Ломая запреты

Я легко поднимаю её и несу. Ставлю на стол за сценой и взгляд сам цепляется за происходящее на сцене.

Там кому-то что-то вручают за заслуги, успехи и прочую ерунду. Я не вникаю. Потому что вижу среди тех, кто стоит на этой самой сцене, Алёну.

Вот она. Нашел.

Присаживаюсь на край стола и не свожу с неё глаз.

На ней сегодня офигенная узкая юбка и блузка. Алёна стоит боком ко мне и я с удовольствием разглядываю, какая у неё задница.

Волосы собраны наверх и я хочу впиться в эту шею. Губами и зубами.

А она словно чувствует мой взгляд. Поправляет волосы и оглядывается. Но меня, конечно, не замечает. Я в тени.

Там ещё что-то базарят, кого-то поздравляют. Алёна жмет руку какому-то деду.

Эта тягомотина завершается и я вижу, что они направляются сюда. Чтобы спуститься со сцены.

Быстро захожу за шкаф. Наблюдаю за теми, кто проходит мимо.

Алёна идет последней.

Я ликую.

Стоит ей сравняться со мной, хватаю её за руку и дёргаю на себя. Впечатываю в тело и, обхватив рукой сзади за шею, сразу же впиваюсь в эти сладкие губы, приоткрытые в немом вопросе.

Узнаёт. Чувствую, как расслабляется и выдыхает в меня.

Я улыбаюсь и сильнее нажимаю на губы. И языком толкаюсь.

Второй рукой обхватываю ее за задницу и плотнее прижимаю к паху.

– Раф… – уворачивается от поцелуя, когда я чуть ослабляю напор. – Что ты тут делаешь?

Смотрит своими чёртовыми глазами. Сжигает взглядом. Горю и тону в них одновременно.

– Соскучился, – улыбаюсь я и опять тянусь к её губам.

Чуть отпускаю задницу и чувствую, как Алёна вниз ползет. Коленки-то подгибаются.

Опять подхватываю и приподнимаю. И пахом прямо ей между ног.

Вот туда хочу.

Но она отворачивается и мои губы касаются шеи. Тоже кайф.

Губами мурашки чувствую.

– Стоп, – просит она, но я и не думаю тормозить.

Наоборот. Кусаю губами шею и уже обеими руками обхватываю задницу.

– Раф… не надо… отпусти…

– Нет. Не могу, Алён. Не могу я отпустить. И не хочу. И ты не хочешь, – твержу горячо, губами скользя по нежным изгибам шеи. Ниже хочу.

Зарываюсь в воротник блузки и вдыхаю жадно.

– Отпусти, пожалуйста… – сбивчиво шепчет Алёна.

Отстраняюсь, заглядывая в опущенное лицо.

– Если ты боишься, то я… не бойся, короче, – шепчу я. – Тебя не тронет никто. Я не дам.

В этот момент гремит музыка. Мы оба поворачиваемся. На сцене начинается очередное выступление.

– Не могу я, Алён, – пользуясь общим шумом, я уже не шепчу, а говорю.

Снова целую её в губы, но она уворачивается. Подставляет мне скулы свои. А я губы хочу.

Я уже знаю, как это. И хочу их.

– Надо остановиться, – шепчет она.

Смотрю в глаза и чувствую пальчики у себя на затылке.

Ну и как тут остановиться?! Да меня разорвёт сейчас. Потому что чувствую, что моя. Не только потому что хочу до фейерверка из глаз, а потому что ответку ощущаю.

Моя.

Быстро впиваюсь в приоткрытый рот.

Прикусываю нижнюю губу и облизываю кончиком языка. И внутрь проникаю.

Толкаюсь языком и ощущаю её вкус. Вкус девочки.

Ну, девочки же. Я знаю. Усмехаюсь довольно, чувствуя, как Алёна расслабляется.

– Иди-ка сюда, – шепчу я и подхватываю её.

Сажаю на тот самый стол, на который только что опирался. Юбка грёбанная! Слишком узкая. Ноги раздвинуть не даёт.

Быстро тяну её наверх.

Нет. Я не буду трахать Алёну тут на столе. Не в первый раз. Но хочу хоть немного помять её.

Мы оба возбуждены. Я чувствую.

– Хочешь меня? – шепчу я ей в губы, рукой проводя по бедру в колготках.

– Раф… не надо… – просит, а сама вдыхает со стоном, когда моя рука оказывается на внутренней стороне её бедра.

