонке досталось по полной, чего стоила только ее сумасшедшая бабка, и, наверное, тормошить ее не следовало. Но очень хотелось. Кочевая жизнь принесла Дане много разных и мимолетных знакомств, задушевных разговоров у костра со случайными собеседниками, умение быстро находить общий язык с кем угодно. В конце концов, чтобы договариваться с духами, нужно быть чрезмерно болтливым.

– Послушай, – предложил он после короткой паузы, – я-то выспался, могу сам сесть за руль.

– Не можешь. Навигаторы здесь не работают, связи нет. Ты и днем-то никуда не доедешь, не спрашивая на каждом перекрестке дорогу, и уж тем более не доберешься до Костяного ущелья. Это очень своеобразное место, знаешь ли.

– Никогда не останавливайся на перекрестке, – не удержался Даня от профессионального совета, – духи этого страсть как не любят. Помнишь ту ночь, когда я появился в вашей избушке? Все потому, что снегом замело все вокруг и я разбил лагерь на пересечении лесных тропинок, чем разозлил местного вьера и в итоге чуть не погиб. Кстати, что именно сделала твоя бабушка? Я ведь умирал, а теперь и шрамов почти не осталось.

– Моя бабушка, – мелодично протянула Поля, не отводя глаз от разбитой дороги, – помнила эти горы молодыми. Она помнила богов, которые обитали здесь раньше, но забыла, когда и куда они ушли. Впервые увидев город из черного камня и янтаря, я очень удивилась тому, откуда он взялся. Потому что моя бабушка закрылась в хижине до того, как город был построен.

– Но Первогорску больше пятисот лет! – вырвалось у Дани.

– Вот именно.

Даня даже о бутербродах забыл – а о еде он помнил всегда, – настолько его заворожил этот плавный рассказ, похожий на ритуальные песнопения.

– Кто ты? – спросил очарованно.

Поля на секунду оторвала взгляд от дороги, чтобы посмотреть на него.

Пустые-пустые глаза. Почти мертвые.

– Я-то? Внучка своей бабушки, разве нет?

Льдом вспыхнули ставшие едва заметными шрамы, те самые, оставленные волками и исцеленные лесной бабкой. Этот лед всегда предупреждал Даню: рядом существо, которое является кем угодно, но не человеком. Или, по крайней мере, не только им.

Ухмыльнувшись, Даня вернулся к бутерброду.

Как интересно, Поля. Поля-Поленька-Полюшка.

Глава 3

То, что стелилось под колеса, дорогой назвать было сложно. Поля вроде уже привыкла к особенностям вождения в Верхогорье, но сейчас, в темноте, в незнакомой местности приходилось туго.

Она умела водить все, от трактора до байка, ее специально учили. Умела подолгу находиться за рулем. Умела концентрироваться. Но усталость потихоньку брала свое, а княжич, как назло, трындел и трындел – сколько шахтерских баек он вообще знает? – что действовало на нее особенно усыпляюще. Он оказался таким же треплом, как и его младший брат Егорка.

– Притормози-ка, – сказал он вдруг, прервав себя на полуслове, и Поля послушно вдавила тормоза. Машина, крупно вздрогнув, резко остановилась. Даня качнулся вперед. – Ты видишь? – спросил оживленно, указывая влево.

Там в свете крупной луны едва-едва мерцала полоска реки. И – Поля прищурилась – почти невидимые силуэты. Почти.

– Вассы, – ответила равнодушно. – Духи воды.

– Не все их видят, – заметил он одобрительно и выскочил из машины. – Но внучки лесных бабушек прозорливы, да?

Вот неуемный человек.

Поля тоже вышла – размяться. С удовольствием потянулась, вдохнула свежий ночной воздух с явным привкусом студеной горной реки, заглянула в багажник, истово надеясь, что Постельный не забыл кинуть туда какой-нибудь еды помимо двух печально маленьких бутербродов в бардачке.

Но в отсеке обнаружились только парочка чемоданов и потрепанный рюкзак. Багаж Дани, стало быть. И ее дорожная сумка со сменой белья – Женечка Петровна расстаралась, перекинула из фуры.

О еде не позаботился никто – а чего заботиться? До Лунноярска от КПП полтора часа езды. Никто же не предполагал, что княжича потащит аж до Костяного ущелья.

