Убийство в час быка

– Женя, прекрати! – взмолилась Людмила, обвивая руками тонкую талию мужа и прижимаясь к нему всем телом, словно пытаясь заставить перестать рисовать себе ужасные картины возможных преступлений. – Почему бы тебе не передать дело в СК? Пусть другой следователь…

– Для того чтобы потребовать передачи материалов другому следователю, требуются веские основания, – перебил Евгений. – Как считаешь, мне стоит тратить силы на то, чтобы доказать нарушения, допущенные Рудаковым, или все-таки попытаться довести дело до суда?

– Ты не забыл, кто родители этих ушлепков?

– В том-то и дело, что я это отлично помню!

– И готов бороться с ветряными мельницами ради незнакомого человека, который сам довел себя до жизни столь убогой, что ее логическим исходом стала такая вот ужасная смерть?

– Может, убиенный гражданин Сайко и не являл собой образец для подражания, однако это не означает, что с ним можно творить подобное! Есть люди, за которых некому вступиться, кроме государства: у них нет денег на дорогих адвокатов, нет друзей со связями – вообще ничего нет, понимаешь? И что, выходит, они не имеют права на справедливость? Даже если уже слишком поздно, кто-то же должен встать на их сторону!

Людмила хотела еще что-то сказать и даже открыла рот, но вдруг передумала, вспомнив, почему любит человека, стоящего сейчас перед ней с глазами, полыхающими желтым пламенем. Влюбилась она с первого взгляда, но после им пришлось многое пережить вместе и изучить друг друга вдоль и поперек: она поняла, какие чувства испытывает к нему, когда убедилась, что он готов рисковать всем, чтобы отстаивать то, во что верит.

– А еще, – неожиданно добавил Евгений спокойным, лишенным пафоса тоном, – я никому не позволю собой играть: фигуры на доске расставили они и даже сделали несколько ходов, но именно мне предстоит закончить партию, и я намерен ее выиграть!

* * *

– А я все равно попробую! – упрямо сказала Юля, отметая возражения подруг. – Кто не рискует, знаете ли…

– Тебе шестнадцать, – возразила Динара, качая кудрявой головкой: большую часть времени она, как и все студентки, носила волосы гладко собранными в кичку на макушке, но после занятий предпочла их распустить, и блестящая копна ничем не сдерживаемых кудрей свободно лежала на ее плечах и падала на спину. Юле это казалось невероятно красивым, ведь ее собственные волосы были совершенно прямыми, как у мамы… Ну почему они не могут быть как у папы – густыми и слегка вьющимися?

– И что? – пожала плечами девочка в ответ на реплику подруги. – Байрамову же нужна молодая балерина!

– У него лучшая труппа в городе, если не брать в расчет Мариинку!

– Он не стал бы объявлять конкурс, если бы смог найти то, что хочет, среди известных артистов! – поддержала Юлю Инга. – Может, и мне попытаться?

– Попытка не пытка, – кивнула Юля. Конкуренции она не боялась, потому что отец научил ее: делай все возможное и тогда не будешь жалеть, что приложила недостаточно усилий. – Я подам заявку, а там видно будет!

Поболтав еще чуток, девочки стали расходиться. Подходя к воротам, Юля подняла голову и взглянула в небо: тучи низко нависали над крышами домов – обычное дело в это время года. В воздухе тихо кружили крупные снежинки: может, начнется снегопад? Юля любила снег и соскучилась по нему за прошедшие пару лет, когда он таял, едва выпав. Нужно торопиться к метро!

– Звезда моя, ты что здесь делаешь? – услышала она удивленный возглас за спиной и обернулась: перед ней стоял Леонов собственной персоной. Странно, у него ведь только утренние уроки!

– Э-э… почему вы спрашиваете, Андрей Михалыч?

– Ты же должна быть на занятиях!

– Я? Но…

– Никаких «но», звезда моя: беги скорее, а не то опоздаешь!

– Андрей Михалыч, так скоро десять же!

– Ну, вот я и говорю…

– Вечера!

– Ч-что?

На лице педагога отразилось изумление, быстро сменившееся растерянностью.

– Вечера? – переспросил он, оглядываясь.

– Ну да, Андрей Михалыч! – развела руками Юля и встревоженно поинтересовалась: – Вы в порядке?

