НАВЬ

Виталий Михайлов

НАВЬ

Глава 1

Девушка из неоткуда

Октябрьское утро в Петербурге – особенное время, наполненное меланхоличной красотой и таинственным очарованием города. Туман как гость, приходящий без предупреждения, словно легкий дымок, окутывал улицы и площади, создавая атмосферу загадочности и романтики. Свет солнца, едва пробивающийся сквозь серые облака, освещал фасады зданий золотистым светом, подчеркивая величие и элегантность архитектуры Северной столицы.

Город просыпается медленно, постепенно раскрываясь перед своими жителями и гостями. Улицы наполняются звуками шагов пешеходов, шорохом листьев под ногами и тихими разговорами прохожих. Старые дома, построенные в стиле барокко и классицизма, выглядят особенно живописно в этот осенний период, их строгие линии и изысканные украшения напоминают о богатой истории и культурном наследии Петербурга.

Переменчивость петербургской погоды добавляет особый колорит этому периоду времени. За один день можно увидеть солнце, дождь, ветер и снова солнце. Но именно эта непредсказуемость делает город таким привлекательным и запоминающимся. Жители привыкли к такому ритму жизни, наслаждаясь каждым моментом, будь то солнечный денёк или дождливый вечер.

Именно поэтому октябрьское утро в Петербурге становится временем размышлений и вдохновения, временем для анализа своих действий и поступков. Временем для принятия новых решений и началом новых возможностей и событий.

Собираясь в это октябрьское утро на велосипедную прогулку, у Виталия постоянно появлялись обстоятельства, из-за которых он вынужден был выйти из дома чуть позже обычного. То он вспомнил, что забыл взять мобильник, и за ним пришлось вернуться. Потом выяснилось, что ключи висели не как обычно на входе, а еще со вчерашнего вечера «спрятались» на кухонном столе из-за чего какое-то время ушло на их розыск. Легкая бытовая рассеянность была одной из черт Виталия. Объяснялась эта рассеянность просто, он всё время о чем-то думал и размышлял. В завершение ко всему еще немного времени пришлось потратить на проверку технического состояния велосипеда. Наверное, если бы он вышел вовремя, то эта прогулка, была бы без каких либо особенностей, как и все предыдущие, так как все утренние персонажи были бы на своих местах и в свое время: «мамочка», так он назвал спешащую женщину с маленькой девочкой, которую она, вероятно, каждое утро отводила в детский сад, «студент» – сутулый молодой человек с очками как у Гарри Поттера с неизменными наушниками-чебурашками и невероятно растрепанной шевелюрой идущий в сторону ближайшего метро, «неразлучники» – парочка, в возрасте двадцать пять – тридцать лет, которая всегда идет держась за руки. Практически все они стали частью общегородского пейзажа, который он видел каждое утро на Фонтанке.

Но в результате цепочки возникших случайностей произошло, то, что поменяло его дальнейшую жизнь, разделив её на банальное «До» и «После». Он часто слышал высказывание, что «случайность» на самом деле, это непознанная закономерность, но лучше для этого подходило объяснение из одного фильма. – Есть такая теория: вселенная и время бесконечны, значит случиться может всё. То есть любое событие неизбежно, даже невозможное – поэтому, дальнейшие события всё равно должны были бы случиться, как неизбежность.

В Петербург он переехал совсем недавно, и как ему казалось это был зов сердца или веление души. Как будто сам город его позвал и поманил своими чарующими красотами. По роду своей деятельности он мог работать абсолютно в любом городе, быть одновременно везде и нигде, благо, что современные технологии это позволяли. В свои тридцать с небольшим лет, он жил один, в квартире, которую обустроил по своему вкусу. Дом хоть и был расположен в центре города, но именно этот дом, своим местоположением, был защищен от шума улиц, кафе и суетливых туристов. Двор как будто остался во времени, когда он был ребенком и может быть, поэтому интерьер его квартиры, несмотря на современное оборудование и материалы имел антураж и теплоту из времен его детства. Времени, когда у тебя все стабильно и хорошо, а впереди целая вечность. Своё одиночество он пытался оправдать известным изречением Омара Хайяма.