А Поле что? Ничего. Какая разница, куда ехать.

– Девоньки-красавицы, девоньки-проказницы, талые снежинки, нежные дождинки, – Даня уже вовсю заговаривал зубы вассам, смеялся, искрился, а водные духи окружали его, серебрились, наполнялись лунным светом, речным блеском, становились все ярче, водили вокруг хороводы.

Поля подошла к реке чуть ниже, нисколько не желая участвовать в этих плясках. Егорку учили, и она тоже слушала: обычно вассы не причиняли вреда людям, водные девы обладали веселым и шаловливым нравом, могли под настроение одарить красивого юношу, а то и вовсе закрутить с ним любовь. «Мокро же», – возмущался практичный Егорка.

Поля напилась – Бзыба была чистой, прозрачной, ее истоки находились на вершине гор, где круглый год лежал снег. Руки и зубы сразу заломило. Сполоснула небольшой термос из-под кофе, набрала воды про запас, умылась.

Спать все равно хотелось.

Если бы изначально не выбрала объездную дорогу, чтобы не волновать жителей сел ревом мотора в ночи, непременно сейчас попросилась бы к кому-нибудь на ночлег. Но вокруг не было жилищ.

Даня помахал ей рукой, приглашая присоединиться к веселью, но Поля мотнула головой, отказываясь. Вассы – всего лишь глупые духи, кому охота с ними возиться.

Старуха-хозяйка не оставила ей в наследство свою память, скорее эхо от эха ее, но и этого было достаточно. Поля могла бы – так и быть – снизойти до беседы с богами, но духи?.. Спасибо, княжич, играй с ними сам.

Ее создательница была той еще гордячкой, и даже соломенная кукла не могла избавиться от некоторого – не своего – высокомерия.

А что вообще в Поле было своего?

Вернувшись на разбитую дорогу, она завела двигатель, включила фары дальнего света, прошла немного, вглядываясь вперед. По ее представлениям, здесь было только одно направление, сложно свернуть не туда. Запоминать карты ее учили тоже, но прежде так далеко забираться не приходилось.

Оглянувшись, Поля увидела, как Даня целует васс – каждую по очереди, с удовольствием и витиеватыми напевами, а они обнимают его и лохматят длинные черные волосы.

Он был похож и не похож на своего отца. Смуглый, тонкий, с черными беспокойными глазами, улыбчивым ртом и слегка горбатым носом. Возможно, князь тоже когда-то улыбался, в детстве или юности, но с годами позабыл, как это делается.

К автомобилю они подошли одновременно.

– Прости. – Совершенно мокрый, Даня нырнул в багажник, достал из рюкзака сухую футболку и без стеснения принялся переодеваться.

Поля стояла рядом, разглядывая его в свете фар.

Жилистый. Длинноногий, как жеребенок.

Он покосился на нее, невозмутимо уставившуюся в упор. Пожал плечами, разулся и стащил брюки.

– Вассы очаровывают меня, – сказал, прыгая на одной ноге, чтобы натянуть штанину. – Беззаботные, переменчивые, ласковые. Не могу пройти мимо, прости еще раз за задержку.

– Ты выглядишь выносливым, – задумчиво оценила Поля. – Выдержишь трехдневный пеший переход до ущелья? На машине там не проехать.

– Легко!

– Рассчитай запасы, закупимся где-нибудь по дороге. В ущелье не найдешь ни воды, ни еды. Мертвый камень, и все. Ни травинки. Над этим местом даже дождей не бывает, – сообщив необходимое, Поля села на водительское место.

Хлопнула дверца багажника, мгновение спустя открылась дверь с ее стороны.

– Как нет воды? – хмуро и требовательно спросил Даня, нависая сверху. – Она везде есть! Роса, туман – хватит и капли!

– Для кого хватит? – не поняла Поля, терпеливо дожидаясь, пока он сядет на место, но Даня так и стоял, сверля ее взглядом.

Так Егорка смотрел в ожидании подарка из Загорья. Как будто имел право. Как будто она обязана была выложить игрушку или сладость немедленно.

Княжичи – они всегда такие, даже если и говорят, что разорвали связи с кровной семьей.

– Есть легенда, – проговорила Поля, вспоминая, – что прежде на месте Костяного ущелья было богатое селение. А потом туда пришел злобный ящер, дыхание которого превратило все живое в камень. Людей, птиц, зверей, даже растения и деревья. И река ушла оттуда, и солнце перестало заглядывать, и ветер там больше не гуляет, и не осталось ничего.

