Немного чудовище, немного человек. Два озера. Книга 2

Во сне она не была самой собой. Жизнь представлялась ей с позиции то колючего ёжика, то муравья, то лягушки в здешнем пруду. Наблюдая, как ёжик пытается облизать свои иголки, смешно извиваясь и насупив чёлку, на её губах проступила улыбка.

Спала она долго, ведь уже пришло время ужина и нужно было снова принять лекарство. В дверь её комнаты постучали, но, не дождавшись ответа, дверь тихонько приоткрылась. В проёме показался молодой лекарь с подносом. Он не спеша подошёл к столу и поставил поднос. Взяв с него миску с овсяным отваром, лекарь приблизился к кровати больной.

Не посмев разбудить сладко спящую девушку, он, словно остолбенел, с умилением разглядывая её довольную улыбку. Пододвинув стул чуть ближе, Павел сел и аккуратно взял Софью за руку. Её рука была настолько тёплая и нежная, а улыбка такая милая, спокойная и очаровательная, что сердце его забилось быстро-быстро. Он резко выдохнул и прижал её мягкую ладошку к своей холодной щеке, растворяясь в мимолётном счастье, пока она не проснулась…

Ей как раз снилось, что она лягушка и сидит в пруду на большом круглом листе среди белых и розовых кувшинок. С неба капает редкий дождь. Она уже хотела нырнуть под воду, но тут увидела его, того самого лекаря. «И что он делает в моём сне?» – пронеслось в её мыслях. Девушка нахмурилась во сне.

Молодой человек с удивлением уставился на неё, будто впервые в жизни видел лягушку. Протянул руку, хотел схватить её, но она ловко увернулась и плюхнулась в воду. Всплыв на поверхность на другой стороне пруда, она видела, что этот человек грустно всматривается в тёмную бурлящую поверхность, и его совсем не волновало, что одежда его и волосы уже совсем промокли под усиливающимся с каждой секундой дождём.

За окном сверкнула молния, рассекая хмурое небо пополам. Раздался оглушительный хлопок где-то прямо над крышей замка. Рука девушки вздрогнула, пальцы пробежались по щеке молодого человека, словно по клавиатуре. Неосознанно она ухватилась за его шею и притянула к своей груди. Павел не успел ничего предпринять, да и не хотел. Только каша чуть не вытекла из миски, крепко зажатой в его руке.

Прижавшись ухом к её груди, он услышал беспокойное биение сердца. И ему захотелось успокоить Софью, отчего свободной рукой он потянулся и дотронулся до её шелковистых волос. Кончики пальцев вспыхнули, будто на конце каждого из них зажгли свечу, и от каждого прикосновения они загорались с новой силой. Он нежно массировал ей голову, совсем растрепав и так спутавшиеся волосы. Лицо девушки снова сделалось умиротворённым, на губах появилась едва заметная улыбка.

Павел поднял голову и никак не мог налюбоваться. Ему хотелось оказаться ещё ближе, и он потянулся к её губам, попутно прошептав:

– Прости меня…

Но его слова неожиданно долетели до слуха девушки, и она сонно спросила:

– За что?

Павел отпрянул в сторону, приняв серьёзный и невозмутимый вид, боясь, что она проснётся и увидит его таким. Софья с неохотой приоткрыла глаза, и прямо перед ней снова был он, как во сне. Такой же удивлённый грустный взгляд. Она бы и хотела спрятаться от его взгляда так же, как это сделала та лягушка, но не могла, отчего сильно вздрогнула, когда раздался новый раскат грома, и в испуге ухватилась за его руку. И, кажется, впервые за время знакомства с ним Софья увидела лёгкую улыбку, на миг промелькнувшую на его лице, и тут же его лицо снова сделалось серьёзным, не выражающим никакие эмоции.

– Пора принимать лекарство, – сухо сказал лекарь и протянул ей миску.

Девушка наконец опомнилась и разжала пальцы, отпустив его руку. Лекарь начал помогать ей приподняться, но она отвела его руку в сторону и сама попыталась сесть. Далее последовал лечебный настой. Молча она выполнила обязанности больного, и, ни слова не говоря друг другу, они попрощались лишь глазами. До утра.

На следующий день Софья уже смогла сама встать и даже дойти до окна. С удивлением она обнаружила на столе своё лекарство и спросила Оксану, молоденькую девушку-слугу, указывая на чашку и маленький чайник:

– А как здесь это оказалось?

– Лекарь принёс, пока вы ещё спали. Я видела, что он измерил вам пульс, проверил температуру…

– И что, он просто оставил это здесь и ушёл? – с нетерпением перебила её Софья. – Он же говорил, что сам будет приносить мне настой.

– Так он и принёс. – Оксана пожала плечами и подошла ближе к Софье, чтобы поддержать её за локоть, помогая сесть.

Софья недовольно простучала какую-то мелодию пальцами по столу, задумалась на мгновение и, окончательно откинув всякие мысли, налила из чайника своё лекарство и залпом выпила горькую жидкость. На завтрак принесли нормальную еду, а то сил ни на что не осталось.

