Артефактор. Книга 1. Оживший камень

– А господин пойдёт на выступление мастера Ракиты? – поинтересовалась девушка, отдавая мне стаканчик с тремя шариками сливочного лакомства.

– А вы считаете, что стоит? – я решил поддержать разговор, за беседой с милашкой было приятнее скрасить ожидание.

– Ох, ну как иначе! – она округлила глаза. – Это же сам Ракита! Неужели вы о нём не слышали?

Я помотал головой. В памяти ничего подобного не всплывало. Кроме того, что магия иллюзии считалась исключительно женской, просто потому что в подавляющем большинстве её носительницами были женщины. Редко мужчина рождался с таким даром. Поэтому над такими и насмехались.

А тут мужчина-иллюзионист, да ещё и великий. Чудо.

Я к морокам, как они назывались раньше, относился с уважением. Был в свите царя один такой специалист. И отнюдь не для увеселения правителя. Как-то раз я видел его работу при допросе преступника, так даже мне не по себе стало.

Сходить, что ли, посмотреть, на что способен этот?

– В том году мастер такое представление устроил, – увлечённо продолжила мороженщица. – Ой, что было! Вся столица на ушах стояла. Баронесса Грюйер после этого спешно отбыла к себе, в Бургундию свою. Пока слухи до великой княгини-то не дошли…

Я первый раз слышал обо всех этих людях, но понимающе кивал. Девушка понизила голос и наклонилась ко мне, опираясь на ящик с мороженым. Поэтому вид из декольте открылся весьма привлекательный.

– Говорят, его вызвали на дуэль сразу четверо благородных. Одновременно, представляете?

– И чем закончилось? – вот это мне стало любопытно на самом деле.

– Один погиб, двое на дальние границы уехали, а последний попал в заведение для умалишённых, – она перешла на зловещий шёпот. – Больше никто не рискнул. А потом мастер пропал на всю зиму.

Интересный персонаж какой. Пожалуй, действительно стоит сходить на шоу и присмотреться. Хороший мастер морока мне бы пригодился.

– И как же его зовут по-настоящему? – я улыбнулся девушке, отчего та зарумянилась и нагнулась ещё ближе.

– Все гадают, господин. Слухи ходят… – мороженщица огляделась, хотя незамеченным на таком открытом пространстве к нам никто не мог бы подойти. – Говорят, что не магия-то вовсе, а обычные фокусы. А мастер Ракита не кто иной, как исчезнувший пару лет назад молодой граф Вознесенский.

Я чуть не поперхнулся, но виду не показал. Кроме удивлённого, причём вполне искренне.

– Да-да, верно вам говорю. А молодые благородные ставки делают на это. Хотят на выступлении сорвать с него маску-то!

– Как вы, однако, хорошо осведомлены, милейшая, – восхитился я.

– Марфа я, господин, – румянец её стал ещё обширнее, и она умело захлопала густыми ресницами. – Так тут излюбленное место встреч господ. На меня никто и внимания не обращает, где я, а где они…

– Совершенно зря, – заверил я Марфу и положил свою руку поверх её. – Не представляю, как можно вас не заметить.

Переборщил немного, мороженщица бросила такой плотоядный взгляд на павильон, что я уж было решил – прямо предложит уединиться. Но скромность всё же победила, девушка томно вздохнула и выпрямилась. К нам шли люди.

Девушку я поблагодарил и не без сожаления удалился. У меня было важное дело, и в первую очередь нужно было заняться им. В конце концов, я Прохору пообещал простой люд не трогать.

Отогнав мысли о том, что бы я сделал с мороженым и его хозяйкой, я вернулся на небольшую площадь, где расходились в стороны дорожки.

Там, в северо-западной части, стояла статуя «Мореплавание».

Я встал перед обнажённой женщиной, держащей в одной руке компас, а в другой морскую карту и улыбнулся.

Знатное путешествие было!

Мы тогда отправились в Италию, в мастерскую к скульптору. Пьетро был талантливым магом земли, специализирующимся на камне. Особой породе камня, позволяющей выдерживать сразу несколько сил. Находка для артефактора.

И натурщицу я помнил, ох и хороша была…

Сколько же мы выпили тогда молодого вина. И как душевно гуляли с Пьетро. Мне пришлось изрядно постараться, чтобы он не делал свои скульптуры слишком уж искусными. Чтобы не подумали украсть.