– Ах… да, – пробормотал он, делая пару шагов назад. – Ты… ну, ты иди, а то, наверное… наверное, родители тебя уже потеряли!

* * *

Алла терпеть не могла ранние выезды – да и кто их любит, если начистоту! Занимая высокое положение в СК, она вполне могла доверить все операм и экспертам и явиться в свой кабинет в нормальное время, когда работа на месте преступления уже завершится. Однако Алла любила узнавать обо всем из первых рук, поэтому, ворча себе под нос, как старая бабка, она оделась, привела в порядок волосы и лицо и покинула свою уютную квартирку на улице Марата. Ей нравилось возвращаться сюда после рабочего дня, вечерами сидеть на подоконнике и наблюдать, как люди и транспорт движутся по Невскому проспекту в свете многочисленных фонарей и ярких неоновых вывесок. А еще отсюда удобно добираться в любую точку города общественным транспортом. Алле по должности полагалась машина с водителем, но она редко пользовалась этой привилегией – только если ехать предстояло на другой конец города или за его пределы. Сейчас был как раз такой случай.

Выйдя из парадной, Алла села в ожидавший ее автомобиль с эмблемой СК, который в это раннее, беспробочное время резво домчал ее до Приозерского шоссе. Оттуда поездка до Парголово заняла всего пятнадцать минут. В машине было тепло, так как работал обогреватель, но снаружи, особенно в столь ранний час, температура упала до минус двенадцати градусов – что, собственно говоря, отнюдь не странно для февраля.

Оказалось, что до места от шоссе еще топать минут десять, и Алла, чертыхаясь про себя, поскакала по невысоким сугробам и бурелому за молодым сержантом, встретившим ее в условленном месте. Парень двигался уверенно, словно ледокол, прокладывающий фарватер для маломерных судов, одним из которых в полной мере Алла ощутила себя за время, пока они добирались до пункта назначения – спасибо Мономаху и занятиям в альпинистском клубе, ведь еще год назад ее физическая подготовка оставляла желать лучшего!

Наконец они оказались на полянке, посреди которой копошились люди с лопатами. Справа и слева от места «раскопок» были сложены обгоревшие бревна и доски и какой-то полуистлевший хлам.

– Кто обнаружил тело? – поинтересовалась Алла у подошедшего Дамира Ахметова, который при виде нее отделился от группы мужчин в штатском и в форме.

– Алла Гурьевна, какую информацию вам передали? – спросил он.

– Что в лесу найден труп… А что не так?

– Да нет, тут не один труп: вас не стали бы беспокоить по столь тривиальному поводу – тут целое, можно сказать, захоронение!

У Аллы упало сердце: неужели маньяк?! Совсем недавно она закончила дело о злодее, убивавшем женщин с татуировками – да откуда же они, черт подери, берутся в таких количествах?!

– Сколько? – спросила она внезапно севшим голосом.

– Пока нашли четверых, – ответил Дамир словно бы нехотя. – Но ребята еще покопают… Домишко сгорел, а тела находились в подполе.

– Известно, кто жертвы?

– Пока нет. Алла Гурьевна, мы вряд ли…

– Здравствуйте, Аллочка!

Из-за широкой спины оперативника вынырнула судмедэксперт Сурдина. Крошечная женщина, похожая на обезьянку-игрунку, могла бы легко проскочить в игольное ушко, но в том, что касалось ее профессиональных навыков, Сурдина слыла докой: невозможно пожелать более знающего и внимательного спеца на месте преступления!

– Ужас ужасный, да? – продолжила она, качая взлохмаченной головой: в ее кудрявых волосах запутались кусочки коры деревьев и золы.

– Как они умерли? – спросила Алла.

– С установлением способа убийства могут возникнуть проблемы: трупы сожгли, и большинство улик утеряны безвозвратно… Но я сделаю все возможное!

Алла в этом и не сомневалась.

– Придется поработать с костями, – задумчиво добавила судмедэксперт. – Есть у меня один специалист из СПБГУ: если понадобится, привлеку его.

– Спасибо, Анна Яковлевна. Могу я взглянуть на тела?

– Конечно. Хотя, честно говоря, особо смотреть не на что!

Алла тут же убедилась в правдивости слов Сурдиной: зрелище было сколь малоприятное, столь и малоинформативное.

– Как думаете, когда это случилось? – спросила она у эксперта.

– Думаю, несколько лет назад.

