Бывший. Когда прошлое не отпускает

Встреча продолжилась еще полчаса. Мы согласовали детали, подписали предварительный договор, пожали руки. Красин ушел довольный. Денис задержался, собирая документы.

– Мам, все в порядке? Ты какая-то бледная.

– Все хорошо. Просто устала.

– Может, тебе отдохнуть? Съездить куда-нибудь?

Я посмотрела на него. Мой сын. Мой мальчик, которого я растила одна, в которого вложила всю душу. Который сейчас смотрел на меня честными, открытыми глазами и лгал. Лгал так же естественно, как дышал.

– Может быть, – сказала я. – После пятницы.

Он вздрогнул, едва заметно, но я увидела.

– Почему после пятницы?

– Просто так. Рабочая неделя закончится.

Он кивнул, поцеловал меня в щеку и ушел.

Я подождала десять минут. Потом достала телефон и нашла в старых контактах номер, который надеялась никогда больше не набирать.

– Частный детектив Стрельников, – голос за четверть века почти не изменился, только стал более хриплым.

– Игорь Семенович? Это Елена Викторовна Князева. Вы помогали мне во время развода двадцать пять лет назад.

Пауза.

– Елена Викторовна! Конечно, помню. Надеюсь, у вас все хорошо?

– Не совсем. Мне снова нужна ваша помощь.

– Слушаю.

Я закрыла глаза, собираясь с силами. Произнести это вслух означало признать – история действительно повторяется.

– Мне нужно выяснить все о моем сыне. Денисе Михайловиче Князеве. Все контакты, встречи, переписка.

– Понимаю. Деликатная ситуация.

– Очень.

– Мои расценки выросли за эти годы…

– Деньги не проблема. Когда сможете приступить?

– Хоть сейчас. Но для начала нужна информация – где он работает, живет, машина, номера телефонов, фотография. И ваши подозрения – это поможет понять, что именно искать.

– Я пришлю все на электронную почту. Тот же адрес?

– Нет, давно сменил. Запишите новый.

Я записала, продиктовала основную информацию о Денисе.

– И, Игорь Семенович… Это должно остаться между нами. Абсолютно конфиденциально.

– Разумеется. Вы же знаете, я могила. Отчитываться буду только вам, только лично.

– Спасибо. Жду результатов.

Положив трубку, я долго сидела неподвижно. За окном начинался закат, окрашивая питерские крыши в цвет ржавчины. Или крови.

Я не хотела этого. Не хотела шпионить за собственным сыном, копаться в его грязном белье, нанимать детектива. Но что еще оставалось? Ждать, пока все рухнет само? Пока Рита узнает правду так же, как узнала я когда-то? Пока маленькая Соня вырастет с искалеченным представлением о том, что такое семья?

Нет. Если я не смогла спасти свою семью двадцать пять лет назад, то хотя бы попытаюсь спасти семью сына. Даже если для этого придется стать его врагом. Даже если он никогда меня не простит.

Глава 4

Ночь после разговора со Стрельниковым я провела в бессоннице. Лежала в темноте, глядя в потолок, и прокручивала в голове обрывок телефонного разговора Дениса: «она ничего не знает», «в пятницу, как договаривались», «Михаил Андреевич». Имя звучало в голове эхом, отдавалось болью где-то в груди.

К утру я так и не сомкнула глаз. Встала с тяжелой головой, выпила крепкого кофе, оделась и поехала в офис. Надо работать, принимать решения, подписывать документы. Личные проблемы не должны влиять на бизнес – этому я научилась давно, еще после развода с Мишей.

Рабочий день начался с совещания по проекту торгового центра. Ильин докладывал о ходе работ, Беспалов задавал вопросы по срокам. Я делала пометки в блокноте, кивала, одобряла предложения. Тело работало на автопилоте, пока мозг продолжал жевать вчерашнюю жвачку.

– Елена Андреевна, – Маша заглянула в переговорную, – ваш сын в приемной. Говорит, нужно передать документы по проекту Красина.

Денис редко заходил в офис без предупреждения. У него была своя фирма, свои объекты, свой ритм. Мы пересекались, только когда он консультировался по крупным проектам или когда работали над чем-то совместно. Обычно он звонил заранее, уточнял, удобно ли время.

– Пусть зайдет.

Он вошел с папкой в руках. Выглядел так, будто не спал – под глазами тени, лицо осунулось и будто бы посерело. Его явно что-то беспокоило, и я, надеюсь, скоро узнаю, что.

