С тех пор никто не видел

– Сходство имеется, – признал Мэкисон, – но явной связи между этими двумя происшествиями пока не установлено.

– А что говорит баллистическая экспертиза? Она ведь проведена?

– Мы обратились по этому вопросу к полиции Норфолка, – ответила Дирборн. – Однако тот эпизод закончился трагически, как вы наверняка знаете.

Это было известно всем. Даррен Дойл и Шерил Брайант исчезли из машины Дойла в пятницу вечером в прошлом сентябре и позже были найдены на городской свалке недалеко от Дерема, связанные и с простреленными головами. Убийство осталось нераскрытым, но по официальной версии полиция Норфолка искала связь Дойла с наркоторговлей.

– Что подтверждает необходимость в таких случаях действовать осторожно, – добавил Мэкисон.

– Еще вопросы? – Дирборн обвела взглядом журналистов.

– Ходят упорные слухи, – вновь заговорил Келман, – что преступники тогда потребовали невероятную сумму выкупа, чуть ли не полмиллиона.

Мэкисон пожал плечами.

– Полиция Эссекса не имеет отношения к тому расследованию.

– Но если это правда, то семьи похищенных не имели никакой возможности столько заплатить. Отец Дойла – водитель грузовика, а мать Брайант воспитывала ее в одиночку на пособие…

– Простите, мистер Келман, – перебила Дирборн, – но убийство Даррена Дойла и Шерил Брайант расследует полиция Норфолка.

– Ходят и другие слухи: поскольку обе семьи не могли собрать выкуп…

– Мы обсуждаем сейчас совсем другое преступление, – вмешался Мэкисон, но Келман не унимался:

– Дело в том, что Ральф Мартиндейл, отец Джоди, не рядовой бизнесмен, а основатель и владелец «МД Солушнз», крупнейшей лондонской инвестиционной компании, а теперь и генеральный директор всей «МДС Груп». Он-то как раз способен выплатить подобный выкуп. Вы можете это прокомментировать?

– Нет, – отрезал Мэкисон. Поверенный Уэлкс рядом с ним смотрел ошарашенно.

– Это я к тому, – продолжал Келман, – что акция в Норфолке могла быть лишь пробой сил, а значит, в Восточной Англии действует профессиональная банда похитителей.

Журналисты оживились, подхватывая тему, посыпались новые вопросы. Дирборн шепнула что-то на ухо Мэкисону, и тот поднялся на ноги.

– Думаю, на сегодня достаточно, леди и джентльмены. Не будем переходить в область догадок и предположений…

– Но если это правда, – выкрикнул Келман, перебивая шум, – то оперативники, которым не удалось спасти Дойла и Брайант, могут утешиться тем, что молодых людей все равно бы убили – на них бандиты только практиковались, не так ли?

Помощник главного констебля посмотрела на него с возмущением.

– Нет, мистер Келман, утешением это быть не может.

Глава 3

Наши дни

Дэвид вернулся домой ближе к вечеру. Жил он в одноэтажном домике с мансардой в конце тупика по адресу Дэнсон-Корт, 22 в захудалом жилом массиве Колчестера. Узкая извилистая тропинка вела от ржавой калитки через рощицу и мимо детской площадки, замусоренной пустыми бутылками, пивными банками и разбитыми ампулами. День был солнечный, школьные каникулы еще не закончились, и площадка кишела шумной детворой.

Впрочем, неумолкающий гвалт не слишком беспокоил Дэвида. Он жил здесь уже три года после развода с Карен и все неудобства теперешнего обиталища сливались в единый фон, к которому он успел притерпеться и на который уже не обращал внимания.

Пройдя между домом и гаражом к задней, точнее, боковой двери, он услышал звонок мобильника и взял трубку. Это была Карен.

– Привет! – бросил он, вваливаясь на кухню с покупками под мышкой.