– А ящер?

– Откуда мне знать? Это всего лишь легенда, отраженная в колыбельных песнях.

– Зачем петь детям о всяких ужасах?

– Любая колыбельная – предостережение.

Даня аккуратно закрыл дверь, обошел автомобиль и растерянно упал на сиденье.

– Ты уверена? – спросил расстроенно, потирая виски.

– Нет. Мне не доводилось бывать в ущелье. Тебе лучше поговорить с кем-нибудь из местных. Люди тут живут подолгу и многое помнят.

– Давай где-нибудь остановимся на ночь, – предложил он. – Кажется, я уже не так спешу. Кажется, мне нужно больше информации, чтобы сунуться в ущелье. Напрасно топать три дня туда, три дня обратно – ну его.

– Ладно.

Поля надеялась, что им встретится что-нибудь подходящее по пути. Спать сидя в машине не хотелось категорически.

– Почему ты ни о чем не спрашиваешь? – вдруг ни с того ни с сего обиделся Даня. – Зачем мне в ущелье, почему так важна вода?

– Свидание с очередной вассой? – предположила Поля, до ломоты в глазах вглядываясь вперед.

– Не с очередной! – вдохновенно возразил Даня. – А с самой красивой, нежной, доброй вассой!

– Добрый дух не станет назначать встречу, на которую ни за что не сможет явиться. Нет воды – нет и вассы.

– Это только твое предположение. – Он нахохлился.

– Конечно. Ты нарушил закон? Скрываешься?

– Ну наконец-то! – обрадовался Даня. – А я уж и не чаял. Залезла-таки в мою душеньку грязными лапками.

Поля растерялась. Она опять сделала что-то не так?

– Мне нужно знать, как представить тебя местным… – пробормотала озадаченно.

– Ну, – Даня заулыбался от уха до уха, – не то чтобы прям нарушил закон. Но не то чтобы и не нарушил. Такое… неоднозначное. В Лунноярске меня ждет преданный князю человек, который должен помочь мне сойти за здешнего. Типа племянника из далекого селения…

– Не похож ты на того, кто вырос в далеком селении.

– Видела бы ты, где я рос! Неважно. Сначала – свидание в Костяном ущелье, потом – Лунноярск и прочая скукота. Давай так: здесь я буду Даней Стужевым, что чистая правда по документам. Это фамилия моей обменной семьи.

– Если кто-то узнает, что я перетащила через перевал живого человека, хлопот потом не оберешься. По обе стороны перевала знают историю доктора Бойко, и желающих сунуться к духам нет. Но если выяснится, что все-таки можно…

– Ага-ага. Буду молчать и кивать.

В способностях княжича молчать Поля сильно сомневалась. Но ее дело – рулить, а не думать, так что пусть князь сам решает, что делать со своим старшим отпрыском и последствиями его перевозки в Высокогорье.

Справа, за густой тенью раскидистого дерева, мелькнули золотистые огоньки. Поля сбросила и без того невеликую скорость.

– Мне мерещится, – показала Дане, – или это горт?

Он прищурился, подался вперед.

– Сытый старый и степенный горт, – подтвердил с удовольствием. – Дух надежного крепкого дома, где живут в любви и достатке. Свинство, конечно, вот так, с бухты-барахты сваливаться среди ночи людям на голову, но…

Но Поля уже свернула к золотистым искоркам, надеясь не сшибить в темноте что-нибудь важное, курятник или собачью будку.

Мотор старой машины ревел в ночи; с обеих сторон часовыми окружили их желтопузые подсолнухи, пока фары наконец не высветили высокий забор и покатую крышу за ним.

Поля остановилась. Выйдя, застыла в ожидании появления хозяев – кто бы не услышал их появления в царящей тишине? Противно забрехала собака, и она чуть рыкнула машинально, утихомиривая дуру.

– А это еще что такое? – Даня изумленно подпрыгнул. – Дедушкины гены?

Собака притихла.

– Эй! – крикнули из-за забора. – Это кто тут такой богатый на машине с бензином?

– Это Поля. С Гиблого перевала.