Оксана помогла ей умыться и одеться. Её шёлковая кружевная ночнушка сменилась строгим повседневным платьем с длинным рукавом. На плечи прислуга заботливо накинула барышне накидку. Всё-таки осень на дворе, не простудиться бы вдобавок, а то хозяин три шкуры сдерёт за свою любимую дочку.

Софья взглянула на себя в зеркало. Лицо было очень бледным. Волосы частично уложены на затылке, выпуская свободные волнистые пряди на плечи и спину. Девушка нащупала рукой замысловатую заколку на голове. Она смотрела на себя как на незнакомку.

Когда Оксана вернулась, Софья спросила:

– А где же мой брат?

– Ваша матушка сказала, что он отъехал по делам в столицу и к завтрашнему вечеру должен вернуться.

Соня недовольно помотала головой.

Позже её пришёл проведать отец.

– Как ты себя сегодня чувствуешь? Смотрю, уже даже с постели встала. – Он поцеловал дочку в лоб, ласково поглаживая по спине.

У Софьи будто парализовало язык. Она никак не могла произнести это слово, но в конце концов решилась:

– Папа, всё в порядке, не волнуйся.

– Вижу, лекарь о тебе хорошо заботится. Может, завтра ты даже присоединишься к нам за ужином?

От его слов о лекаре у Софьи кольнуло в груди, настроение резко испортилось.

– Конечно, – коротко согласилась она, не споря.

Она решила не разговаривать с лекарем, если на то не будет веских причин. А таких, по её мнению, не намечалось.

Соне очень хотелось выйти на улицу, хоть немного прогуляться, подышать свежим воздухом, но ей не разрешали. Она могла выйти только на балкон в своей комнате и то под присмотром прислуги и невидимых стражей, прячущихся в длинных тенях от столбов, поддерживающих крышу балкона.

Все были против, чтобы она вышла из замка: и отец, и слуги, и, конечно, источником запретов был её лекарь, Павел Александрович, как она думала. Тогда ей ничего не осталось делать, как просто сидеть и ждать неизвестно чего. За это время она перечитала все справочники с книжной полки и даже освоила рукоделие, принявшись за вышивку. Но пальцы её совсем не слушались и к обеду были все истыканы иголкой.

В обед в комнате появились сразу и отец, и молодой лекарь. Лекарь услужливо поднёс ей лекарство. Она без слов выпила его. Но не выдержала и высказала отцу:

– Не могу больше сидеть в четырёх стенах! Здесь совсем делать нечего.

А про себя добавила: «Была бы я сейчас в своём времени – мне точно было бы чем заняться! Как же мне отсюда выбраться?»

– Доченька, ненаглядная моя, побереги себя и мои нервы. Знаешь ведь, что не вынесу, если с тобой что случится. Смотри, как я поседел за время твоей болезни, – он провёл морщинистой рукой по своим волосам. – А если хочешь прогуляться, это не проблема.

Софья воспрянула духом, даже приподнялась на стуле, но тут же опустилась обратно, услышав:

– Возьми с собой кого-нибудь. Вот, например, Павла Александровича, – Борис Иванович ухватился за рукав лекаря и заставил его подойти ближе, – и идите гулять по дому. Сходите в библиотеку или зимний сад. Для тебя ведь всё это строил.

Молодой лекарь согласно кивнул, пристально уставившись на свою подопечную и ожидая её ответа. Девушка с неохотой согласилась:

– Ладно, – и с недовольным лицом отвернулась к окну, там как раз опять начинался дождь.

Глава 7. Прогулка по дому

Софья позволила себе взять лекаря под руку. Хоть ей и не хотелось этого, но делать было нечего, ведь её ослабевшие ноги за время болезни еле ступали по полу, и каждое препятствие в виде ступеньки или порога оказывалось почти непреодолимым.

Пусть она и не желала с ним разговаривать, но снова не выдержала:

– И почему ты сегодня утром не дождался, пока я проснусь?

– У меня нет подобных обязанностей. – При этом его губы чуть изогнулись в нахальной усмешке.

– Вот как?!

Но ей больше ничего не могло прийти в голову, от злости она выдернула свою руку и, прихрамывая, ускорила шаг.

Павел, заложив руки за спину, поспешил следом за ней.

– Барышня хочет показать мне дорогу?

И тут Соня вспомнила, что она и сама ничего не знает об этом доме. Когда её осенила эта мысль, она мгновенно застыла на месте, и ей ничего не оставалось, как притвориться больной.

– Ой-ой-ой… – при этом девушка ухватилась за ногу.

Павел подошёл ближе и участливо взглянул на её больное место.

– У вас свело ногу?

Софья кивнула.

– Стойте так, я сейчас помогу.

Он опустился на одно колено и уже собирался приподнять подол её платья, но Софья вдруг сделала шаг назад.

– Уже не болит, – недовольно пробормотала она, надув губы, словно обиженная девочка, и обильно покраснев.

Павел, отряхиваясь, встал.

– Тогда хватайтесь за руку и покажите мне дорогу в оранжерею.

– В оранжерею? – тихонько переспросила Соня, оглядываясь по сторонам в поисках прислуги. Но никого, как нарочно, не было рядом!