– Привет! – бывшая супруга всегда говорила устало и раздраженно, словно была сыта им по горло. – Какие у тебя планы на выходные?

– Как обычно. Работаю.

– Не хочешь отдохнуть, повидаться с детьми?

– Что случилось, Карен? – Он кинул пакет с продуктами на стол.

– Я скажу, что случилось, Дэвид. Ты не видел Томми и Тэбби с самого Рождества. На днях твоя дочь спросила меня, жив ли ты еще!

Он стянул с себя куртку.

– Я же посылал ей подарки на день рождения.

– Это было в феврале.

– А еще шоколадные яйца обоим на Пасху.

– Да, в апреле, а теперь июль! Что с тобой?

Он вышел в крошечную гостиную, где царил обычный хаос.

– Дети правда хотят меня видеть, Карен, или ты просто решила от них отдохнуть?

– Во-первых, я не собираюсь от них отдыхать. Я подумала, мы могли бы сходить куда-нибудь вместе. К примеру, съездить на пляж или прогуляться по парку. Во-вторых, с какой стати им не хотеть тебя видеть? Ты их отец, они тебя любят, потому я и позволила тебе навещать их в любое время, когда захочешь. Но тебе, похоже, это совсем не нужно!

Дэвид взглянул в палисадник за окном. Небольшой, он мог бы смотреться неплохо, если бы не груды прошлогодних листьев и старая поломанная садовая мебель, унаследованная от прежних владельцев дома.

– Ну, давайте встретимся в субботу, если хотите.

– Как-то не слишком ты горишь желанием, – хмыкнула Карен. – У тебя свидание с кем-то?

– Об этом остается только мечтать, – криво усмехнулся он, отходя от окна.

– Я догадываюсь, Дэвид. Ты просто считаешь, что недостоин общаться с ними.

– Бога ради, Карен! К чему этот сеанс психоанализа?

Гостиная не заслуживала своего названия. Диван рядом с телевизором и кофейный столик едва оставляли место для кресла и заваленного бумагами рабочего стола, на котором, помимо прочего, стояли ноутбук и несколько немытых кружек.

– Не увиливай, Дэвид! Так и есть. Я знаю, это из-за последней смерти, разве не так? Ты считаешь, что виноват, и казнишь себя.

Он уселся за стол.

– Карен, давай не будем, а? Нушка только что грузила, теперь ты…

– Нушка Чавла? – удивилась она. – Вы до сих пор общаетесь?

– Почему бы и нет? Вот Норман – тот видеть меня не может.

– Где ты ее встретил?

– В «Теско», она теперь там работает.

– Что ж, Нушка зрит в корень, не похоже на нее. Но и сломанные часы дважды в сутки не врут.

– Да ничего она не понимает, и ты тоже. И вообще, хватит мусолить грязные сплетни!

– Ладно… – Карен вздохнула и заговорила уже мягче: – Никакого психоанализа, Дэвид, и никто не думает тебя обвинять. Просто семилетний Томми и десятилетняя Тэбби хотят видеть своего папочку. Вот и все. Разве слишком многого они хотят?

– Нет, конечно, – он виновато понурился. – Давайте встретимся в субботу, а если погода позволит, устроим пикник.

– Вот и славненько, – сказала Карен, хотя по тону голоса уже стало ясно – на встречу она на самом деле не надеется. Бывшая жена Дэвида вообще отличалась мнительностью, что в какой-то степени было понятно. Особого доверия как муж и отец Дэвид никогда не заслуживал.

– Так что имей в виду, – добавил он, – никакой вины за то дело в Чатеме я не чувствую. Инцидент печальный, но произошедшего можно было ожидать, все к тому и шло.

– Как скажешь.

– Я позвоню в пятницу.

– Отлично, до связи. – Карен повесила трубку.