– Я хочу тебя, Алён, – признаюсь я. – У меня колом стоит. Потрогай, – беру ее руку и кладу себе на ширинку. – Видишь? Он хочет в тебя, девочка.

– Раф…

– Я в прошлый раз не закончил, – усмехаюсь ей в губы. – Но не люблю быть должным.

И с этими словами ныряю ладонью ей в колготки и сразу в трусы.

– Раф! – Алёна пытается приподняться. Избежать касания.

– Тихо, – хриплю я. – Концерт же.

А сам пальцами прохожусь по складкам. Влажно уже.

Ей нравится.

В груди всё клокочет. Сердце бьётся в рёбра как дикая птица в клетку.

Мне кажется, я пальцами сейчас кончу. От этих касаний.

Какая она нежная там. Гладкая. Мокрая. И горячая.

Провожу пальцем между складок, собирая смазку, и упираюсь подушечкой в уже упругий и выступающий бугорок.

Алёна громко выдыхает.

Хорошо, что музыка так и гремит. Можно расслабиться. Хоть немного.

– Так тебя тоже не ласкали? – хриплю я, заглядывая ей в глаза и обводя пальцем по кругу чувствительную точку. – Что же за загадка такая ты, Алёна? – усмехаюсь, видя, что довожу её.

Она прикусывает губу, но стон всё равно вырывается.

Тогда я чуть надавливаю и натираю.

– Раф, – Алёна крепко обнимает меня за плечи и утыкается носом в мою шею.

Её дыхание обжигает. Ожог на коже.

Она так часто и горячо дышит. Напряжена вся.

– Отпусти себя, девочка, – шепчу я, усиливая ласки. – Это такой кайф. Я покажу тебе. Давай, Алёна. Скажи мне, нравится тебе? А вот так?

Я ласкаю её, губами накрывая рот. Хочу каждый вдох её поймать. Впитать в себя. Напиться им.

Чуть замедляюсь и чувствую, как Алёна сама бедрами толкается.

Усмехаюсь ей в губы и довожу её.

Несколько нужных движений и отпускаю губы. Слышать хочу.

И чуть не кончаю от стона, который звучит сквозь музыку.

Алёна пытается сжать ноги.

Всё ещё стонет, но уже тише. И дышит часто.

– Ты горячая девчонка, – шепчу я ей на ухо. – Но это только начало, – целую ее. – Ты закончила здесь?

Кивает, а голова так и лежит у меня на плече.

– Тогда поехали, – говорю я.

– Нельзя. Меня ждут, – облизывает губы и поднимает голову. Смотрит мне в глаза. – Раф… это…

– Это кайф, Алён, – перебиваю я. – Я хочу тебе его ещё больше подарить. Я всё знаю, – шепчу опять на ухо. – Поехали.

– Нет, Раф. Мне домой надо.

– Думаешь, я отпущу тебя? После этого, – вынимаю руку из колготок и показываю ей.

Смущается и опускает взгляд.

– Алён, – беру её за подбородок, – я не отпущу тебя. Не бойся. Я решу всё.

– Ты не знаешь…

– Так, расскажешь мне. Вот, поедем и расскажешь. Очень хочу выслушать. И тебя хочу.

– Меня водитель ждёт, – говорит она уже обычным голосом.

– Я решу. Пойдём.

Помогаю ей слезть со стола и сам поправляю юбку.

И, вроде, держу ее за руку, а поверить не могу. Это правда?

Мы выбираемся в коридор, но я опять останавливаюсь и целую Алёну, прижимая её к стенке.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? – шепчу ей в губы. – Что с нами делаешь?

Сердце бухает. Дыхание рвёт.

Веду её к выходу.

Вон, тачка Быка с водителем.

Что сказать ему?

Но придумать не успеваю.

Секунда. Ещё. И из тачки Быка выпрыгивает какой-то мужик. Я его не знаю. Это не водитель.

Он идёт на нас и я инстинктивно задвигаю Алёну себе за спину.

Засовываю руку в задний карман джинсов. Там ножик.

– Ты кто? – успеваю произнести и едва уворачиваюсь от удара кулаком. Он скользит по моим скулам, но мажет.

Быстро достаю нож и коротким ударом – в бок мужика.

Он сразу же сгибается, а я вижу, что из тачки выскакивают ещё двое.

Хватаю Алёну и тащу к своей машине. Заталкиваю её и сам запрыгиваю. И сразу же на полный газ.