Ведь статуи этого итальянского мастера, как и другие, стали одними из важнейших артефактов для будущей столицы. И никто не должен был об этом знать.

Никто не знал и о том, что компас в руке прекрасной девы – отдельный артефакт.

И именно его я хотел забрать. Безделушка, по сути, но стоимость такой игрушки могла закрыть часть финансовых дыр. И на саму статую это никак не повлияет.

– Ну что, дорогая Сильвия, простишь меня за небольшой вандализм? – вежливо спросил я образ той, которая спустя века смотрел куда-то вдаль.

На голову статуи спикировал голубь, устроился поудобнее, наклонил голову и уставился на меня. Я согнал его, махнув рукой, и огляделся.

Никого, приступаем к хулиганству.

Потом, когда доведу магию земли до подходящего ранга, всё отреставрирую, будет даже лучше.

Я забрался на пьедестал, приобняв Сильвию за талию, и взялся свободной рукой за компас. Камень мгновенно потеплел, по мраморной руке пошла трещина, и эта часть начала осыпаться крошкой, которая тут же таяла в воздухе.

Пока она не добралась до тела, я дёрнул артефакт на себя и отпрыгнул.

В моей руке лежал вполне себе настоящий компас, немного потускневший и с царапиной на стекле. А статуя лишилась одной руки.

Где-то на соседней аллее прозвучали голоса и смех, так что я поспешил скрыться с места преступления, ещё раз мысленно извинившись.

Словно заправский разбойник, шёл на выход я неторопливо и со скучающим видом. Галантно кивал встречным мужчинам и улыбался девушкам. Даже самый параноидальный служивый не заподозрил бы в элегантном молодом человеке преступника.

Меня отчего-то это веселило, хотя я просто забрал то, что принадлежало мне.

И теперь эту добычу предстояло выгодно сбыть.

А значит, мой путь лежал туда, где в городе самые дорогие лавки антиквариата, амулетов и артефактов. Пройтись, присмотреться к торговцам и выбрать самого перспективного. Нужно найти человека, который и в будущем сможет помогать мне.

Уже у ворот Летнего сада я услышал позади свисток жандарма и истошный крик:

– Тревоооога! Вызывайте гвардию!

Обернулся, как и все выходящие, посмотрел недолго и спокойно ушёл. Бедняжке Сильвии скоро достанется много внимания, которого она всегда так стеснялась.

Мимо императорского замка, по брусчатке Садовой улицы, и вот уже арки самого престижного торгового дома – Гостиного двора.

Дальше над центральным проспектом возвышалась башня городской думы, а с другой стороны – ещё одно величественное строение, которое я планировал посетить. Императорская публичная библиотека.

Направление мне подсказал консьерж в фирменной ливрее двора, встречающий у входа. Его мой внешний вид удовлетворил, так что он любезно поздоровался, объяснил, куда мне идти, и пожелал самых удачных покупок.

А вот сомнительного типа, следующего за мной, не впустили.

Внутри было тихо, прохладно и ненавязчиво пахло чем-то цветочным. По галерее прогуливались парочки, явно не заинтересованные покупками вообще. Для них это было просто спокойное место, защищённое от посторонних взглядов.

Я зашёл в пару лавок, присматриваясь к ассортименту. Цен указано не было нигде. Да и представленные образцы старины меня не сильно впечатлили.

Очередная лавка с виду ничем не отличалась от соседних. Богато украшенный фасад, притемнённые витрины и золотые буквы на вывеске: «Батист».

Зато едва войдя внутрь, я понял – это оно.

Здесь среди рядов изящных шкафчиков буйствовали стихии. Сотни артефактов давали такой фон, что я не позавидовал бы тому, кто здесь проведёт день без защиты.

На стене было развешано зачарованное оружие, а за стеклом прилавка переливались всеми цветами зелья в разнообразной таре.

К тому же снаружи не было заметной таблички «поставщик двора его императорского величества», что я тоже учитывал. Работая с императорским двором, будешь осторожен в сделках. Да, наверняка и среди таких купцов были те, что проворачивали не самые законные дела. Но им в доверие входить слишком долго.

Да и внимания высшего света мне пока к себе привлекать не хотелось.

Поэтому моя радость была неприкрытой, и вышедшего ко мне служащего я встретил с широкой улыбкой.

Он тоже приветственно скалился. Наши улыбки испарились одновременно.