– Извини, что без звонка, – он положил папку на стол передо мной. – Расчеты по вентиляции для Красина. Ты просила проверить.

– Спасибо. Присядь, послушай, есть сложности с проектом, нужен свежий взгляд.

Он сел, но на самый край стула, держа телефон в руке. Готовый вскочить и уйти в любую секунду.

Совещание продолжилось. Ильин закончил свой доклад, Беспалов задал последние вопросы. Я делала пометки, раздавала поручения, но краем сознания следила за Денисом. Он сидел, уткнувшись в телефон, пальцы скользили по экрану.

Когда сотрудники начали собирать бумаги, готовясь расходиться, я открыла папку, которую принес Денис. Бегло просмотрела расчеты, все выглядело безупречно. Как всегда. Он был хорошим инженером, въедливым, внимательным к деталям.

– Останься на пару минут, – сказала я, когда последний сотрудник вышел из переговорной.

Денис поднял глаза от телефона. В его взгляде мелькнуло что-то: раздражение? настороженность? Но он кивнул.

– У меня встреча через полчаса.

– Долго не займет.

Мы остались вдвоем. Я закрыла папку с расчетами, сложила руки на столе.

– Как дела? – спросила я. – Давно не разговаривали.

– Нормально. Работы много.

– Твой новый проект в Сосенках движется по графику?

Он напрягся. Едва заметно, но я увидела, плечи стали чуть жестче, взгляд настороженнее.

– Да. Все идет по плану. Фундамент залили, ждем набора прочности бетона.

– Подрядчики не подводят?

– Нет. А что?

– Просто интересуюсь. Ты же знаешь, я волнуюсь за твои проекты.

Он изучал мое лицо, пытаясь понять, что стоит за этими вопросами. Раньше я действительно регулярно интересовалась его делами – по-матерински, искренне. Радовалась успехам, помогала советом, когда возникали сложности. Но после произошедшего, мой интерес ему казался подозрительным.

– Все хорошо, мам, – медленно произнес он. – С чего вдруг такие вопросы?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно.

– Не могу поинтересоваться делами сына?

– Можешь. Но обычно ты не спрашиваешь о подрядчиках на совещаниях по чужим проектам. Мы обсуждаем это дома.

Он был прав. Я была неестественной, и он это чувствовал. Надо было отступить, пока он окончательно не насторожился.

– Просто устала, наверное, – я потерла переносицу. – Много работы. Прости, если веду себя странно.

Лицо его смягчилось.

– Мам, может, тебе правда отдохнуть? Съездить куда-нибудь? В санатории, например?

– Может быть.

Он поднялся, обошел стол, коротко обнял меня за плечи. Прикосновение было формальным, быстрым, но я все равно почувствовала облегчение, значит, еще не все потеряно. Еще есть что-то между нами.

– Мне пора, – сказал он. – Встреча.

– Конечно. Спасибо за расчеты.

Он уже был у двери, когда я не выдержала:

– Денис, давай пообедаем вместе? Сегодня.

Он замер, не оборачиваясь. Несколько секунд стоял неподвижно, потом обернулся.

– Хорошо. В два часа внизу, в кафе?

– Договорились.

К двум часам я спустилась в кафе на первом этаже. Небольшое, уютное место с панорамными окнами, куда я часто заходила в обеденный перерыв. Света, молодая официантка, уже видела меня издалека и махала рукой.

Денис пришел на пять минут позже. Сел напротив, бросил телефон на стол экраном вниз.

– Здравствуйте, Денис Михайлович, – Света положила перед нами меню. – Что будете заказывать?

– Апельсиновый сок, – он даже не взглянул на меню. – Большой стакан.

– И все? Может, супчик? Сегодня грибной, очень вкусный…

– Только сок.

Света удивленно посмотрела на меня, я улыбнулась ей:

– Мне как обычно: салат «Цезарь» и зеленый чай.

Когда она ушла, между нами повисло молчание. Я смотрела в окно на прохожих, он уставился в телефон. Экран светился, и хотя я не видела, что на нем, было ясно – кто-то ему пишет. Много. Сообщения приходили одно за другим, телефон вибрировал каждые несколько секунд.

– Может, ответишь? – я кивнула на телефон. – Похоже, срочное.

– Нет. Подождет.