– Лет?!

– Ну да – не меньше трех.

– То есть трупы старые?

Алла расстроилась еще больше: чем больше времени проходит с момента гибели жертвы, тем сложнее установить обстоятельства убийства и личность преступника. Трудности возникнут не только с определением точного времени смерти и ее причин, но и с поиском возможных свидетелей. И все же данное преступление – убийство двух и более лиц, то есть особо тяжкое, а значит, кому, как не ей, Алле Сурковой, заместителю руководителя Первого следственного отдела Первого управления по расследованию особо важных дел СК, им заниматься?

– Точно, – ответила на ее вопрос Сурдина. – Так что вещественных доказательств – кот наплакал, а уж на те, что сохранились образцы ДНК, и рассчитывать не приходится – климат у нас сами знаете какой!

Эксперт отошла к своей группе, а Алла продолжила разговор с Дамиром.

– Кто обнаружил трупы? – задала она вопрос.

– Два мужика, из местных. Они говорят, сторожка давно сгорела и стояла тут, как бельмо на глазу… ну, это один из них так выразился. Вот, короче, решили они разобрать остов избушки, забрать дерево, что сохранилось, и расчистить поляну.

– Что ж, хорошее дело!

– Ага. Стали, значит, бревна разбирать, добрались до мелкого подпола и решили глянуть, нет ли в нем чего полезного, а там… Как-то так. Ну а то, что трупов несколько, это уже местные коллеги выяснили.

– Ясно. Пусть экспертная бригада закончит работу, не будем им мешать.

Вас подвезти до конторы?

– Я на комитетской машине.

– Ну, тогда до встречи!

Алла еще некоторое время постояла, наблюдая за слаженными действиями экспертов: Сурдина хорошо их вымуштровала, поэтому каждый знал круг своих обязанностей, не вмешиваясь в чужие. На лицо Аллы упало несколько снежинок. Задрав голову кверху, она посмотрела на тяжелые тучи, плывущие по небу будто бы с трудом. Ветер усилился: кажется, надвигается настоящий буран.

* * *

Ольга Орлова издалека разглядывала приглашенного гостя. Она совсем недавно стала ведущей популярной программы «Криминальный Петербург», но Евгения Пака, конечно же, знала: он был частым гостем и в этой передаче, и в других, имеющих отношение к правоохранительной системе Северной столицы. Она волновалась, ведь зампрокурора города славился тем, что не позволял журналистам руководить беседой, перехватывая инициативу и переворачивая все таким образом, чтобы донести до зрителя свою точку зрения и мнение прокуратуры (которые, кстати, не всегда совпадали), а не дать репортерам пропихнуть «сенсационные» и зачастую непроверенные факты в эфир. По случаю участия в шоу он облачился в мундир – черт, как же форма красит мужчин! Ольга слышала, что Пак шьет униформу на заказ, поэтому она сидит на нем как влитая. Удовольствие не из дешевых, а его зарплата, хоть и неплохая для Питера, но все же вряд ли достаточна для того, чтобы позволять себе такие излишества. Репортерша подготовилась к интервью и провела небольшое исследование, выяснив, что жена Пака – адвокат, а отец владеет сетью клиник пластической хирургии, поэтому с финансами у Евгения Пака все неплохо. Скорее всего, именно по этой причине он снискал себе славу неподкупного прокурора: ему просто нет нужды брать взятки, раз его семья и так процветает!

Гримерша нанесла последние штрихи и отошла от кресла, в котором, читая заранее подготовленные вопросы, сидел гость программы. А он хорош, черт подери: выглядит гораздо моложе своих лет, а ведь уже успел заделать благоверной троих детей! Ольга видела в интернете фотографии членов его семьи – занятно, что прокурор не похож ни на кого из них, включая младшего брата. У всех Паков прямые черные волосы, а у него они слегка вьются; у них темные глаза, а у него светло-карие, почти желтые, особенно при определенном освещении. Его личность интриговала Ольгу, и ей хотелось узнать, что скрывается под внешностью «ледяного Будды»: внешне он казался безмятежным, словно горные озера на картинах Николая Рериха, но что таится под толщей воды, сказать невозможно. Ольга подозревала, что там находится готовый извергнуться вулкан – призрак бурлящей внутри лавы словно освещал его глаза изнутри.