Визг шин об асфальт. А потом выстрелы.

Рукой за голову нагибаю Алёну и резко выруливаю со двора.

Глава 20. Раф

Что это было?!

У меня в груди всё рвётся от одного единственного вопроса.

Но это внутри. А так я молчу. Надо как-то выбираться. К тому же у Алёны точно истерика – я слышу её всхлипы.

Жму на газ и перестраиваюсь, нарушая правила. Надо как-то скрыться.

Вырубаю свой телефон.

– Алёна, дай телефон, – прошу я и протягиваю руку.

Она без лишних вопросов отдаёт его. Выключаю и его.

Куда ехать?

К Быку?

А если это его люди?

Домой?

А если там уже ждут?

Ничего не остается, как ехать туда, где я не был год точно. Опять пересекаю сплошную и выруливаю на трассу из города.

– Раф… – тихо стонет Алёна снизу. Она так и сидит, согнувшись.

– Тихо, – резко говорю я, не отвлекаясь от дороги. – Сиди так, как сидишь. Не бойся. Слышишь? Не бойся!

Успокаиваю и её, и себя.

Я нихера не понимаю, что происходит. Знаю одно – это что-то связано с Алёной. Сто процентов. И это что-то явно ей угрожает.

Кошусь на неё.

Бык вообще в курсе?

Ладно, это потом. Сначала надо успокоиться. И самому, и её успокоить как-то.

Я привожу нас к дачному домику. Это была дача моей последней семьи. Семьи, которая, наверное, была мне единственно родной и которая… сука, нет. Не сейчас.

Я же всё решил. Поэтому нечего опять касаться этого.

Сейчас другое.

За этот год здесь никто не был. Да просто некому.

Заезжаю во двор.

– Сиди пока здесь, – говорю Алёне, а сам выхожу из машины. Закрываю ворота. Осматриваюсь. Вроде, тихо.

Про это место никто не знает. Я никому не рассказывал.

Пробираюсь сквозь бурьян к домику. На двери замок, но я нащупываю за водосточной трубой ключ. Есть. Ничего не изменилось. И от этого сердце щемит.

Всё как тогда.

Нет, Раф.

Как тогда уже никогда не будет. Никогда…

Вздыхаю и захожу внутрь.

Нормально. Перекантоваться тут вполне можно.

Дача у родителей была вполне приличная и даже за столько лет неиспользования сохранила приличный вид.

Тут и свет, и душ. Всё есть. Пожрать можно сходить купить в магазине в соседней деревне.

Выхожу из дома и иду к машине.

Алёна так и сидит, прижав голову к коленям и накрыв её руками.

Подхватываю девчонку на руки и она тут же обнимает меня. Чувствую грудью её горячее дыхание. И сердце словно перестаёт биться. На мгновение. А потом, наоборот, срывается в бешеный ритм.

Губами касаюсь макушки и пьянею от её запаха. Словно дурманом ведет.

И только мысли об опасности заставляют хоть как-то трезво мыслить.

В доме я сажаю Алёну на кресло, а сам быстро скидываю покрывало с кровати. В шкафу нахожу чистое бельё и перестилаю кровать.

И уже потом кладу на неё девчонку.

– Раф… что это было, а? – поднимает на меня взгляд и смотрит вопросительно. – Там стреляли? Они в меня хотели попасть?

– Тебе надо отдохнуть, – говорю я, проводя по мягким волосам рукой. И ещё. И руку не убираю с головы. – Потом поговорим. Отдохни пока.

– А ты? – она вцепляется в мою руку. – Раф, не уходи! – и слёзы из глаз.

– Ну, чего ты? – я пытаюсь улыбнуться. – Тихо, девочка. Ну? – ложусь рядом и прижимаю её к себе. – Я же сказал, что не дам тебя в обиду. Значит не дам. Ну? Тихо, маленькая, – и глажу её. По волосам, по спине.

И сам даже успокаиваюсь немного. Так офигенно лежать так с ней. Просто лежать.

Прикрываю глаза, продолжая гладить Алёну.

– Тихо, – шепчу ей в волосы, целуя и дыша ею. Заполняю лёгкие её ароматом.

Она так близко. В моих руках.

Ещё сильнее прижимаю её к себе.

И это кайф. Почти как секс.

Глупость, конечно. Но мне и правда охрененно сейчас.

