Сильная речь

Радик Яхин

Сильная речь

Сильная речь: как говорить убедительно и с лёгкостью

Книга, которая вернёт вам голос

В тот вечер в зале было двести тридцать семь человек.

Я стоял за кулисами конференц-зала «Афины». Пот тёк по спине, промочив рубашку насквозь. Пиджак, который я надел, чтобы выглядеть солидно, теперь душил меня, как удавка.

В левой руке я сжимал карточку с тезисами. Пальцы онемели. Я смотрел на слова, которые написал сам, и не узнавал их. «Синергия». «Бизнес-процессы». «Точки роста». Кто всё это написал? Зачем?

Правая рука была мокрой от пота. Я вытер её о пиджак и тут же пожалел: на тёмно-синей ткани остались влажные следы. Я попытался стереть их пальцем, но стало только хуже. Разводы. Как позор на всю жизнь.

– Ты следующий, – сказала девушка-организатор. Она даже не подняла глаза от планшета. Я был для неё просто фамилией в списке. Номером семнадцать.

Я кивнул. Глотка пересохла так, будто я неделю шёл по пустыне. Язык прилип к нёбу. Я попытался сглотнуть – не получилось.

Внутри живота завязался узел. Тугой, колючий, как проволока. Я перебирал в голове первые фразы, но они рассыпались, не успев оформиться.

На сцене выступающий заканчивал свою речь. Он говорил про управление персоналом. Кто-то засмеялся. Зал аплодировал.

Я не слышал аплодисментов.

Я слышал только глухой стук собственного сердца. Оно билось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев. Ему было тесно во мне. Оно хотело вырваться наружу и убежать.

А потом я вышел.

Свет ударил в глаза. Я ослеп. Я видел только первые три ряда – дальше всё тонуло в белом мареве софитов.

Там, в третьем ряду, сидела женщина. Лет сорока. Строгий пиджак. Блокнот на коленях. Она не открывала его. Просто положила ручку поверх чистой страницы и ждала.

Все ждали.

Я открыл рот.

Воздух вышел. Звука не было.

Я открыл рот снова.

И провалился в тишину.

Эта тишина длилась секунд десять.

Иногда мне кажется, что я стою там до сих пор. Стою и не могу произнести ни слова. А зал ждёт. Стулья скрипят. Кто-то кашлянул в пятом ряду. За стеной слили воду в туалете.

Десять секунд.

За эти десять секунд я успел:

– понять, что моя карьера закончена,

– представить, как увольняюсь и уезжаю в деревню выращивать помидоры,

– возненавидеть всех, кто заставил меня сюда прийти,

– возненавидеть себя за то, что согласился,

– забыть, как меня зовут,

– вспомнить, как меня зовут,

– и окончательно убедиться в том, что я – никто.

– Извините, – сказал я.

Голос прозвучал чужим. Тонким. Сдавленным. Будто я проглотил наждачную бумагу, и она застряла в горле.

Кто-то в зале переглянулся.

Я видел это краем глаза. Двое мужчин на втором ряду обменялись взглядами. Один чуть приподнял бровь. Второй едва заметно покачал головой.

«Ну всё, – подумал я. – Они поняли. Я самозванец».

Женщина с блокнотом по-прежнему смотрела на меня. Она не переглядывалась. Не качала головой.

Она чуть наклонила голову к плечу.

И улыбнулась.

Едва заметно. Уголками губ.

Она не сказала ни слова. Но её лицо говорило: «Я никуда не уйду. Я подожду».

Я выдохнул.

Не тот судорожный, мелкий выдох, которым я пытался наполнить лёгкие последние три минуты. А настоящий. Глубокий. Животом.

И начал говорить.

Закройте глаза.

Сделайте это прямо сейчас. Отложите книгу, закройте глаза и вспомните человека, чей голос вас когда-то зацепил.

Не важно, кто это был.

Учительница литературы в девятом классе, которая читала вслух «Евгения Онегина», и вы вдруг поняли, что стихи – это не скучно, а больно и красиво.

Ведущий подкаста, под который вы клеили обои в прихожей, и обои пошли криво, потому что вы слушали, затаив дыхание, и забыли смотреть на уровень.

Ваш дед, который рассказывал, как ловил рыбу на Северной Двине, и вы слышали не просто слова – вы слышали плеск воды и скрип уключин.

Ваш ребёнок, который впервые сказал «мама» или «папа», и это слово прозвучало как симфония.

Вспомнили?

А теперь откройте глаза.

Что происходило внутри вас, когда вы слушали этого человека?

Вы не отвлекались. Вы не проверяли телефон. Вы не думали о том, что приготовить на ужин.

Вы просто были. Здесь. Сейчас. С ним.

Его слова не просто попадали в уши. Они опускались ниже. Оседали в груди. Заставляли вас кивать, улыбаться или вдруг чувствовать ком в горле.