Дэвид откинулся на спинку кресла, глядя на стену, обклеенную газетными вырезками, по большей части старыми и выцветшими. На почетном месте среди его собственных репортажей красовался целый разворот с кричащим заголовком:

ПОЛИЦИЯ ЗАТЯГИВАЕТ СЕТЬ ВОКРУГ ПОХИТИТЕЛЕЙ-УБИЙЦ

Ниже висела другая вырезка, совсем свежая, с заметкой другого автора и не столь громким названием:

САМОУБИЙСТВЕННЫЙ ПРЫЖОК НЕБЛАГОПОЛУЧНОГО НАСЛЕДНИКА

Глава 4

Шесть лет назад

– Так что говорит твой источник? – спросил Стэн Гримшо, щурясь за толстыми линзами очков.

Мощная, почти квадратная фигура с бычьей шеей делала его похожим на регбиста-форварда или беглого каторжника. Гримшо уже пять лет работал в «Эссекс Экзаминер» редактором новостей, и Дэвид давно построил с ним рабочие отношения, основанные если не на доверии, то на взаимоуважении.

– Говорит, что полиция Норфолка дело провалила. Через неделю после похищения Дойла и Брайант из машины Дойла у его семьи анонимно потребовали выкуп в полмиллиона. Все только руками разводили – столько требовать у простых людей! Так или иначе, собирать ничего не пришлось, полиция решила подбросить похитителям спортивную сумку с газетной бумагой, деньги в ней лежали сверху для вида. Само собой, и маячок подложили, чтобы отслеживать.

Гримшо напряженно слушал, не обращая внимания на шумную суету в редакции. Они стояли у входа в отдел криминальной хроники: Норман Харрингтон прислонился к дверному косяку, а Нушка Чавла стояла рядом и делала пометки в блокноте.

– Бандиты были не дураки, – продолжал Дэвид. – Переодетого агента, который принес сумку, таскали по всему Норфолку с помощью записок и телефонных звонков, а в конце концов велели оставить деньги на островке безопасности в окрестностях Фейкенхэма. Оперативники его не потеряли и засели поблизости. Через пару часов сумку подобрал мотоциклист и отвез в район новостроек. Постучал в дверь одного из домов и стал ждать. Тут его и повязали, но дом оказался пустой, даже недостроенный, а мотоциклист ничего не знал, это был просто курьер – даже о том, что в сумке, понятия не имел.

– Выходит, о маячке знали?

– Знали или подозревали.

– Потому и заложников пристрелили?

– Скорее, хотели, чтобы все так подумали.

– Думаешь, они нацелились на жертвы побогаче, которых похитили месяц спустя?

– А как же иначе? Убийство – сигнал для полиции: мол, даже не думайте, мы вас насквозь видим, а если в другой раз попытаетесь, будет вот так!

Гримшо задумался.

– И что тебе на это ответили?

– Ничего – не подтвердили, но и не отрицали. Официально двойное убийство совершили неизвестные, возможно, связанные с наркоторговлей.

– Кто ведет расследование?

– Норфолкские следователи, но я не удивлюсь, если теперь они к делу подключили и полицию Эссекса.

– То есть они вообще не нашли следов?

– Один только снимок с видеокамеры, да и то плохого качества, с бензоколонки на шоссе А47 в шести милях от места похищения Дойла и Брайант. – Дэвид вытащил смазанную распечатку. – По описанию: мужчина под сорок, белый, крепкого телосложения, лысоватый, со щетиной и старыми шрамами на лице. Одет был в зеленый комбинезон и толстовку на молнии с капюшоном. Зашел около двух ночи 19 сентября, то есть, по оценкам норфолкской полиции, часа через полтора после похищения. Купил минералку, чипсы и шоколад, расплатился кредиткой – как оказалось позже, краденой. Подозрительным было и то, что пришел он пешком и так же ушел.

– По шоссе пешком? – редактор поднял брови.

– Видимо, из-за камер – не хотел светить машину.

Гримшо с сомнением покачал головой. Дэвид пожал плечами.