Алёна еще какое-то время всхлипывает, а потом до моего слуха доносится мерное посапывание.

Она засыпает.

И я тоже решаю не оставлять её одну.

Ворота и двери я закрыл. Окна так и зашторены.

Здесь нас никто не найдёт.

Здесь есть только я и она. Вот так. Совсем рядом. В объятиях.

Губами по коже. Одно дыхание на двоих. И одна кровать.

Глава 21. Раф

Я почти не сплю всю ночь. Прислушиваюсь к каждому звуку. Алёна тоже спит тревожно. Периодически просыпается и я пытаюсь успокоить её. Обнимаю, прижимаю к себе. И целую. В макушку или в висок.

Меня ведёт от её близости, и я боюсь, что сорвусь. Не смогу остановиться, если коснусь её губ.

Когда она в очередной раз засыпает, я, едва касаясь, провожу по мягким губам большим пальцем. И опять словно иглы проникают под кожу.

В моих руках Алёна. Лежит и дышит мне в грудь. А всё, что я могу себе сейчас позволить, – сильнее сжимать пальцы на её теле.

Что делать дальше, я не знаю. Здесь сидеть всю жизнь не получится же. А к кому обратиться? От кого были те люди?

Так и не заснув, под утро я аккуратно освобождаю руку, на которой спит Алёна, и встаю.

Выхожу во двор. Солнце только встаёт. В воздухе адская тишина. Давно такого не ощущал.

Раскидываю руки, подставляя лицо утреннему прохладному воздуху.

И понимаю, что мы с Алёной одни. Я же хотел этого?

Она здесь. Со мной. И больше никого. Пусть на какое-то время. Но никого.

Пока Алёна спит, я возвращаю дом в нормальное жилое состояние. Подключаю воду и свет. Потом решаю съездить в магазин.

Заглядываю в комнату – Алёна спит, накрывшись одеялом.

Я сажусь в тачку и гоню в соседнюю деревню. Там круглосуточный магазин, в котором я закупаюсь по полной.

Я чувствую охрененный подъём.

Я и Алёна. А на остальное пока плевать.

Когда возвращаюсь в дом, иду сразу к ней в комнату. Она уже проснулась. Сидит на кровати, поджав коленки и испуганно озирается. И дрожит? Я даже отсюда замечаю это.

– Раф, – шепчет губами, заметив меня. – Куда ты уехал? Где ты был?

– Ты чего, Алён? – иду к ней. Сажусь на кровать, но не обнимаю. Просто сижу рядом.

– Я думала, ты бросил меня, – всхлипывает она и сама тянется ко мне.

Обнимает за шею и я опять чувствую её горячее дыхание кожей.

– Ну, ты чего, маленькая? – прижимаю её к себе. – Что за мысли? Как я тебя брошу?

– А где ты был? – поднимает голову и смотрит на меня.

– Ну, так, в магазин съездил, кое-что поделал. Спать не мог вообще.

– Из-за меня? Я не давала?

Конечно, из-за тебя! Но по другому поводу.

– Все нормально, Алён. Я привык мало спать, – улыбаюсь.

– Раф, что это было? Я сначала подумала, что это сон. Что приснилось. А потом… ты… и этот… дом… где мы Раф?

– Там, где нас не найдут, – провожу рукой по мягким волосам.

– Но что случилось? А Бык? Он знает?

Чувствую, как внутри всё вскипает от одного упоминания его имени. Резко встаю и говорю уже жёстче:

– Там я воду подключил. Можешь душ принять, если хочешь. Или я пойду.

Алёна опускает взгляд, хмурится. Сейчас заревёт.

– Алён, я сам нихера не знаю, – говорю уже мягче и тру затылок.

Она же не виновата! Зачем я так с ней. Ей, наверное, ещё страшнее, чем мне.

– Нужно время. Наверное. Все выяснится. Давай потом, а? Я и не спал толком и вот это всё. Башка вообще не варит.

Молчит.

– Ты в душ-то пойдёшь? – подхожу опять к ней и глажу по волосам. – Или я тогда первый?

Поднимает на меня свой дьявольский взгляд, а моя рука так и застывает на её затылке.

Я долго так не выдержу. Её не от бандитов спасать надо, а от меня! Я первым готов наброситься на неё.

– Да, – она встаёт, не сводя с меня взгляда. – Покажи мне, где.

Я беру её за руку и веду.

Когда за ней закрывается дверь в ванной комнате, я сжимаю голову руками и пытаюсь хоть как-то вернуть себе способность мыслить.