Вот теперь моя память ожила. Батист – это фамилия. А передо мной зверел её самый горячий представитель, Фёдор Жанович. И я ему уже как-то продавал артефакт, с большим таким сюрпризом…

– Вознесенский, – произнёс сквозь зубы он и шевельнул рукой.

За спиной щёлкнул замок на двери, закрываясь.

Глава 6

Мой старый знакомый Федя, или как я его раньше ласково называл, Жаныч, сразу долбанул стихией, даже не поздоровался.

Манеры, конечно, ни к чёрту.

От удара я увернулся, заранее его почувствовал. Дверь, куда попал воздушный сгусток, вздрогнула, но уцелела. Неплохая защита, нужно будет поинтересоваться, чьих рук дело.

От второго, третьего и последующего ударов я тоже изящно ушёл, не особо напрягаясь. Но вот витрина прилавка не выдержала и взорвалась осколками. Оттуда повеяло каким-то дурманом, и он довольно быстро распространялся по лавке.

Батист махнул рукой в том направлении, и воздух вытянул всё куда-то под потолок.

Я же воспользовался моментом, чтобы по-дружески предупредить:

– Ну ты же только себе хуже делаешь.

И ловко присел – стихия пронеслась над головой и выбила с держателя саблю, украшенную драгоценными камнями. Она удачно упала мне прямо в руки, я оценил баланс и выставил оружие перед собой.

– Ой, не смеши меня, граф! – скривился Федя. – Где ты, а где холодное оружие! Положи его, пока не порезался.

Удивить его я мог, что мне фехтование, баловство. Тем более с таким прекрасным образцом кузнечного мастерства. Но убивать я сына купца не хотел, это было бы невыгодно.

Батист попытался выбить оружие стихией и не преуспел. Надо хорошо знать свой ассортимент! Камешки-то не только для красоты, но и для пользы. Например, вот этот немного мутный изумруд был зачарован на то, чтобы оружие из рук как раз не выпадало.

– Хм, – задумался Жаныч и прекратил атаки.

Горячий, но отходчивый. Вот и сейчас он потерял запал и заметил-таки разрушения, которые сам и нанёс. Батя его по голове не погладит, уж очень суровый мужик, беспощадный даже к родне.

– Фёдор, давай поговорим, – я опустил саблю, но из руки не выпускал.

– Фёдор, вот как, – усмехнулся Батист. – Я тебя сколько просил называть меня по имени? Бесполезно. И ведь так прикипело это Жаныч, теперь уже никто иначе и не зовёт. А я и привык, знаешь. Даже понравилось, тем более после… Ай, ну поговорим, так поговорим.

Он оглядел с грустью разгром и тихо пробормотал:

– Отец бы мне башку оторвал за такое.

Получается, Жан Карлович отбыл в лучший мир. А это значит, что Федя теперь владелец всего этого богатства. И дело мне иметь именно с ним.

Что же, тем более нам лучше договориться.

Не так сильно я ему насолил. Пошутил не очень удачно, было такое.

Федя вообще был необычным представителем купечества. Матушка его, хрупкая француженка, привила отпрыску чувство прекрасного, любовь к поэзии и наивность во всём, что не касается деловых вопросов. В последнем его как раз натаскивал отец.

Но парень фанатично стремился к высшему обществу, как к идеалу, воспетого поэтами благородства, но общество посмеивалось над сыном купца. Благородно, за спиной.

Да и прошлый я недалеко от этого уходил. Впрочем, шутил я надо всеми, но и Батисту доставалось, так как виделись в светских салонах мы часто. С Фёдором дружили и привечали его из-за отца, ясное дело. Батист-старший мог достать такие диковинные штуки, которых не найдёшь в открытой продаже.

Хороший мужик был, пусть и с буйным нравом.

– Соболезную, Фёдор, – искренне сказал я. – А поводу того арте…

Рано.

Батист налился краской и рванул ко мне, уже врукопашную. Саблю пришлось отбросить, ну не рубить же его, в самом деле.

Габаритами парень пошёл в отца, а тот – явно в матёрого медведя. Я вообще подозревал, что он был анималистом высшего ранга, из тех, которые оборотнями становились, но сейчас было уже не проверить.

Кулак его наследника, размером с мою голову, врезался в стену позади меня и оставил глубокую вмятину.