– Может, он и ни при чем, но полиция заинтересовалась.

– А ты что думаешь? – повернулся редактор к Норману. Выше их ростом и старше, седовласый, в яркой узорчатой рубашке по последней моде – тот выглядел, как всегда, эффектно.

– Версия Дэвида звучит правдоподобно, вот только доказательств у нас нет. Разве что его информатор даст официальное интервью.

– Скажешь тоже! – фыркнул Дэвид. – Он же сотрудник полиции.

– Тот самый, по кличке Глубокая глотка, что сдал нам шайку с Лэмпвик-Лейн? – Гримшо явно не сомневался в ответе.

– Ну а кто же еще? Здорово мы тогда их подловили.

– А другой кто-нибудь не подтвердит? Хотя бы неофициально.

– Увы.

– Еще бы, после Лэмпвик-Лейн, – усмехнулся Норман.

Дэвид промолчал. Два года назад выпуск «Эссекс Экзаминер» благодаря им разлетелся на все графство. Через упомянутого информатора Дэвид узнал, что двое сотрудников отдела по расследованию грабежей из полицейского участка на Лэмпвик-Лейн в Брейнтри сами устраивали ограбления, нанимая исполнителей через своего человека, а затем арестовывали их и делили награду, объявленную за поимку. После долгого и тщательного расследования опубликованный материал стал настоящей сенсацией. Отдел был расформирован, а замешанные в деле полицейские получили тюремные сроки.

– А на пресс-конференции подтвердили, – вновь заговорил Гримшо, – что за Мартиндейл и Тэмворта тоже потребовали выкуп?

– Ничего не сказали.

– Неудивительно, – заметил Норман. – С похищениями и без того трудно работать, а если еще и публику во все посвящать…

Редактор мрачно пожевал губами.

– Может, есть еще какие-то ниточки, которые мы проглядели?

Норман задумался.

– Тем парнем, Дарреном Дойлом, уже ведь интересовалась полиция. Судимостей он не имел, но и совсем чистеньким его не назовешь. Нельзя исключать, что он перешел кому-то дорогу, вот и убрали, а замаскировали под похищение.

– Думаю, это менее вероятно, учитывая дело Мартиндейл-Тэмворта, – покачал головой Дэвид.

– У нас пока даже нет уверенности, что их похитили с целью выкупа, – заметил Гримшо.

– Это у нас, но кто-то может и знать.

Гримшо снова нахмурился.

– А почему не знает твой хваленый информатор? Он же работает в уголовном розыске!

– Всего два дня прошло, – пожал плечами Дэвид. – Может, выкуп уже потребовали, но после той трагедии в Норфолке решили пока сведения придержать, не посвящать даже коллег. Особенно если требуют крупную сумму, а ведь за наследницу Ральфа Мартиндейла и полмиллиона маловато будет.

– Сколько у него детей?

Дэвид заглянул в блокнот.

– Помимо Джоди, еще старшая дочь Ханна и младший сын Фредди. Джоди уже работает у отца вторым стажером, у фирмы на нее серьезные планы. Так что у тех, кто это дельце сумеет провернуть, есть шанс неплохо поживиться.

– А как там парнишка, держится?

– Говорят, что он в порядке, – ответил Норман. – Сегодня вернулся домой, но к нему пока никого не подпускают.

– Это понятно, – вставила Нушка, – ему прилично досталось.

– Понятно, – хмуро согласился Дэвид, – только нам это связывает руки.

– Имей совесть, Дэвид, пожалей мальчонку.

– Нам нужно колонку заполнять, а это главная сенсация в городе! – Он повернулся к Гримшо. – И к Фредди тоже возникает немало вопросов.

– В смысле?

– Почему его не было в машине, когда все случилось?

– Должно быть, старшие хотели пообжиматься, – хмыкнула Нушка, – вот и отослали братишку.

Дэвид покачал головой.