Первые несколько вопросов были призваны «разогреть» аудиторию: передача шла в прайм-тайм, когда зрители вернулись домой после тяжелого рабочего дня, пообедали и возжелали пощекотать себе нервы не триллером или детективом, а настоящими происшествиями. Рейтинги «Криминального Петербурга» стали зашкаливать после серии передач о «Лоскутном маньяке»[7], который срезал с тел похищенных им женщин татуировки, и Ольга старалась удержаться на этой волне, не сбавляя темпа. Именно поэтому она решила пригласить к беседе не скучного полицейского чиновника, а «рокера» Пака, чье лицо зрителю было не просто знакомо, но и приятно, а его колкие реплики разбирали на цитаты еще до того, как программа заканчивалась. Это накладывало на интервьюера ответственность, связанную с необходимостью соответствовать приглашенной персоне, но Ольга Орлова была молода, амбициозна и считала себя профессионалом.

– Евгений Михайлович, – начала она, решив, что пришла пора перейти в наступление, – сейчас у всех на слуху дело о жестоком избиении и сожжении бомжа: стрим с жуткими кадрами, наверное, не видели только полярники и космонавты – что, кстати, не факт!

Показалось или на спокойном лице собеседника мелькнуло и тут же исчезло выражение паники? Данный вопрос в списке отсутствовал – она не предупреждала, что разговор пойдет об этом деле. Редактор программы, узнав о планах коллеги, предупредила:

– Будь осторожна с Паком! Ты не смотри, что он лучится дружелюбием и весь такой пушистый: ему палец в рот не клади. Если разозлишь прокурора, он откусит тебе башку в прямом эфире и отправит, безголовую, искать новую работу!

И все же Ольга решила рискнуть. Пак молчал, и она продолжила:

– Насколько мне известно, следствие закончено. Это значит, что мы можем обсуждать дело – пусть не в деталях, но хотя бы в общих чертах: я права?

– Абсолютно. – Голос зампрокурора города звучал ровно: видимо, журналистке лишь показалось, что он недоволен ее вторжением на опасную территорию.

– Я слышала, что обвиняемые запросили суд присяжных?

– Да.

Что-то уж больно он краток: так не пойдет!

– Это ведь не такое частое явление в судебной практике нашей страны, верно?

– На самом деле нет, – на этот раз Пак не ограничился односложным ответом. – В последние годы суд присяжных стал обычным делом. Заявить ходатайство должен обвиняемый или его адвокат. Кроме того, суд присяжных назначается только по уголовным делам – как правило, с тяжким составом. Так что ничего необычного в ситуации я не усматриваю.

Он что, решил провести ликбез по правовой грамотности, вместо того чтобы отвечать на провокационные вопросы? Ольга почувствовала, что инициатива ускользает от нее: именно об этом и предупреждала редактор! Однако сдаваться она не привыкла, поэтому сказала:

– Ходят слухи, что, по мере того, как шло расследование, из дела пропадали важные улики…

– Вы пригласили меня, чтобы я подтвердил или опроверг слухи? – насмешливо приподнял брови прокурор.

– Хорошо, не слухи: как человек, работающий в сфере массмедиа, я могу с уверенностью сказать, что кадры, поначалу завирусившиеся в интернете, стали постепенно исчезать, и сейчас их практически невозможно отыскать!

– Ну, давайте начнем с того, что уголовные дела не строятся на кадрах из Всемирной сети, – спокойно ответил Пак. – Провокационные видео могут стать причиной инициации расследования, но для того, чтобы довести дело до суда, требуется куда больше, нежели картинки из интернета, ведь они могут оказаться срежиссированными! Уверяю вас, видео – не единственные доказательства виновности обвиняемых, иначе в России сидел бы каждый второй блогер!

– Вот-вот, – обрадовалась ведущая, – некоторые говорят, что те видео постановочные! И все же, видимо, это не так?

Пак слегка раздвинул уголки губ: это была не улыбка – лишь движение лицевых мышц, о смысле которого репортерше, видимо, следовало догадаться самой. Не получив ответа, Ольга в отчаянии добавила:

– Люди опасаются, что в очередной раз виновные уйдут от ответственности благодаря тому, что их родители занимают высокие посты или имеют много денег!

– Значит, вы позвали меня, чтобы я, как это… успокоил общественность? – Он издевается?! – Что ж, если так, извольте: я даю слово, что все, кто причастен к данному преступлению, понесут предусмотренное Уголовным кодексом наказание. Достаточно?