Утомлюсь я тут с ним танцевать…

Мой удар был несильный, но очень меткий – прямо в кадык. Не сломать, но чуть повредить, чтобы нападающий остыл и подумал о поведении в отсутствии кислорода.

Федя захрипел и потянулся к горлу, но я его остановил.

– Лучше не трогай, хуже будет. Присядь-ка аккуратно, вот так, и голову задери.

Несколько хлопков по лбу, осторожные движения вдоль кадыка, и хрящи встали на место. Батист сделал несколько неуверенных вдохов и выдохов и попытался просверлить во мне дырку своим взглядом.

– Фёдор, не хочу я тебя калечить, – мирно улыбнулся я. – Но перед твоей настойчивостью могу и не устоять. Так что предлагаю только один раз. Заключим перемирие на взаимовыгодных условиях? – я протянул ему руку.

Батист в вопросах душевных эмоции скрывать не умел, так что на его лице отобразилась серьёзная внутренняя борьба. Он страстно желал мне навалять, это зачатки ментальной магии мне позволяли почувствовать. Особенно такое сильное желание.

Но настоящей ненависти или намерения убить у него не было. Поэтому я и дал ему шанс, а не из жалости.

Разумности в парне тоже хватало, иначе в торговом деле нельзя. На это я и ставил. И не проиграл.

Фёдор без энтузиазма, но руку всё же принял. Повздыхал немного и засипел:

– На каких ещё взаимовыгодных условиях?

Схватился за горло и посмотрел с обидой.

– Ничего, пройдёт. Целитель тебе это за секунду исправит, – отмахнулся я. – Есть у меня одна интересная вещица…

Батист захрипел так, что звякнули осколки поблизости. Ну хоть с кулаками больше не бросался. Молча ушёл в подсобное помещение, и я последовал за ним.

Кабинет нового владельца лавки был уставлен таким количеством предметов, что я подивился, как ловко он их обходит со своими габаритами, ничего не задевая. Федя подошёл к шкафу и достал оттуда самый обычный медный поднос. Положил его на стол и указал рукой.

Научился всё-таки проверять артефакты, прежде чем разговор вести! Вот сделал бы тогда так же…

Я знал, как обойти такую проверку. Но Жанычу об этом точно не стоило говорить. Может потом, когда наладим деловые отношения.

Поднос, изготовленный рукой неизвестного мастера, был не чем иным, как определяющим побочные эффекты артефактом. Ещё он определял, владелец ты или нет. Очень полезная вещица для перекупщика. Такие же и в виде карманных зеркал делали.

Компас, извлечённый из кармана, отправился на проверку. Поднос не изменил цвета, и Фёдор удовлетворённо кивнул. И снова указал рукой. Хотел знать, я ли сделал артефакт.

Чёрт, вещь слишком старинная, чтобы быть моей. А силу мою артефакт признал, иначе я бы его не изъял у статуи. Значит, связь придётся оборвать, окончательно отпустив творение своих рук. Это несложно, но для артефактора это словно… потерять частичку себя.

Артефакт можно подарить, продать, сломать или выбросить. Но пока есть связь, он будто всегда рядом.

– Ну, – нетерпеливо прохрипел Федя.

Эх, что поделать. Прощай, мой старый друг, хорошо поесть и мыться при свете хочется больше. В добрый путь. Я разорвал свою связь с компасом и положил на него руку. Поднос во мне владельца не признал.

– Где взял? – окончательно успокоился Жаныч, достал из ящика лупу и принялся исследовать артефакт.

– С ним проблем не будет. Клянусь дворянской честью.

Батист оторвался от изучения и пристально посмотрел на меня. Не думаю, что верил в такую честь, но клятва действительно стоила многого. Такими словами никто не разбрасывался, даже в самом замутнённом состоянии разума.

– Допустим, – он закашлялся, ругнулся и залез в другой ящик, откуда достал мелкий пузырёк.

Потряс его, откупорил и выпил залпом. По комнатке поплыл стойкий аромат то ли ладана, то ли чего-то подобно вонючего. Лицо купца сделалось благостное, а когда он заговорил, то от хрипа не осталось и следа:

– Ну, вещь не новая, состояние так себе. На что компас годится-то? – равнодушно спросил Жаныч.

Началось. Нет, я знал, что торговаться придётся отчаянно, но при этом не подавая вида. Так уж заведено, а традиции нарушать неприлично.

– Фёдор Жанович, – перешёл я на официоз. – Эта совершенно уникальная вещь показывает фарватер.