Но взгляд его все равно возвращался к экрану. Пальцы дергались, будто сами тянулись набрать ответ.

– Как Рита? Соня?

– Хорошо. Соня начала ходить на танцы. Рите нравится.

– Это замечательно.

– Да.

Еще одно молчание. Тяжелое, липкое, от которого хотелось сбежать. Мы сидели напротив друг друга – мать и сын, которые еще две недели назад могли часами болтать обо всем на свете, а теперь не знали, о чем говорить.

Света принесла заказ. Я начала есть салат, он залпом выпил половину стакана сока.

– Мам, – он поставил стакан на стол, – если ты хотела поговорить о той встрече… Я уже сказал все, что мог. Я прекратил. Больше этого не повторится.

Я медленно разжевала кусочек курицы, прежде чем ответить.

– Я не об этом.

– Тогда о чем?

– Ни о чем конкретном. Просто хотела увидеть тебя. Мы почти не общаемся последнее время.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди – защитная поза.

– Ты сама отстранилась. После того разговора.

– Я не отстранилась. Я просто… думала.

– О чем?

О том, что ты лжешь мне. О том, что я вижу в тебе твоего отца. О том, что не знаю, как спасти твою семью, не разрушив наши отношения окончательно.

– О жизни, – сказала я вслух. – О прошлом.

Телефон на столе снова завибрировал. Потом еще раз. Денис схватил его, быстро посмотрел на экран, и я увидела, как дрогнуло его лицо. Что-то промелькнуло в глазах – беспокойство? вина?

– Извини, – он поднялся, – мне правда нужно ехать. Срочная проблема на объекте.

– Ты так и не поел.

– Не голоден.

Он достал бумажник, бросил на стол несколько купюр.

– Документы будут к завтрашнему утру, – пообещал он, натягивая пиджак. – Если что-то еще понадобится, звони.

И ушел, даже не допив сок.

Я сидела одна, глядя на его нетронутый стакан. Света подошла, начала убирать со стола.

– С вашим сыном все в порядке? – спросила она осторожно. – Он какой-то… встревоженный.

– Работа, – улыбнулась я. – Много работы…

Вечером в среду, когда я уже собиралась уходить из офиса, пришло сообщение от Дениса: «Ужин отменяется. Рита приболела».

Я смотрела на экран телефона, перечитывая эти строчки. Коротко. Сухо. Никаких подробностей – что случилось, что болит, нужна ли помощь.

Пальцы сами потянулись набрать номер Риты. Я остановилась, глядя на ее имя в контактах. Позвонить? Спросить, как она себя чувствует?

А если она скажет: «Какая болезнь? Я прекрасно себя чувствую»?

Я положила телефон на стол. Села в кресло, закрыла глаза.

Не надо. Не сейчас. Пока нет доказательств только подозрения, обрывки разговоров, странное поведение. Этого недостаточно, чтобы обвинять. Недостаточно, чтобы разрушать.

В четверг вечером позвонила Рита. Голос звучал устало, но живо.

– Мам, простите, что отменили! У меня такая жуткая мигрень была, два дня просто не могла с постели встать. Но сегодня уже гораздо лучше!

Значит, она действительно болела. Я почувствовала укол стыда – сидела тут, подозревала, а она просто лежала с мигренью.

– Бедная моя, – я постаралась вложить в голос максимум тепла. – Как сейчас? Совсем прошло?

– Почти. Денис так за мной ухаживал: лекарства покупал, чай приносил, с Соней занимался, чтобы меня не беспокоила. Настоящий герой!

– Это замечательно, – я сглотнула. – Отдыхай, набирайся сил.

– Обязательно! А в воскресенье обязательно соберемся, да?

– Конечно, милая.

После разговора я долго сидела на кухне с чашкой остывшего чая. Рита болела. Денис ухаживал за ней. Нормальная семейная ситуация.

Может, я действительно схожу с ума? Проецирую на сына грехи его отца, вижу измены там, где их нет?

«Она ничего не знает», – голос Дениса в коридоре офиса всплыл в памяти.

«В пятницу, как договаривались».

«Михаил Андреевич».

Нет. Не схожу. Я слышала. Видела…

Пятница тянулась невыносимо. Каждый раз, когда открывала почту, сердце подскакивало к горлу. Стрельников обещал прислать первый отчет сегодня.

К шести вечера офис опустел. Маша заглянула на прощание:

– Елена Андреевна, может, и вам пора домой? Уже поздно.

