Непрощённые. Современный любовный роман

Он откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как нарастает странное, почти детское волнение. Завтра. Всё решится завтра. Вернее, начнётся.

Водитель, оказавшийся разговорчивым, спросил:

– Надолго к нам?

– На пару дней. Встреча выпускников.

– А, понятно. Ностальгия. Сам на свою двадцать лет назад ездил. Смешно, конечно. Все другие стали, а разговоры всё те же: кто, где, почём.

Егор промолчал. Разговоры «кто, где, почём» его не интересовали. Его интересовал один-единственный разговор, который мог и не состояться. Или состояться, но превратиться в очередную дуэль. Мысль о дуэли почему-то больше не пугала, а будоражила кровь.

Алиса заселилась в свой отель – уютный, с деревянными лестницами и картинами местных художников на стенах. Её номер был под крышей, с небольшим слуховым окном. Она открыла его, впуская холодный ночной воздух. Где-то совсем близко, через пару кварталов, виднелось тёмное здание школы. Она могла разглядеть контуры спортивной площадки за ним.

В кармане зажужжал телефон. Сообщение от Насти, организатора: «Всем приехавшим огромный респект и реверанс! Завтра в 10 утра сбор в школе, в актовом зале. Приходите, будем доделывать украшения, разбирать реквизит и всё такое. Особенно нужны руки! Кто может – добро пожаловать!

Алиса вздохнула. «Особенно нужны руки». Её руки, умеющие восстанавливать разрушенное, теперь пригодятся для того, чтобы надувать шарики и развешивать гирлянды. Ирония судьбы. Она собиралась отказаться, но представила на минуту: а если он придёт? Чтобы проконтролировать свой «запасной вариант»? Чтобы показать, что он не только деньгами и связями помогает, но и «руками»?

Она потянулась к телефону и набрала короткое: «Я смогу прийти. Алиса».

Ответ пришёл почти мгновенно, но не от Насти. В общем чате, под её сообщением, всплыла новая реплика.

Е. Цветков: «Я тоже буду. Подвезу нужные провода для звука. К 10».

Они снова оказались в одном цифровом пространстве, их имена – одно под другим. Всего два коротких сообщения, но между ними в тишине чата повисла целая вселенная невысказанного.

Алиса отложила телефон. Завтра в десять. В актовом зале. Десять лет спустя.

Она ловила себя на мысли, что уже представляет, как он войдёт в дверь. Высокий, в чём-то дорогом и небрежном, с тем самым новым, чужим выражением лица. И что она скажет? «Привет»? Или просто кивнет, как тогда на пороге?

За окном пронеслась машина, луч фар на мгновение выхватил из темноты ветку старого клёна, почти голую, трепещущую на ветру. Завтра.

Егор, стоя на балконе своего номера в «Mercury» с видом на ночной город, читал то же сообщение в чате. «Я смогу прийти. Алиса». Просто и без эмодзи. Он представил её в этом зале, возможно, уже что-то делающей, сосредоточенной и молчаливой. Ему вдруг дико захотелось, чтобы завтра настало быстрее. Чтобы эта нелепая, тянущаяся пытка ожидания наконец закончилась и началось что-то настоящее. Пусть даже это настоящее будет новой войной.

Он посмотрел в сторону, где должна была быть школа, утопая в тени других домов.

– До завтра, Соколова, – тихо сказал он в ночную прохладу, и слова тут же унесло осенним ветром.

Глава пути была закрыта. Впереди было столкновение.

Глава 3: Удар в солнечное сплетение

Утро было холодным и прозрачным, как лёд. Алиса вышла из отеля за пятнадцать минут до десяти, намеренно не торопясь. Она шла знакомыми улочками, и с каждым шагом сердце стучало всё глуше и тяжелее, будто отбивало отсчёт до неотвратимого события. Школа вырастала впереди массивным, знакомым до боли силуэтом. Её отремонтировали: фасад очистили, окна заменили на пластиковые, но контуры остались теми же. Та самая серая громада, которая десять лет давила на плечи грузом ожиданий, оценок и немых драм.

Она вошла через главный вход. Внутри пахло по-новому – свежей краской, моющим средством, но под этим стойким ароматом витал призрак старого, родного запаха: мела, деревянных парт, мокрых пальто в гардеробе. Её шаги гулко отдавались в пустом вестибюле. Из актового зала доносились приглушённые голоса и звук включаемой аппаратуры.

Алиса остановилась у двери, сделав глубокий, будто последний в её жизни, вдох. Просто войди. Скажи «всем привет». Улыбнись. Она толкнула тяжёлую дверь.

Зал преобразился. Сцена была задрапирована тёмно-синим бархатом, на стенах висели гирлянды из фольги, ещё не включённые. Несколько человек, знакомых и не очень, возились со стопками стульев. В центре зала, спиной к ней, стояла высокая фигура в тёмно-серой куртке, разговаривая с Настей и показывая что-то на планшете.

Егор.

Он услышал скрип двери и обернулся.

Время не просто остановилось – оно схлопнулось. Все десять лет, вся дистанция, все их взрослые жизни рухнули в одну точку – в пространство между его взглядом и её. Удар был физическим: у Алисы перехватило дыхание, в глазах потемнело, а в солнечном сплетении что-то болезненно и горячее сжалось.

Он изменился. И не изменился вовсе. Черты лица стали твёрже, резче, исчезла юношеская угловатость. Очки сменились на почти невидимые линзы, и теперь его глаза – серые, очень внимательные – смотрели прямо, без привычного стеклянного барьера. Он был выше, шире в плечах, и в его позе читалась та самая уверенность, которую она видела на фотографии. Но выражение этих глаз, когда они нашли её, – это было то же самое. Острое, оценивающее, мгновенно сканирующее.