– Тоже мне, уникальная! – хохотнул парень. – Да такими артефактами сейчас все судна оборудованы, даже самые захудалые.

– Абсолютно любой фарватер.

По загоревшимся глазам я понял, он уже знает кому продать компас. И за очень хорошую цену.

Найти фарватер и правда несложная задача, здесь не артефакт, любой хилый амулет справится. А вот отыскать плотно закрытый целой защитной сетью – далеко не любой.

Очень полезная вещь для морских стражей. Или для контрабандистов, ищущих своих конкурентов.

Ни к первым, ни ко вторым я бы лично не пошёл, чревато. Либо попытаются припахать на государеву службу, либо попробуют прибить, чтобы вещь осталась уникальной. Меня любой исход не устраивал.

А тут уважаемый в своей сфере купец, случайно нашедший артефакт. Ну или купивший анонимно, обычная практика. В общем, и с него спросу нет, и я цел.

Батист был нужен мне, а я ему. Вот только я немного нужнее. Купцов всё же побольше, чем хороших артефакторов.

Фёдор это прекрасно понимал, поэтому театральное представление устраивал недолго.

Я всего-то два раза доходил до двери, прежде чем мы сошлись на цене.

Утешало то, что эта инвестиция времени и нервов значительно упростит наше общение в будущем. Я надеялся на сокращение торгов до пяти минут. Я вообще оптимист.

Фёдор от сделки пришёл в такое благодушное состояние, что даже предложил мне выпить дорогого коньяка и вручил несколько зелий в подарок. Личный номер дал – причём и свой, и своей любовницы.

– Ты заходи в любое время, дружище! – на прощание выдал он.

Неужели я настолько продешевил?

Но в моём кармане лежала весомая сумма, которой хватит на первое время, пока я буду разбираться с прочими делами. Хотя бы бытовые вопросы меня не будут отвлекать.

И будет время заняться действительно стоящими артефактами, а не подобными безделушками.

Эту я вообще сделал на спор с пиратом, которого мы по пути захватили. Забавно тогда вышло. И венецианцы нам так благодарны были, что реликвию втюхали какую-то. Царь долго не мог придумать, куда её пристроить, в итоге она куда-то закатилась.

В Летнем саду я потратил больше времени, чем рассчитывал, да и с Батистом пришлось попотеть, так что визит к юристу я отложил на завтра.

Солнце ещё не садилось, близились белые ночи, и день становился всё длиннее. Но время ужина приближалось, а мне ещё нужно было уладить пару дел.

Первым делом я воспользовался предложением любезного консьержа Гостиного двора и поехал на вызванном им такси. Меня отвезли в торговый дом на Васильевском, где я взял достаточно накопителей с эфиром и заказал доставку про запас.

Затем я поехал в лавку Малинина и, к обоюдному удовольствию, оформил доставку продуктов на месяц вперёд. Обоюдное оно было, поскольку Стефан Ильич обрадовался, что я молодой граф Вознесенский, и сообщил мне то, что я уже знал. О периодической работе его дочери в нашем доме.

Настасье хватило ума не наводить панику из-за одной голой задницы. Умничка.

Ну и напоследок я попросил остановить у цветочной лавки, взял там шикарный букет и отправился в сквер, где на своё счастье обнаружил Софью Павловну на прежнем месте. Только коляски уже не было, да и роман в её руках сменился. Теперь это была «Невинная для дракона», которая снова выпала из рук дамы.

Дракон всё так же не соответствовал реальности.

Поблагодарив за прекрасный совет и вручив покрасневшей от смущения домоправительнице букет, я откланялся и наконец-то отправился домой.

И там меня ждал скандал.

Дед стоял на пороге и держал за шкирку перепуганного парнишку. Я поспешил к дому, когда узнал его. Помощник Малинина, который и занялся доставкой продуктов, как только я уехал.

– Кто, спрашиваю, тебя послал? – грозно вопрошал патриарх и угрожающе стучал тростью по каменной лестнице, где уже появился скол.

– Лука Иванович, отпустите его! Это…

– Александр! – дед меня перебил и возмущённо пожаловался: – Ну какое оскорбление! Прислать нам… Еду! Клянусь богом, современные нравы никуда не годятся! Кто посмел?

– Лука Иванович, это я.