Это не магия.

Это физика. Биология. Нейрохимия.

Человеческий голос – самый древний инструмент влияния на свете.

Задолго до того, как мы научились писать, печатать, передавать информацию по проводам и без, мы передавали её голосом.

Голосом предупреждали об опасности: «Там тигр, не ходи».

Голосом утешали: «Я рядом, я защищу».

Голосом договаривались: «Ты мне мамонта – я тебе шкуру».

Голосом любили: «Я вернусь. Жди».

Наш мозг за миллионы лет эволюции научился считывать голос быстрее, чем смысл слов.

Когда вы говорите, слушатель за доли секунды принимает решение: «Свой» или «Чужой». «Опасность» или «Безопасность». «Вожак» или «Жертва».

И он принимает это решение не на основе лексики.

А на основе тембра. Ритма. Громкости. Пауз.

Когда голос дрожит, срывается, уходит вверх – мозг слушателя включает древнюю систему тревоги. «Он напуган. Если он напуган – значит, есть причина. Значит, мне тоже надо бояться».

Когда голос звучит ровно, спокойно, чуть медленнее обычного – мозг слушателя расслабляется. «Он знает, что делает. Я в безопасности. Я слушаю».

Всю свою жизнь вы пользовались этим инструментом, даже не зная, где у него кнопка включения.

Вы уговаривали родителей купить игрушку. Вы сдавали экзамены. Вы признавались в любви. Вы просили повышения. Вы защищали свои границы.

И каждый раз ваша речь либо открывала двери, либо захлопывала их перед носом.

Почему?

Потому что речь – это не навык. Это состояние.

Когда я говорю это на тренингах, кто-нибудь обязательно поднимает руку.

– А как же техника? – спрашивают меня. – Дикция, дыхание, артикуляция? «Купи кипу пик»?

Да, это важно. Мы будем этим заниматься. Мы будем тренировать голос, как мышцу. Мы будем учиться структурировать мысли. Мы будем разбирать сложные диалоги по косточкам.

Но если ваше тело зажато, ваше дыхание поверхностно, а ваш внутренний голос шепчет: «Ты никто, твои слова не имеют значения» – никакая техника не спасёт.

Потому что слушатель считывает не слова. Он считывает вас.

Сильная речь начинается не с языка. Она начинается с разрешения – самому себе – говорить.

Звучит пафосно?

Возможно.

Но я видел сотни людей, которые приходили косящими от ужаса ораторами, а уходили спокойными и уверенными.

Их объединяло одно.

В какой-то момент они переставали стараться. Переставали контролировать каждый звук. Переставали оценивать себя со стороны.

Они просто разрешали себе быть услышанными.

Эта книга – разрешение.

Меня зовут Алексей. Мне сорок один год.

Я пишу эту книгу не потому, что я великий оратор. Я не брал «Оскар» за лучшую речь и не собираю стадионы. На моём YouTube-канале триста подписчиков, и двести из них – моя мама в разных аккаунтах.

Я пишу эту книгу, потому что двадцать лет своей жизни я боялся открывать рот.

В школе я знал ответы на все уроки. Я читал учебники от корки до корки, решал задачи быстрее всех, писал сочинения, которые учительница зачитывала всему классу.

Но когда она вызывала меня к доске, я немел.

Голос пропадал. Я стоял, переминаясь с ноги на ногу, смотрел в пол и бормотал что-то невнятное.

– Садись, три, – говорила учительница.

Я садился. Внутри всё кипело. Я знал материал! Я мог бы рассказать лучше всех! Я готовился, я учил, я понимал – а в итоге снова тройка.

Я ненавидел себя за эту слабость.

В институте я выбрал специальность, где не нужно было выступать. Программирование. Сиди себе в углу, пиши код, общайся с машиной. Машина не осудит. Машина не будет смотреть на тебя выжидающе и переглядываться с соседом.

Я был отличным программистом. Меня ценили. Мои алгоритмы работали. Но когда приходило время защищать проект перед комиссией, меня пробивал холодный пот.

Я выучивал текст наизусть. Каждое слово. Каждую запятую.

Выходил к доске.

И первый же вопрос комиссии сбивал меня с ритма. Я начинал путаться, сбиваться, терять нить. Я отвечал невпопад. Я краснел. Я ненавидел себя.

Мне казалось: я самозванец. Я не умею говорить – значит, я ничего не умею. Мой код ничего не стоит, потому что я не могу его продать.

Первый рабочий год был адом.

Каждую планерку я сидел тихо, как мышь. Руководитель смотрел на меня поверх очков: «Алексей, у тебя есть что добавить?»

Я мотал головой. Нет. Ничего. Всё хорошо.

Хотя на самом деле было плохо. Я видел ошибки в проекте. Я знал, как их исправить. Но слова застревали в горле.

Однажды ко мне подошёл коллега.