– Вы так в себе уверены? – позволила себе усомниться Орлова.

– Судебный процесс, как известно, носит состязательный характер, поэтому заранее поручиться за что-либо действительно сложно, – согласился Пак. – Адвокаты знают свое дело и попытаются выставить подзащитных в наилучшем свете, однако в данном случае речь может идти лишь о смягчении или ужесточении наказания, а не о том, осудят их или оправдают.

Ольга поняла, что окончательно утратила инициативу: прокурору удалось ответить на ее вопросы, ничего толком не сказав, и теперь вряд ли получится заставить его следовать ее сценарию.

– Как я уже упоминала, – все же сказала журналистка, уже ни на что не рассчитывая, – родители обвиняемых занимают высокое положение в обществе, и их детей принято относить к так называемой золотой молодежи, в то время как жертва – бомж…

– Я что-то не слышал о том, чтобы убийство человека без определенного места жительства и занятий квалифицировалось законом иначе, чем то же деяние, совершенное в отношении банкира или бизнесмена, – перебил журналистку Пак. – Убийство есть убийство, и личность жертвы значения не имеет. Этот фактор принимается во внимание, когда дело касается других обстоятельств: мы можем обсуждать характер убитого, его склонность к агрессии и так далее. Род занятий жертвы, его общественно полезная деятельность или, скажем, наличие или отсутствие любви к детям и животным во внимание не принимаются! Убит человек. Убит с особой жестокостью, и прокуратура обязана наказать виновных. Но это не главное. Главное – предотвратить преступления, которые еще могут произойти. А для этого необходимо наказать и изолировать преступников, кем бы они ни были!

Дальше интервью пошло в том русле, которое избрал приглашенный гость. Когда ассистенты отстегнули микрофоны от воротников ведущей и Пака, он вдруг сказал:

– Ольга, вы тут человек новый…

– Ну почему же, – принялась хорохориться она, – я давно работаю на канале!

– Но не ведущей, верно?

– Верно, но…

– Поэтому, – перебил Пак, – давайте договоримся: сегодня я закрою глаза на то, что вы сделали, но на будущее: не играйте со мной! Вы позвали меня поговорить о деле «Лоскутного маньяка», и я согласился, но в нашей договоренности не было ни слова о сожженном бомже. Когда в следующий раз решите «подставить» меня прямо во время интервью, дважды подумайте!

Говоря все это, прокурор продолжал улыбаться, но в его желтых глазах Ольга Орлова прочла строгое предупреждение: он не шутил.

* * *

– Значит, личность по крайней мере одной жертвы установлена? – уточнила Алла.

– Верно, – хмуро кивнул Антон Шеин. – Леонид Копань проходит по базе МВД как дважды судимый за мошенничество и вымогательство. Наказание отбывал в исправительной колонии номер восемь.

– Как это удалось узнать?

– Ребята нашли неподалеку от места преступления обрывки полуистлевшей одежды и пластиковые пакеты, в одном из которых обнаружилась справка об освобождении.

– Это здорово, но ведь бумажка могла…

– Не могла, Алла Гурьевна: на ней сохранились отпечатки только потому, что она лежала в непромокаемом полиэтилене. Благодаря этому удалось установить того, кому она принадлежала. Я выяснял: Копань пропал чуть меньше четырех лет назад, то есть через две недели после освобождения. Конечно, на отпечатки покойников рассчитывать не приходится, принимая во внимание обстоятельства их гибели, но ведь вряд ли кто-то стал бы носить с собой чужой документ, верно?

– Согласна, – кивнула Алла. – Если экспертиза не даст дополнительных сведений, предлагаю считать, что один из трупов – Леонид Копань! Как насчет остальных?

– Дамир с Шуриком пошли по поселку опрашивать народ, но многого я не жду: в конце концов, дело не вчера было!

– Ну да, ну да… И все-таки попытаться стоит: нам ли не знать, какими наблюдательными иногда бывают люди.

– Да, только нужно найти таких, – вздохнул Шеин. – Чую я, намаемся мы с этими «кадрами»: мало того, что дело давнее, так еще и граждане, судя по всему, не самые образцовые – таких вряд ли ищут, сбиваясь с ног, друзья и семьи!