Не получается.

Стою у двери, за которой Алёна наверняка уже разделась. Лбом утыкаюсь в прохладное дерево и закрываю глаза.

Звуки воды.

Она там голая! Аааааааа! Как не свихнуться?!

Нас разделяют какие-то сантиметры.

Я без труда могу выломать замок на двери и ворваться к ней.

Но ведь испугаю. Не то состояние у неё сейчас. Не то.

Надо дать время. Пусть успокоится и привыкнет.

Я всё равно сделаю это. Моя она будет. Я буду первым. Убью, если надо. Украду. Но сделаю своей.

Стукнув легонько в дверь кулаком, иду на кухню.

Достаю купленное пиво и выпиваю сразу же бутылку залпом. Легче не становится.

Выпитое на голодный желудок пиво ударяет не туда. Не успокаивает, а, наоборот.

Исподлобья смотрю на закрытую дверь и не сразу замечаю, как начинаю часто дышать. Каждый вдох – как попытка жить. Каждый выдох – как выстрел. И я не знаю, чего хочу больше: жить или умереть.

Отворачиваюсь и рычу. А потом кулаком ударяю в стеклянную дверку шкафа. И, видимо, слишком сильно. Придурок.

Стекло трескается, а на костяшках проступает кровь. Засасываю её, матеря себя.

И в этот момент слышу голос из коридора:

– Раф, всё в порядке?

Резко оборачиваюсь и понимаю, что готов разгромить всё тут нахер. Потому что перед глазами Алёна, обмотанная в полотенце. Волосы мокрые и пряди падают на лицо.

У меня ноги словно немеют. Не могу шага сделать. И кулак от губ убрать не могу.

Сердце ломится в рёбра и того и гляди проломит их. Внизу живота спазм. А ещё я чувствую, что горю. Особенно уши. Они просто пылают. И вообще, мне кажется, у меня температура шкалит вверх.

– Все в порядке, Раф? – повторяет эта стерва, из-за которой у меня такой пиздец в организме.

Я резко срываюсь.

– Да! – кидаю ей, проходя мимо и чуть толкая плечом.

Не смотрю на неё. И даже не дышу, чтобы её запах окончательно не свёл с ума.

Захожу в душ и захлопываю дверь. Закрываться незачем – мне в отличие от Алёны не надо бояться, что кто-то войдёт. Стою, облокотившись на раковину и пытаясь выровнять дыхание.

Как быть-то?

Я же сорвусь. Не смогу.

Оказывается, пиздец как сложно быть с ней рядом.

Поднимаю взгляд и смотрю на своё отражение.

Какое-то безумие в глазах. Они как в тумане. Но блеск! Он пугает даже меня.

Желваки ходят туда-сюда. И я слышу скрежет зубов. Только сейчас понимаю, как сильно я стискиваю зубы. Ещё немного – и крошка посыплется.

Что же дальше?! Как?!

Мне нельзя её видеть! Нельзя!

Опять сжимаю кулак и замахиваюсь теперь уже над зеркалом. И в этот момент слышу, как дверь открывается.

Кажется? Придурок, тебе уже начинает мерещиться! До чего довёл себя!

Не оборачиваюсь и вижу в отражение, что в дверном проеме появляется Алёна.

Зажмуриваюсь и трясу головой.

Не верю.

Открываю глаза. Да! Она.

Я молчу и часто дышу. Кулак так и завис в воздухе.

А она шагает ко мне. Подходит со спины и кладёт свою руку на мой кулак.

И какое-то адское пекло разливается по телу от места её касания.

Я замираю и не дышу.

Алёна надавливает на мою руку, заставляя опустить её.

А потом. Потом она становится совсем близко и я чувствую её горячее дыхание на своей спине. И руки! Её руки на моей груди. Она обнимает меня со спины! Я не верю в происходящее и как дурак продолжаю пялиться на нас в отражение.

И лишь когда она кладёт голову мне на спину, я словно оживаю. Как разряд ощущаю по телу.

Резко разворачиваюсь и беру её лицо в руки.

– Алёна? – о чём-то спрашиваю.

Сам не знаю, что вкладываю в этот немой вопрос.

Но её ответ меня просто лишает остатков разума. Хотя она не произносит ни слова.

Она просто берёт и медленно сама раскручивает полотенце. Отпускает его и оно как в замедленной съёмке падает ей под ноги.

Г