– Что ты? – от неожиданности пальцы старика разжались, и парень тут же от него сбежал, спрятавшись за моей спиной.

– Я заказал продовольствие и забыл вас предупредить, прощу прощения за это недоразумение.

К чести деда, перед носильщиком он сдержанно извинился. После чего сразу ушёл в дом. Я сунул парнишке несколько купюр за моральный ущерб и пошёл разгребать новые проблемы.

Патриарх сидел в кресле у камина и всем видом показывал, что случилось нечто возмутительное. Но говорить об этом – выше его достоинства. Мне было жаль деда, я мог представить его чувства, когда он понял, что ошибся.

Но потакать ему я не собирался.

– Даже спрашивать не стану, где ты взял средства, – не выдержал он.

– За это я премного благодарен, – я кивнул, сдерживая улыбку. – Тогда я пойду распоряжусь насчёт ужина.

Лука Иванович промолчал, что я принял как согласие, и уже вышел из гостиной, когда услышал тихое:

– И вели Прохору принести игристого из погреба.

Снова кивнув, не оборачиваясь, потому что улыбался уже во весь рот, я дошёл до кухни, по пути заряжая лампы. Свет вспыхивал, яркость подстраивалась под помещение и саморегулировалась, чуть стихая за моей спиной.

Ладно, эфирники всё-таки молодцы, здорово придумали.

Конечно, с прислугой и генеральной уборкой придётся обождать. Хотя бы до визита к юристу, чтобы понять наше положение. А вообще, здесь бы одного воздушника хватило, раскрыть все окна и двери да выдуть.

Я подумал, что можно позвать Жаныча, ранг у него немаленький, справится. А то вон как благодарен за артефакт был, сиял весь. Представил, как он будет орать, и развеселился окончательно.

Хороший день! И вечер точно будет хороший.

На кухне творились чудеса.

Прохор пел! Суетился возле плиты, напевая какой-то бравый марш, и ногой притопывал. Я дар речи потерял, настолько это было удивительно.

На старике красовался цветастый фартук, розовый с ромашками. Видимо, остался от покинувшей нас кухарки. Волосы слуга стянул лентой на самурайский манер. Пританцовывал, пел и орудовал тесаком, разделывая огромного гуся.

– Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши деды?

Хрясь!

– Наши деды – славные победы, вот где наши деды!

Хрясь!

– Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваша слава?

Хрясь!

– Наша слава – Русская держава, вот где наша слава!

Хрясь!

Я, наверное, икнул или издал подобный звук, потому как Прохор понял, что не один, обернулся и расцвёл:

– Сашенька! Живём! – слуга повернулся обратно и продолжил заниматься птицей.

Так он меня только в детстве называл. Конечно, только тогда, когда никто не слышал. Даже дед этого не знал. Чем старше я становился, тем больше мне это не нравилось – взрослого мужчину и Сашенькой! Но сейчас от этого стало невозможно тепло внутри.

Всё-таки пыльно в доме, в глаза аж попало. Я смахнул слезу и решительно присоединился. Через минуту я уже подпевал, а ещё через десять мы услышали шаги и стук трости.

Дед встал в дверях и окинул хозяйственным взором помещение, потом присел на табурет и назидательно сообщил Прохору:

– Ну кто ж так потрошит-то? Ты что же, забыл, как мы вражин потрошили на поле боя? И нарезай поперёк, не вдоль. А ты, Александр, ну как нож держишь? Все пальцы себе оттяпаешь, ой бедовый…

В глазах его при этом скакали весёлые чёртики, и я послушно перехватил по-другому рукоять ножа. Налаживается!

Глава 7

Вместе с Прохором, при самом горячем участии Луки Ивановича – в основном советами – мы сотворили настоящий кулинарный шедевр.

Ну а что, давно известно, мужчины – лучшие повара. Если захотят.

Гуся мы разделали, чтобы он приготовился быстрее. Иначе пришлось бы замачивать, да и запекать дольше. Яблочки нарезали и обложили ими, да специй с маслом. В духовку до румяной корочки. Что ещё нужно для хорошего свежего мяса?

Подушку разве что из хрустящей квашеной капустки и бочковых солений вприкуску. Овощей, запечённых под сырной корочкой, да зелени побольше. Картошки с укропом и сливочным маслом. И свежайшего хлеба, который внутри весь воздушный и сминается от прикосновения. Хорошо им мясной соус зачерпывать, совсем не по этикету!