Ангел-хранитель

И город за окном растворился в мягкой, обволакивающей тишине.

Утро пятницы выдалось удивительно ясным. Над Токио плыли лёгкие облака, а воздух, напоённый ароматом осенних хризантем, дышал предвкушением важного события. Хасуми проснулась за два часа до назначенного времени – сердце билось чаще обычного, но в голове царила кристальная ясность.

Она надела то самое тёмно‑фиолетовое кимоно с серебряной вышивкой в виде хризантем – символ благородства и долголетия. Шёлковая подкладка мягко облегала фигуру, не сковывая движений. На груди мерцала винтажная брошь эпохи Мэйдзи – серебро и нефрит, словно застывшая капля утренней росы. Волосы уложены в низкий узел, лишь несколько прядей обрамляли лицо. Минималистичный макияж – едва заметные тени цвета сакуры и прозрачный блеск на губах. На ногах – традиционные гэта, но с удобной подошвой: сегодня предстояло много двигаться.

«Это не просто одежда, – думала Хасуми, глядя в зеркало. – Это послание: мы чтим прошлое, но идём в будущее».

Зал на верхнем этаже оформили с изысканной сдержанностью. Низкие столики из тёмного дерева соседствовали с экранами, украшенными едва заметной росписью в стиле суми‑э. В углу расположился небольшой алтарь с икебаной из белых хризантем и веток клёна. Мягкий свет бумажных фонарей рассеивал резкие тени, создавая атмосферу умиротворения. Воздух наполнял тонкий аромат зелёного чая и сандала – мастер из «Белого дракона» лично проследил за ароматизацией пространства. Всё было продумано так, чтобы гости ощутили не формальность мероприятия, а глубину намерений «Такано Групп».

У входа Хасуми встретила отца. Господин Такано, в безупречном тёмно‑синем костюме, окинул дочь одобрительным взглядом:

– Ты выглядишь великолепно. И достойно представляешь наш дом.

– Спасибо, отец, – тихо ответила Хасуми. – Надеюсь, церемония оправдает ожидания.

– Она уже это делает, – кивнул он. – Я буду рядом, но слово – за тобой.

Когда корейские партнёры вошли в зал, Хасуми встретила их у входа с глубоким поклоном. Среди них выделялся Ким Джунхо – генеральный директор «Samsung Electronics Korea», мужчина с проницательным взглядом и сдержанной улыбкой. Рядом с ним – четверо руководителей подразделений и переводчица в элегантном ханбоке.

– Добро пожаловать в «Такано Групп», – её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась теплота. – Сегодня мы не просто подписываем контракт. Мы закладываем фундамент доверия между нашими компаниями и культурами.

Она сделала паузу, позволяя переводчице завершить фразу, затем продолжила:

– Япония и Корея веками обменивались знаниями, искусством, мудростью. Сегодня мы продолжаем эту традицию, объединяя инновации и уважение. Наш контракт касается поставок высокотехнологичных комплектующих для производства смартфонов – это серьёзный шаг, требующий особой ответственности. Мы обязуемся обеспечивать не только качество продукции, но и прозрачность всех этапов сотрудничества. Хасуми обвела взглядом присутствующих, задержавшись на Ким Джунхо:

– Этот документ – не просто бумага. Это обещание: мы будем работать так, чтобы каждая сторона чувствовала ценность этого союза.

Ким Джунхо слегка наклонил голову:

– Ваши слова отражают и наши мысли. «Samsung Electronics Korea» рассматривает это сотрудничество как стратегический союз. Мы ценим ваш подход к деталям и уважение к традициям. Давайте начнём.

Господин Такано, стоявший чуть позади дочери, едва заметно улыбнулся.

Все перешли в смежный зал, где мастер в сером кимоно уже готовил конатя. Партнёры сняли обувь у входа – кто‑то с лёгкой улыбкой, кто‑то с почтительным вниманием. Ким Джунхо, к удивлению многих, выполнил ритуал с особой тщательностью, словно понимая его глубину. Мастер начал ритуал. Плавное ополаскивание чаши горячей водой символизировало очищение. Взбивание густого чая до бархатистой пены напоминало о единстве намерений. Передача чашки справа налево следовала движению солнца – знак естественности и гармонии. Хасуми тихо поясняла:

– Снятие обуви – это освобождение от суеты повседневности. Принимая чашку правой рукой и передавая левой, мы следуем пути гармонии, повторяя движение солнца. Перед тем как сделать глоток, поклонитесь чашке – это выражение уважения к моменту и к тем, кто разделяет его с вами.