– В этом-то и дело – они старшие. Были бы на их месте Дойл и Брайант, которым восемнадцать и девятнадцать, я бы еще понял, а у Тэмворта уже собственная квартира.

– Верно, – кивнул Норман.

– Короче, с парнишкой надо поболтать.

– Сказали, неделю никаких интервью, – Нушка была явно раздражена отповедью Дэвида. – Говорю же, мальчик вряд ли успел отойти от шока, как и все семейство Мартиндейлов. Дадим им хоть немного прийти в себя.

– Мы дадим, так другие не дадут, – настаивал Дэвид.

– Откуда ты знаешь? Нехорошо вот так…

– Ты принесла мне репортаж из суда? – перебил ее Гримшо.

– Нет еще, – смутилась Нушка.

– Вот и неси. Через двадцать минут чтоб был!

Она неохотно двинулась к своему столу.

– Послушай, Стэн, – обратился Дэвид к редактору, – даже если не удастся доказать связь между двумя похищениями, мы можем хотя бы нарыть что-нибудь по последнему. Неясностей там более чем.

– Как они в целом держались на пресс-конференции? В смысле, полиция Эссекса.

– Настороженно как-то.

– А как им еще вести себя рядом с тобой? – ухмыльнулся Норман.

– Черт побери! Можно подумать, на нас весь мир озлобился за разоблачение тех уродов с Лэмпвик-Лейн.

– Начальству тех уродов тоже не поздоровилось.

Дэвид отмахнулся и вновь глянул на Гримшо.

– Не в том дело, Стэн. Им не понравились сами вопросы. Похоже, мы подобрались слишком близко к истине, и это будет лучший наш результат за много лет!

– Ну как сказать… – редактор отдал Дэвиду распечатку с видеокамеры. – Я не стану рисковать репутацией газеты из-за одних предположений. Требуется что-то более веское – неоспоримые факты. А пока будем держаться официальных версий.

– Ты ведь и не рассчитывал, что он купится? – сказал Норман, когда они вернулись в зал. – Доказательств пока никаких.

Дэвид уселся за стол.

– Будут ему доказательства!

– Ну ты не рискуй особо.

– Разве я когда-нибудь рисковал?

– Риторический вопрос, – фыркнул Норман.

Глава 5

Наши дни

Подъезжая к церкви Святого Петра в Полях, Дэвид Келман задумался, почему он решил одеться в черное. Не то чтобы одежда ему не шла: в последнее время он занялся спортом, и теперь мог легко влезть в свой старый костюм, а черные рубашка и галстук довершали образ. Просто изначально у него не было намерения присутствовать на похоронах. Прежде всего, потому что ему не будут рады.

Церковь была именно такой, какую ожидаешь увидеть среди живописных деревень, разбросанных по долине Дедхэм-Вейл. Массивные каменные стены увивал плющ, среди нежно-зеленых цветущих лугов мирно паслись поодаль коровы. Пасторальную картину омрачали лишь похороны на заросшем лишайником церковном дворе.

Людей, как и машин, выстроившихся неподалеку на проселочной дороге, оказалось до ужаса много. Дэвид остался за рулем, решив понаблюдать за процессией сквозь прутья ограды.

Семья и друзья покойного стояли в благоговейном молчании, пока гроб Фредди Мартиндейла опускали в землю. Дэвид узнал в одном из носильщиков старшего бухгалтера «МДС Груп» Джейсона Булстроуда. Поблизости стояла его жена Ханна, старшая из детей Ральфа Мартиндейла, а теперь и единственная оставшаяся в живых. Рядом с ней в инвалидном кресле застыл седой, похожий на призрак сам Ральф Мартиндейл.

Вид этого некогда преуспевающего финансиста внушал ужас. Черное пальто поверх костюма смотрелось странно в такой чудесный августовский день, и даже издалека он казался тенью себя самого с пустым, мертвенно-бледным, но слегка желтоватым лицом. Мартиндейл выглядел на девяносто лет, хотя не достиг еще и семидесяти.