– Скоро, Машенька. Еще немного поработаю.

Она ушла, и я осталась одна. За окнами сгущались сумерки, превращая город в мерцающее море огней. Где-то там внизу моя жизнь, моя семья, моя правда, которую я боюсь узнать.

В половине седьмого пришло письмо. Отправитель: [email protected]. Тема: «Отчет №1».

Я несколько секунд просто смотрела на непрочитанное сообщение в списке. Пальцы дрожали над мышкой.

Открыла.

«Елена Андреевна, направляю первый отчет по объекту наблюдения.

Объект: Князев Денис Михайлович, 35 лет

Основные выводы:

Ольга Сергеевна Ковалева (Ольга, упомянутая Вами) действительно уволена из компании. По данным из открытых источников, уволилась по собственному желанию с выходным пособием. Контактов с объектом после увольнения не выявлено. Телефонных переговоров нет, встреч не зафиксировано.

ОДНАКО.

Объект поддерживает регулярные контакты с другой женщиной.

Личность установлена: Каменская Ольга Александровна, 29 лет.

Встречи происходят 3-4 раза в неделю. Места: рестораны, кафе, общественные пространства. Объект ведет себя осторожно, открытых проявлений близости избегает. В гостиницы не заезжают, на личные квартиры не приезжают.

Но характер встреч говорит сам за себя. Каменская О.А. проявляет явную инициативу: прикасается к объекту, берет под руку, наклоняется близко при разговоре. Объект не отстраняется.

Справочная информация:

Каменская О.А. – дочь Каменского Александра Викторовича, владельца холдинга «МВК Строй». В состав холдинга входят: сеть строительных гипермаркетов «СтройДом» (23 точки по Москве и области), девелоперская компания «МВК Development», завод ЖБИ в Подмосковье, логистическая компания.

Каменская О.А. – единственный ребенок. Образование: МГИМО, факультет международных экономических отношений. Официально числится коммерческим директором «МВК Development», но реальной работой, по данным из различных источников, не занимается.

Не замужем. Длительных отношений не поддерживала (по крайней мере, публично). Отец крайне опекает, балует. Известна в определенных кругах как любительница светской жизни, шопинга, путешествий.

По данным, полученным от знакомых семьи (через посредников), «Ольга привыкла добиваться того, чего хочет, и папа ей ни в чем не отказывает».

Фотоматериалы: см. вложения 1-12.

Продолжать наблюдение?

С уважением, И.С. Стрельников»

Я несколько секунд сидела неподвижно, глядя на текст. Потом, медленно, будто боясь того, что увижу, открыла первое вложение.

Фотография: Денис и молодая женщина выходят из ресторана. Вечер, огни вывесок, он придерживает для нее дверь. Она смеется, запрокинув голову. Светлые волосы до плеч, дорогое пальто верблюжьего цвета, высокие каблуки. Красивая. Ухоженная. Молодая.

Вторая: кафе, столик у окна. Она наклонилась к нему через стол, что-то говорит. Он слушает, и на его лице улыбка. Не формальная, не вежливая. Настоящая.

Третья: улица, день. Она взяла его под руку. Идут рядом. Он не отстраняется.

Четвертая: ресторан другой, вечер другой. Но суть та же.

Я закрыла ноутбук. Села в темноте кабинета, глядя в окно, за которым мерцала вечерний Питер.

Не та Ольга. Другая. Та, которая «привыкла добиваться того, чего хочет».

И сейчас она хочет моего сына. Женатого. С пятилетней дочерью. Моего сына, который должен был быть другим. Которого я растила так, чтобы он никогда не повторил ошибок своего отца.

Телефон завибрировал. Сообщение от Дениса: «Завтра везем Соню к родителям Риты на дачу, на выходные. Увидимся в понедельник».

Обычное сообщение. Семейные планы. Нормальная жизнь нормальной семьи.

Я снова открыла ноутбук. Перечитала отчет. Рассмотрела все двенадцать фотографий. На последней они стояли возле его машины. Она что-то говорила, жестикулируя, он смотрел на нее.

Просто смотрел. И во взгляде было то, что я видела когда-то давно в глазах Миши, когда он смотрел на меня. В самом начале. Когда мы еще были счастливы.

Я закрыла глаза, прислонившись лбом к холодной поверхности стола.