– Слушай, – сказал он. – У тебя же есть идеи. Я знаю, что есть. Почему ты молчишь?

Я пожал плечами.

– Боюсь, – сказал я.

– Чего?

– Что скажут: «Сиди, не лезь, умник нашёлся».

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Знаешь, – сказал он. – Когда ты молчишь, они думают, что тебе всё равно. Или что ты не понимаешь. И то и другое хуже, чем если ты ошибешься.

Я запомнил эти слова.

Но прошло ещё десять лет, прежде чем я начал что-то менять.

Десять лет.

Я сменил три работы. Вырос от рядового разработчика до руководителя отдела. Нанимал людей, увольнял, защищал бюджеты, ездил в командировки.

Внешне я был успешен.

Внутри я всё ещё боялся поднять руку на совещании.

Я компенсировал страх текстом. Я писал длинные письма, подробные отчёты, детальные ТЗ. Я прятался за экраном. За буквами. За безличными формулировками.

«Коллеги, предлагаю рассмотреть альтернативный вариант».

Никакого «я». Никакой ответственности. Никакого голоса.

Я был немым, который научился имитировать речь.

А потом случился тот вечер в «Афинах».

После провала я не уволился. Не уехал в деревню. Я вернулся на работу в понедельник, как ни в чём не бывало.

Но внутри меня что-то сломалось.

Я понял: дальше так нельзя. Если я не научусь говорить, я так и буду всю жизнь писать письма, прятаться за чужими спинами и ненавидеть себя за трусость.

Я начал искать помощь.

Книги. Тренинги. Коучи. Логопеды. Психологи.

Я узнал, что такое диафрагмальное дыхание. Что такое голосовые опоры. Что такое «якорение» и «метод СТП».

Я узнал, что у меня – как у семидесяти процентов людей, которые считают себя «неговорящими» – нет никаких физических проблем с речевым аппаратом. Мои связки в порядке. Язык подвижен. Дикция не идеальная, но вполне разборчивая.

Проблема была в голове.

В том голосе, который звучал внутри и шептал: «Молчи. Не высовывайся. Обсмеют».

Этот голос сформировался не вчера. Он копился годами.

Двойка за ответ у доски. Мама, которая сказала: «Не умничай». Учительница, которая оборвала на полуслове: «Садись, у тебя всё равно неправильно». Одноклассники, которые закатывали глаза.

Все эти голоса слились в один. И этот голос сидел у меня в голове и комментировал каждое моё слово.

– Ну и сказанул. Что за чушь?

– Ты уверен? А вдруг ошибаешься?

– Слишком тихо. Никто не слышит. Ещё раз? Уже поздно.

– Слишком громко. Зачем орёшь? Напугаешь всех.

Знакомо?

Если вы читаете эту книгу, скорее всего, у вас в голове тоже живёт такой комментатор.

Мы его выгоним.

Диагностика речевых привычек

Прежде чем чинить механизм, надо понять, что именно сломалось.

Я не верю в универсальные рецепты. То, что спасло меня, может не сработать у вас. То, что идеально подходит интроверту, провалится у экстраверта.

Поэтому мы начнём с диагностики.

Возьмите ручку. Бумагу. Или откройте заметки в телефоне.

Тест «Моя речь: честный срез»

Ответьте на эти вопросы. Не думайте слишком долго. Первое, что приходит в голову – самое правдивое.

1. Вспомните ваш последний рабочий созвон. Сколько времени вы говорили? (Не слушали – именно говорили).

2. Когда вы отвечаете на неожиданный вопрос, вы чувствуете: а) азарт, б) растерянность, в) панику, г) другое.

3. Ваши коллеги/друзья/близкие переспрашивают вас? Как часто?

4. Вы когда-нибудь записывали свой голос на диктофон? Что вы почувствовали, услышав запись?

5. Какие слова-паразиты вы за собой знаете? («Как бы», «э-э-э», «короче», «типа», «на самом деле»)

6. Бывает ли, что вы говорите слишком быстро? Слишком медленно?

7. В каких ситуациях вы чувствуете, что язык не слушается, немеет, заплетается?

8. Вы смотрите в глаза собеседнику, когда говорите? Или отводите взгляд?

9. Если вы ошиблись в разговоре (неправильно произнесли слово, потеряли мысль) – вы: а) извиняетесь и поправляетесь, б) делаете вид, что так и задумано, в) замолкаете и краснеете, г) шутите над собой.

10. Закончите фразу: «Я хорошо говорю, когда…»

А теперь – важный момент.

Не надо оценивать свои ответы. Не надо ставить себе диагноз «всё плохо» или, наоборот, «да у меня-то всё нормально».

Просто зафиксируйте.

Вот точка А. Мы здесь.

В точке Б мы будем через пару месяцев. Вы не узнаете свой голос.

Упражнение «Фоторобот страха»