– Хотите со мной к Сурдиной? – предложила Алла.

– «Хотите» странновато звучит, не находите? – хмыкнул старший опер. – Но схожу, пожалуй: отчет ведь еще не готов?

– Правильно, но я, как и вы, люблю получать сведения раньше, чем отчет будет составлен.

Сурдину они застали за работой – не в прозекторской, а в кабинете.

– Так и знала, что не утерпите! – сказала она вместо приветствия при виде Аллы и Антона. – Но я еще не закончила: вы же понимаете, что трупы не…

– Не в лучшем состоянии – мы в курсе, – прервал эксперта Шеин, за что удостоился ее укоризненного взгляда.

– Да, Анна Яковлевна, вы уж извините, – постаралась смягчить прямолинейность опера Алла. – Время не ждет: все-таки четверо…

– Вот именно, что четверо! – развела руками та. – Это, знаете ли, не на один день работы!

– Может, что-то все-таки уже известно?

– Что-то – да… Короче, так: помощь моего приятеля антрополога не понадобилась: самые большие повреждения на телах оставлены огнем, но температура пламени и время горения были недостаточны, чтобы уничтожить основные признаки: я могу с уверенностью сказать, что трое из них – мужчины, а четвертая – женщина. Ей чуть больше двадцати, а мужчинам – от тридцати до пятидесяти. У женщины сохранилась небольшая часть волос, так что экспертизу ДНК провести можно, но у нас не с чем сравнить данные!

– Ну, если она сидела… – вмешался было Антон.

– В силу молодого возраста вряд ли, – перебила его судмедэксперт. – Конечно, и такого исключать нельзя, но, сдается мне, проще опросить население и в особенности полицейских.

– Вы правы, Анна Яковлевна, – кивнула Алла. – Если взрослых мужчин не самого примерного поведения могут и не разыскивать, то молодую девушку, скорее всего, кто-то да пытался найти!

– Точно, – склонила голову Сурдина. – По крайней мере, родители!

Судмедэксперт в одиночку вырастила двоих сыновей и, как мать, не могла не думать о чувствах женщин, потерявших ребенка. Для Аллы этот вопрос тоже являлся болезненным: она отчаянно хотела детей, но до недавнего времени полагала, что им обязательно нужен отец. Пример Сурдиной вдохновил ее задуматься над ЭКО и анонимном доноре спермы: время идет, а подходящего мужчины может и не подвернуться! Тот, кого Алла с удовольствием видела бы отцом своей девочки (она почему-то хотела именно девочку), вряд ли питает к ней чувства, помимо дружеских. Так что, если она хочет испытать счастье материнства, ей стоит рассмотреть все возможности! Без детей жизнь гораздо легче, ведь служба занимает все ее время – да и служба, чего уж там, не самая простая, но ведь Пак как-то справляется, а у него трое отпрысков! Жена наверняка посвящает им больше времени, нежели он, но ведь и она работает, да и родители Пака определенно не из тех, кто станет сидеть дома с внуками! Значит, возможны варианты, если хорошенько все спланировать… С другой стороны, дети – большая радость, но они же и постоянный источник беспокойства и волнений, страха за их благополучие и безопасность!

– Вы можете сказать, от чего наступила смерть жертв? – поинтересовалась Алла, отбрасывая мысли, не имеющие отношения к ситуации.

– Могу: все они погибли от несовместимых с жизнью травм черепа и внутренних органов.

– То есть их… избили до смерти, что ли? – пробормотал Антон.

– Похоже на то, – кивнула Сурдина. – Честно признаться, давненько я не сталкивалась с подобной жестокостью!

– Время убийства?

– Как я и предположила изначально, около четырех лет назад. Сказать точно не представляется возможным из-за воздействия огня.

– Предполагаемое орудие убийства?

– Думаю, что не орудиЕ, а орудиЯ, – поправила Аллу Сурдина. – Бейсбольные биты – вот что мне приходит на ум.

– То есть не одна?

– В ранах обнаружены фрагменты как минимум трех сортов дерева – клена, бука и березы.

– Неужели они не сгорели?

– Как я уже сказала, открытого пламени недостаточно для того, чтобы уничтожить все следы: для этого пришлось бы жечь тела несколько дней, поддерживая постоянную температуру! Кроме того, фрагменты обнаружены глубоко в ранах – до тех мест огонь просто не добрался.