Денис влюблен. Или влюбляется. И это в тысячу раз страшнее. Случайность можно простить, от случайности можно отойти. Но когда влюблен… Тогда семья рушится не сразу, а медленно, день за днем, ложь за ложью. Тогда жена становится обузой, ребенок – помехой, а новая женщина – смыслом жизни.

Я достала телефон, нашла адрес Стрельникова, начала печатать ответ:

«Игорь Семенович, продолжайте наблюдение. Мне нужны все детали: где, когда, как часто, о чем говорят, если есть возможность узнать. Особенно интересует, как давно это продолжается. Бюджет не ограничен. Е.К.»

Глава 5

Неделя текла, как вязкая смола медленно, тягуче, оставляя после себя горький привкус. От Стрельникова не было вестей. Я проверяла почту по десять раз на день, вздрагивала от каждого уведомления на телефоне, но приходили только рабочие письма, отчеты от сотрудников, счета от подрядчиков.

С Денисом мы почти не виделись. Он заходил в офис дважды. Оба раза коротко, по делу, с документами в руках. Входил, клал папку на стол, обменивался несколькими фразами о проекте и уходил. Никаких личных разговоров, никаких «как дела, мам», никаких задержавшихся взглядов. Вежливый профессионализм, за которым чувствовалась стена.

В среду Рита позвонила извиниться, что сегодняшний ужин отменяется, они едут к ее родителям на дачу.

– Мама так просила, – объясняла она виноватым голосом. – Давно не видела Соню, скучает. Вы не против, мам?

– Конечно нет, милая. Передавай привет родителям.

– Обязательно! А в воскресенье точно соберемся!

В пятницу Денис написал сухое сообщение: «Записали Соню в развивающую группу по субботам. Завтра первое занятие, потом нужно будет по магазинам, так что обед переносится. Извини».

Я сидела на кухне с телефоном в руках, перечитывая эти строчки. Развивающая группа. Магазины. Дача у родителей. Все причины выглядели разумно, обыденно, естественно. Жизнь молодой семьи с ребенком – она и правда полна таких дел.

Но я знала. Чувствовала всей кожей – Денис избегает меня. Ограждает свою семью от матери, как ограждают от чего-то опасного, заразного. Боится, что я скажу что-то не то, спрошу что-то не о том, разрушу ту иллюзию благополучия, которую он старательно поддерживает для Риты.

Обидно. Боже, как обидно было сидеть и понимать, что мой собственный сын воспринимает меня как угрозу. Я, которая родила его, вырастила одна, вложила в него всю душу, отдала лучшие годы своей жизни. Я угроза.

По ночам я лежала без сна и думала о Мише. Мой бывший муж не появлялся в жизни Дениса уже много лет. После развода он сделал пару попыток встретиться с сыном – дежурные звонки на день рождения, предложение «сходить куда-нибудь». Денис отказывался сухо и коротко. Потом звонки прекратились совсем.

Но теперь, наблюдая за поведением сына, я все больше убеждалась – Миша появился снова. Денис не просто изменяет жене. Он делает это так же, как делал его отец – с той же ложью, теми же отговорками, тем же умением разделять жизнь на отсеки. Этому не учатся по книгам. Это передается, как вирус. От отца к сыну.

Может быть, они встречаются? Может, Миша дает ему советы, как выкручиваться, как скрывать следы? «Сынок, я через это проходил, знаю, как правильно…»

От этих мыслей меня начинало мутить.

В субботу вечером я вышла на балкон. Октябрьский ветер трепал волосы, в воздухе пахло дождем и опавшей листвой. Внизу мерцали огни города, где-то играла музыка, смеялись люди. Жизнь шла своим чередом, не замечая, что у меня все рушится.

Я достала телефон, открыла последнее сообщение от Дениса. «Извини». Даже не «прости», а это сухое, отстраненное «извини».

Пальцы сами набрали ответ: «Может, хоть сейчас увидимся? Приезжай, поговорим».

Смотрела на экран несколько минут. Потом стерла и написала другое: «Ничего страшного. В другой раз».

Отправила. Постояла еще немного на балконе, потом вернулась в квартиру и легла спать.

Воскресное утро выдалось на удивление солнечным. Редкий для конца октября день, когда небо ясное, воздух свежий, и хочется выйти из дома. Я долго валялась в постели, листая новости в телефоне, потом заставила себя встать, приготовила завтрак, который не смогла съесть.

В одиннадцать позвонила Рита.