Дэвид вновь переключил внимание на младших членов семьи. Когда гроб опустили, Джейсон Булстроуд отошел от могилы и встал рядом с женой, крепко обняв ее одной рукой. Он был худощавый, моложавого вида, со свежим лицом, очками в толстой оправе и волосами мышиного цвета, коротко подстриженными на висках и затылке. В общем, ничем не примечательный человек. Ханна Булстроуд выделялась куда больше. Ростом она оказалась немного ниже своего мужа, для похорон брата выбрала облегающее черное платье, которое отлично подчеркивало стройную фигуру, а светлые волосы уложила в локоны под черной сетчатой вуалью.

Мероприятие было настолько чопорным, насколько это возможно в подобных обстоятельствах.

Из-за летней жары Дэвид держал окно открытым, и помимо негромких молитв викария он мог слышать лишь жужжание насекомых. Ему ни разу не приходилось видеть большой группы людей – а на похороны собралось, должно быть, человек семьдесят, – которая вела бы себя с подобным безупречным достоинством. Глядя сквозь ветровое стекло, Дэвид задавался вопросом, каково быть человеком, по которому так скорбят. Я не такой уж плохой, постарался он уверить себя. Впрочем, иногда легче сказать, чем доказать и даже чем поверить. Особенно после осознания всего зла, что он причинил этой семье.

Прошло несколько минут, а затем мимо машины повалила толпа людей в черном.

Дэвид разглядел вблизи несколько знаменитостей. Футболист премьер-лиги с женой, лица обоих наполовину скрыты за темными очками. Известный телеведущий и известная своей откровенностью телеведущая. Дерзкий комик из Ливерпуля, ставший, к удивлению многих, знаменитым в Америке. Ник Торогуд, большая шишка в индустрии развлечений и профессиональный «прожигатель жизни», выставляющий напоказ богатства, а также заключающий сомнительные сделки в бытность трейдером, давний друг Ральфа Мартиндейла.

Тихо переговариваясь, гости рассаживались по своим машинам. Здесь были все марки и модели от «мерсов», «роллеров» и «бентли-континенталей» приближенных Мартиндейла до «шкод» и «ниссан-микра» его сотрудников. Чуть дальше по дороге Ханна Булстроуд, ее муж и охранник помогали убитому горем отцу подняться с кресла и сесть на заднее сиденье автомобиля. Когда они отъехали, в торжественную процессию влились и другие. Переключив передачу, Дэвид двинулся следом на своей «фиесте».

Он понятия не имел, зачем это делает. Душа была не на месте. Казалось, можно все уладить одним-двумя простыми словами, произнесенными из лучших побуждений. Вот только он понимал, что это будет не так-то просто. Дэвид смахнул пот со лба. Нервы были на пределе от перспективы общения с этими людьми, и чем ближе он подъезжал к Роузхилл-хаусу, их загородной резиденции, тем менее вероятным казался успех операции.

В Дедхэм-Вилидж он задержался и купил бутылку «Талискера». Кто знает, может, выпить для храбрости и не вредно. Однако, добравшись до Роузхилл-хауса, особняка первой категории, автоматические ворота которого были сегодня открыты, а длинная подъездная аллея уже заполнилась машинами и людьми, он остановился на парковке за деревьями на другой стороне Мэннингтри-роуд и стал наблюдать. Откупорил бутылку и от души приложился к виски, хотя уже знал, что подъехать ближе не решится.

Когда Дэвид открыл глаза, все было как в тумане. Он выпрямился, толком не помня, зачем сел за руль. Заметив почти опорожненную бутылку на пассажирском сиденье, нашел ответ, но особого значения это уже не имело, куда сильнее беспокоила головная боль и давление в мочевом пузыре.