– Эко тебя занесло, девонька. – Калитка открылась; теплые золотистые искорки плавно кружили над головой степенного хозяина с густой черной бородой. – Входите, коли приперлись, – сказал он беззлобно, – хлебосолить вас буду.

– Здрасьте! – Неугомонный Даня ринулся вперед. – А я, стало быть, Полин случайный попутчик… Данила, разговаривающий с духами. Путешествую до Костяного ущелья.

– Нет там духов, – вроде как удивился мужик, – дурные они, что ли, лезть в такую дыру? Не с кем там разговаривать.

– Проверяй, но доверяй, – провозгласил Даня и засмеялся. – Ой, то есть наоборот.

– Прибился блаженный по дороге, – вздохнула Поля, забирая из багажника свою дорожную сумку и рюкзак княжича.

* * *

Виктор Степанович, хозяин пасеки, шуганул любопытно-сонных домочадцев – завтра, мол, на гостей еще поглазеете, чего сыр-бор устраивать посередь ночи, – выдал нежданышам по плошке бараньего супа с фасолью и несколько кукурузных лепешек.

– Ополоснуться можно во дворе, в летнем душе. По нужде за углом. Спать – на веранде, там хорошо, не душно. И не колготитесь долго, светает скоро.

В Высокогорье вставали с солнцем и ложились с ним же.

Выдав инструкции, Виктор Степанович широко зевнул, махнул рукой, половиня золотистые искорки над головой, и часть из них перетекла к Поле. После чего отправился досыпать, нимало не тревожась из-за чужаков в доме: сытый и уважаемый домовой дух и за гостями присмотрит, и двери, коли надо, откроет-закроет, и мышей прогонит, и молоку не даст скиснуть.

В тусклом мерцании просторная кухня казалась бесконечной.

Поля быстро ела, желая как можно скорее завалиться спать, а Даня, крутя головой во все стороны, блестел глазами и тарахтел без умолку:

– Как приятно быть с тобой, Поля! Одного меня как пить дать погнали бы со двора…

– Это горы, – с набитым ртом напомнила она, – здесь не принято гнать со двора.

– Ой да ладно! А то я не был, а то меня не гнали! Традиции – где они, а всякая шваль так и бродит. Интересно, почему пасека так далеко от людей? Интересно, а вода в летнем душе уже остыла? Добрый дядюшка горт, справедливый дядюшка горт, уж прояви свою силу, подогрей нам ее… А я вот тебе лепешечку, а я тебе кусок мяса, а?

Искры над Полей смешливо мигали.

Стало понятно, что и вода окажется теплой, и постель мягкой, и комары не потревожат, и спать будет хорошо, сладко.

Духам нравился Даня, а Дане нравились духи.

Но эхо от эха хозяйкиной памяти шептало Поле, как опасно потерять связь с реальностью, если не будет того, кто крепко возьмет тебя за руку на этой земле.

Ах Даня, балбесина ты, а не княжий сын, – ворчливые, старческие интонации.

Поля вздохнула, подавляя в себе чужое злоехидство, и отправилась искать душ.

Глава 4

Бережно промокая мягким полотенцем длинные волосы, свое главное оружие для покорения женских сердец, Даня тихо ступил на веранду. Поля уже легла на одном из невысоких топчанов, закутавшись в плед, как в кокон, золотистые искорки плавно кружили над ее головой, подсвечивая пушистую пшеничную шевелюру.

– Так что дальше? – тихо спросила она. – Ущелье? Или вернешься в Лунноярск?

Даня присел на корточки возле нее, заглядывая в лицо, – неправильные матовые глаза так и притягивали. Снова и снова хотелось убедиться, что не померещилось, что эта завораживающая невыразительность существует на самом деле. Странная странность.

Она смотрела на него в упор, не моргая.

– Ты красивый? – спросила задумчиво.

– Что? – изумился он.

– Раньше я никак не могла понять, кто красивый, а кто нет, – пояснила Поля. – Княжна Катя сказала, что красивые люди те, на кого хочется смотреть бесконечно.

– Какая она, моя сестра?

– Серьезная. Кате некогда возиться с нами, с Егоркой, она же будущий правитель, все время чему-то учится.

– А Егорка?

– Шилопопый, – легкая улыбка тронула губы, голос потеплел, – добрый. Балбес на самом деле. Вы очень похожи.

Кажется, она действительно была привязана к его младшему брату.