– Мам, привет! – голос звучал виноватым. – Мы опять переносим ужин, простите…

– Что-то случилось?

– Нет, просто Денис наконец-то согласился повезти Соню в парк. Она так просила, уже неделю канючит: папа, папа, давай в парк, там белочки! А у него все работа, работа… Ну вот, сегодня освободился, и они поехали. Я подумала, пусть лучше проведут время вместе, чем тащить ребенка на семейный ужин.

Парк. Конечно. Именно во время нашего ужина у него вдруг появилось время для дочери.

– Конечно, Рита, – я выдавила из себя улыбку, которую она не могла видеть, но, возможно, услышала бы в голосе. – Пусть гуляют. Соне нужен папа.

– Спасибо, что понимаете! Я знала, что вы не будете ругаться. В следующее воскресенье обязательно соберемся, даже если мир рухнет!

Мы попрощались. Я положила телефон и долго сидела на диване, глядя в окно.

Парк. Они обычно гуляли в Таврическом. Денис как-то рассказывал, что Соне там нравится, много белок, есть площадка с качелями. Минут сорок на машине от моего дома.

Я встала. Прошла в прихожую. Достала пальто. Надела.

Остановилась, глядя на себя в зеркало.

Что ты делаешь? Едешь шпионить за собственным сыном? Выслеживать его на прогулке с дочерью?

Но ноги уже несли меня к двери. Я взяла ключи от машины, сумку, вышла.

В парке было многолюдно. Воскресный день, солнце, последнее тепло перед холодами – люди выползли из квартир, как муравьи из муравейника. Семьи с детьми, влюбленные парочки, пожилые пары на лавочках, спортсмены на велосипедах.

Я бродила по аллеям медленно, без цели, будто просто гуляю. Смотрела на деревья – клены роняли последние желтые листья, дубы стояли еще зеленые, березы уже почти голые. Осень в самом разгаре.

Где-то здесь мой сын гуляет с дочерью. Может, я их и не найду – парк огромный, аллей десятки. Может, они уже ушли. Может, это все глупость, и мне стоило остаться дома.

Я свернула к пруду. Там всегда много детей – кормят уток, катаются на лодочках. Соня любила уток, Денис рассказывал.

Прошла мимо лавочек, мимо киоска с мороженым, мимо…

И замерла.

Кафе. Небольшое, стеклянное, с летней верандой, которую еще не закрыли на зиму. За одним из столиков сидели трое: Денис, Соня и…

Михаил.

Мой бывший муж сидел напротив сына, что-то рассказывал, жестикулируя. Соня ела мороженое, размазывая шоколад по щекам. Денис слушал отца, опершись локтем о стол.

Обычная картина. Дедушка с сыном и внучкой. Семейная идиллия.

Меня затошнило.

Я стояла в нескольких метрах, за углом здания кафе, и смотрела на эту сцену. Миша – постаревший, с проседью в волосах, но все еще статный, в дорогом пальто. Денис – его копия, только моложе. Соня – счастливая, с мороженым.

Сколько они уже встречаются? Как давно это началось? Денис говорил, что отец ему не нужен, что простить он его не может. Врал?

Я вышла из-за угла и пошла к ним.

Миша увидел меня первым. Лицо его дрогнуло на секунду, потом расплылось в улыбке. Он поднялся из-за стола, раскинув руки:

– Лена! Вот это встреча! Как ты?

Голос бархатный, приветливый. Будто мы старые друзья, не видевшиеся пару месяцев, а не бывшие супруги, которые не разговаривали двадцать пять лет.

Денис обернулся. Лицо его стало каменным.

– Мам…

– Привет, – я подошла ближе, не сводя глаз с Миши. – Какая неожиданность.

– Ба! – Соня соскочила со стула, кинулась ко мне. – Смотри, у меня мороженое шоколадное! А это дедушка Миша!

Дедушка Миша. Значит, они уже познакомились. Уже есть отношения. Внучка знает деда.

Я присела перед Соней, вытерла салфеткой шоколад с ее щеки.

– Вкусное мороженое?

– Очень! Дедушка купил!

– Это замечательно, солнышко.

Я выпрямилась, посмотрела на Мишу. Он стоял, засунув руки в карманы пальто, и улыбался той же обаятельной улыбкой, которая когда-то сводила меня с ума.

– Присаживайся, Лен. Кофе закажем, поболтаем. Сколько лет прошло!