– Вы ведь знаете, куда идти?

– Конечно.

Соня снова взяла под руку Павла, и они не торопясь пошли совсем в другую сторону.

Спустившись по чёрной лестнице, они попали на технический этаж. Слуги с испугом в глазах оглядывались на них, учтиво здороваясь, наклоняя головы и согнув пополам спины. Так они прошли кухню, разные подсобные помещения. Поднялись на первый этаж и заглянули в бальный зал, столовую…

– Спасибо, что провели для меня такую подробную экскурсию. А то я раньше путался в вашем доме, но теперь-то точно буду знать, что где находится, – молодой лекарь едва заметно улыбнулся.

Софья глубоко вздохнула, и они пошли дальше.

Каким-то чудом они всё-таки добрались до оранжереи. У девушки замерло сердце, так здесь было замечательно!.. Она словно попала в тропический лес. Глаза её расширились от восторга. Высокие пальмы в широких глиняных и каменных кадках росли бок о бок с другими вечнозелёными растениями влажных тропических лесов. Здесь же выращивали клубнику и виноград. Софья сорвала одну спелую ягодку клубники и, наслаждаясь её сладким ароматом, совсем позабыла о Павле.

– Я думал, что вы давно к такому привыкли, но кажется, что вы оказались здесь впервые, как и я, – Павел пристально посмотрел на Софью.

Соня лишь пожала плечами, не удостоив его ответом.

Слышно было, как глубоко в лесу бурлила вода. Соня метнулась в ту сторону. Приподняв над головой широкий лист банана, она увидела маленький фонтанчик, который оживлял этот выдуманный уголок природы. Здесь же стояла белая скамейка с ажурной спинкой. От усталости Соня плюхнулась на неё, не подумав оставить место своему спутнику. Сжав на груди руки, она решила разобраться с противником:

– Давай уже называть друг друга на «ты»?

– Хорошо, – тут же согласился лекарь.

– Так ты подтверждаешь, что ты – мой одногруппник?

– Кто?

– Мы с тобой учимся в одном универе, не отрицай. Я тебя прекрасно знаю, как и ты меня. И хватит уже изображать из себя лекаря! Какой ты вообще лекарь? Ты же программист! – воскликнула она.

Даже шум дождя, с грохотом разбивающийся о стеклянную крышу, не посмел приглушить её голос.

– Нужно бы подумать, как справиться с таким последствием болезни. Это какая-то навязчивая идея…

– Я не сумасшедшая, и мой брат… друг! Петя. Тебе это докажет!

– А он здесь при чём? – мрачно проговорил лекарь, измучив попавшийся под руку листочек и не поднимая глаз на девушку.

– Так мы все из одной группы!

– И он тебе нравится?

– А это-то здесь при чём?

– Не знаю я ни тебя, ни его. Ты что-то путаешь, – нервно буркнул Павел. – Нужно рассказать твоему отцу, что с тобой происходит, а то потом меня ещё обвинит.

С этими словами он выкинул листочек в кусты и уже собирался уйти, но Софья ухватила его за полу пиджака.

– Не нужно сообщать абсолютно всё моему папе. Ты что, ябеда?

– Почему это?

– Но ведь это медицинская тайна.

– Что?

– Забудь, – Соня отмахнулась. – Просто давай забудем, что я тебе сейчас сказала.

– Боюсь, забыть не получится, у меня хорошая память, – он хитро улыбнулся. – Но так уж и быть, я не скажу ему, что ты ведёшь себя странно, что совсем ничего и никого не помнишь.

Соня с возмущением взглянула на Павла.

– Да-да, всё как я сказал, – он снова едко улыбнулся. – Если он не дурак, то и сам всё скоро поймёт.

– Ну спасибо, – выдавила Соня и грозно уставилась на собеседника. – Может, уже пойдём куда-нибудь ещё?

– Может, в библиотеку? Но, боюсь, ты этот маршрут не осилишь, – язвительно проговорил лекарь.

Соня резко встала, притворно отряхнулась и сказала:

– И без тебя справлюсь.

В этот момент над стеклянной крышей пронеслось нечто большое, похожее на гигантскую птицу, накрыв своей тенью всё вокруг. Соня в испуге обняла ствол пальмы, не поверив своим глазам.

– Ты это видел? – чуть слышно спросила она.

– Что?

– Это, – она ткнула пальцем в небо, – там, – и для убедительности кивнула в ту же сторону. – Огромная чёрная птица.

– Не видел. Значит, у тебя ещё и галлюцинации? – с насмешкой произнёс лекарь. – Сложный больной мне попался. – Поджав губы, он помотал головой, сложил на груди руки и пошёл к выходу.

Соня и сама уже не верила своим глазам. Может, ей это привиделось? Но какое-то гнетущее чувство, нараставшее в её груди с каждым мигом, проведённым с этим человеком, никак не отпускало её сознание. Будто всё это было раньше, но теперь тщательно забыто и захоронено где-то глубоко, в самом дальнем тёмном углу её памяти. Она постаралась отпустить эти мысли хоть на какое-то время, иначе можно замучить себя до изнеможения.