– Разве духи Гиблого перевала не зовут тебя Егоркиным голосом? – спросил Даня, вдруг перепугавшись.

– Иногда. Но твоим голосом зовут куда чаще, – легко призналась Поля, а у него сбилось дыхание – разве девушки могут так бестрепетно говорить такое мужчинам?

Со следующим вдохом он понял: она же совсем ребенок. А Даня был первым в мире человеком, кроме ее бабки, кого она увидела в своей жизни. Неудивительно, что он поразил детское воображение.

– И… – с запинкой прошептал он, – как же ты не отзываешься?

– Моя хозя… – светлые брови чуть сдвинулись, – бабушка не сильно-то уважала всяких духов. Думаю, это передалось и мне.

Даня сделал вид, что не услышал оговорку.

– Рядом с ущельем есть гостиница или что-то такое?

– Есть туристическая деревушка в тридцати километрах. По крайней мере, она нарисована на картах, но я не знаю, открыта ли сейчас. Местным вроде не до туризма последние пятнадцать лет.

– Отвезешь меня туда?

– Отвезу, – покладисто отозвалась Поля. – Тогда спи быстрее, а то не успеешь. Я разбужу тебя через четыре часа.

– Слушаю и повинуюсь. – Даня улыбнулся, пружинисто поднялся и отправился на соседний топчан, предвкушая, как хорошо будет ему дрыхнуться.

Плюхнувшись на пахнущий травами матрас, прислушался к звонкой тишине вокруг, которую нарушали только койоты, тихо поскуливающие где-то далеко в горах. Вспомнилось, как Поля рыкнула на собаку за забором, и стало интересно: а койотов у нее тоже получилось бы заткнуть?

И откуда у маленькой девочки могла быть хозяйка, да еще такая могущественная? Почему они прятались ото всех в лесной избушке?

* * *

Ему снилась Чуда – разумеется, у васс не было имен, но Даня называл ее так по названию реки Причуды, возле которой они впервые хороводили. Все водные духи одинаково прекрасны, отличить одну прозрачную деву от другой практически невозможно. Легенда гласила, что если человек сможет узнать вассу при новой встрече, то она отдаст ему свое проточное сердце.

Даня узнал. И получил куда больше, чем сердце, – и прохладные объятия, и поцелуи без запаха и вкуса, и ночи, наполненные ласками и водой.

– У тебя что, слюни текут?

Даня вздрогнул и проснулся. Увидел перед собой круглое детское лицо, преисполненное проказливым любопытством. Пацаненку было лет семь или около того.

– А?

– Поля велела завтракать идти, – строго сообщил пацаненок, раздуваясь от важности доверенного ему задания.

Даня зевнул. Нисколечки не выспался. Но солнце уже светило вовсю, било в глаза, звало к приключениям.

Семейство пасечника уже давно позавтракало, и стол в тени раскидистого каштана накрыли исключительно для гостей, припозднившихся с пробуждением. Статная девушка с такими же черными, как у пацаненка, глазами принесла кувшин молока, озорно стрельнув взглядом. Даня улыбнулся ей, но не слишком усердно – о вспыльчивом нраве жителей Загорья, то есть Верхогорья, даже песни слагали. Не хватало еще разозлить пасечника.

Даня собирался жить в мире с окружающими. Ну хотя бы попробовать для разнообразия.

– Что это? – хлебнув молока, спросил недоуменно – слишком густое, плотное, с незнакомым привкусом.

Поля пнула под столом, чтобы не задавал глупых вопросов. Очевидно, в здешних местах такое молоко считалось обычным делом.

– Яки, – прошипела она ему на ухо и кивнула в сторону холма, где бродило небольшое стадо массивных животных.

– Ой… – И Даня торопливо подвинул ей свою кружку.

Виктор Степанович степенно опустился на скамейку напротив них.

– И что же там интересного, в Костяном ущелье? – спросил как бы невзначай, мол, не больно-то ему и знать охота, но уши навострил.

– Свидание, – весело ответил Даня, запуская ложку в свежайший творог.

Тоже слишком густой и с привкусом. Ладно, доводилось пробовать и не такое.

Пасечник так оглушительно расхохотался, что с веток каштана слетело несколько пичуг нервами послабее.

– Что за девушка согласится на свидание в таком диком месте? С шайной милуешься?