Выбравшись из машины, он, пошатываясь, направился к кустам за парковкой, где обильно облегчился. Было раннее утро, но солнце уже поднялось над головой, и стоял удушливый зной. Застегнув молнию, Дэвид на минуту прислонился к машине, а затем нырнул внутрь и достал из бардачка непочатую бутылку минералки. Вода согрелась, но была хотя бы с газом, и, выпитая залпом, пришлась как нельзя кстати. Он бросил пустую бутылку обратно в машину и побрел к выходу с парковки, чтобы глянуть на Роузхилл-хаус.

Это было нечто даже для тех краев, где роскошные сельские резиденции – не редкость. Особняк выглядел как настоящее здание из прошлого: одно крыло выполнили из тяжелого камня, как будто тюдоровского или средневекового происхождения, а другое – деревянное и побеленное – в якобинском стиле. Стоял он на возвышенности над Мэннингтри-роуд, на широкой террасе среди обширных садов. В прошлый раз, занимаясь семьей Мартиндейлов, Келман выяснил стоимость этого особняка. Ральф купил его в середине 1990-х за 3,5 миллиона фунтов стерлингов, так что одни небеса знали его цену на сегодняшний день.

На подъездной аллее появилась одинокая женская фигура, почти скрытая за грудой картонных коробок в руках. Спустившись к обочине шоссе, женщина поставила свою ношу возле разноцветных мусорных баков и стала высыпать в них содержимое коробок: банки, бутылки и бумажные тарелки с объедками. Она была в тапочках, неряшливых пижамных брюках и футболке, но по длинным светлым волосам можно было узнать в ней Ханну Булстроуд.

Она еще не видела Дэвида, но у него уже неприятно засосало под ложечкой. Не успев сообразить, что делает, он двинулся через дорогу, на ходу заправляя подол мокрой от пота рубашки.

– Миссис Булстроуд! – окликнул он, сам себе поражаясь.

Она удивленно обернулась и выронила из рук коробку.

Ханна была красива и без макияжа. Пожалуй, выглядела даже лучше, моложе и здоровее, чем вчера. Однако лицо ее тут же потемнело, искаженное злобой, и Дэвид застыл на месте, не дойдя до тротуара.

– Какого черта? – прошипела она. – Что вам тут надо?

Дэвид смутился.

– Я… я хотел выразить свои соболезнования. Подумал, что было бы трусостью не сделать это лично.

– Так, так… – Она пристально посмотрела на него. – А вы явились как раз вовремя. Могу снова представить вам своего младшего братика Фредди.

– Не понимаю, – нахмурился Дэвид.

– Ну разумеется не понимаете. Ничего не понимаете, ищете только выгоду. Смотрите! Вот он, Фредди! – Она подняла коробку, обмотанную скотчем, и на какой-то кошмарный миг Дэвид подумал, что Фредди кремировали и теперь выбрасывают прах на свалку. – Вот все, что от него осталось! Обувная коробка с мятыми бумагами – груда хлама. Результат его последних отчаянных попыток разыскать Джоди. Итак, мистер Келман… – Она снова впилась в него взглядом. – Вы довольны? Или жалеете, что вам нечего больше выжать для первой полосы?

Даже чувствуя себя оплеванным, Дэвид не мог отвести от коробки зачарованного взгляда. Фредди пытался найти пропавшую сестру! И вот результат, весь итог его усилий, каковы бы они ни были.

– Журналисты вроде вас легко выбрасывают людей, как ненужные вещи, не так ли? – продолжала Ханна. – Когда их имена больше не продают газеты. Так или иначе… – Она подняла коробку и сунула в синий мусорный бак, набитый до отказа. Он был настолько полон, что коробка осталась лежать сверху, и закрыть крышку не удалось. – Вот и все, мистер Келман. Жаль, что у вас нет под рукой камеры. Могли бы вернуться к издателю, которому продали свою душу на этот раз, с неопровержимым доказательством того, что Фредди Мартиндейл наконец-то выброшен, как мусор, и это необратимо.