Когда каждый сделал глоток, воцарилась тишина. Ким Джунхо закрыл глаза, вдыхая аромат чая, затем тихо произнёс:

– В Корее говорят: «Путь начинается с первого вдоха». Сегодня мы сделали этот вдох вместе.

Хасуми почувствовала, как напряжение отпускает её. «Он понимает», – мелькнуло в голове.

Вернувшись в основной зал, участники заняли места за длинным столом. Перед каждым лежали экземпляр контракта на японском и корейском языках, чёрная ручка Pilot Precise V5, символизирующая точность, и стакан воды с долькой лимона – лёгкий акцент свежести. Хасуми начала с краткого обзора ключевых пунктов:

– В этом разделе прописан график поставок комплектующих с учётом возможных форс‑мажорных обстоятельств. Здесь – обязательства по совместной разработке инновационных решений в области эко‑упаковок для смартфонов. А в этом блоке зафиксированы наши договорённости о прозрачности отчётности и контроле качества.

Ким Джунхо кивнул:

– Особенно важно, что вы включили пункт о совместных исследованиях. Это показывает долгосрочное видение. Подписываем.

Перо коснулось бумаги. Дважды – на японском, дважды – на корейском. Затем последовал обмен экземплярами, крепкие рукопожатия и первые аплодисменты. Господин Такано, наблюдавший за процессом, незаметно сжал руку Хасуми – молчаливое одобрение.

Мастер‑фотограф выстраивал композиции, чтобы запечатлеть каждый значимый момент. Сначала – общий план: обе команды вокруг стола, контракты в руках. Затем – крупный план: руки Хасуми и Ким Джунхо над подписанными документами, символизируя единство намерений.

Фотограф мягко направлял:

– Смотрите на свет. Это не просто фото. Это память о начале.

В кадр попали и детали: брошь Хасуми рядом с нагрудным значком Ким Джунхо, ручки на контракте, чашка чая на боковом столике. Каждый элемент рассказывал свою часть истории. Хасуми поймала взгляд Ким Джунхо:

– Теперь мы не партнёры. Мы – союзники.

Он ответил с тёплой улыбкой:

– И это только начало. Я уверен, наше сотрудничество откроет новые горизонты для обеих компаний.

В ресторане «Кайдзен» столы украшали композиции из кленовых листьев и белых свечей. Меню, продуманное до мелочей, рассказывало историю Японии через вкус. Сначала подали закуски – татаки из мраморной говядины с юдзу, нежное начало, пробуждающее аппетит. Затем наступило время основного блюда – кайсэки, набора мини‑шедевров: рыба на гриле в соусе мисо дарила аромат традиций, тофу с трюфельным маслом намекал на современность, а рис с морскими водорослями напоминал о связи с природой. На десерт предложили моти с зелёным чаем и сезонными фруктами – лёгкая сладость, оставляющая приятное послевкусие. Финальным аккордом стал чайный сорбет с листьями сэнтя из Сидзуоки – прохлада и отсылка к корням семьи Такано.

За столом царила непринуждённая атмосфера. Говорили о планах на пилотный запуск поставок комплектующих, обсуждали возможности расширения ассортимента и делились личными историями. Ким Джунхо рассказал о своём первом визите в Японию, а господин Такано вспомнил случай из 1990‑х, когда он только начинал сотрудничество с корейскими поставщиками.

Хасуми заметила, как один из корейских менеджеров, сначала сдержанный, теперь оживлённо обсуждал с её коллегой варианты оптимизации логистических цепочек. «Они перестали быть „партнёрами“ – они стали людьми», – подумала она. В какой‑то момент она достала телефон и отправила сообщение брату, который сейчас был в России: «Юкио, всё прошло прекрасно. Ким Джунхо сказал, что это „начало нового пути“. Жаль, ты не смог быть здесь – твои идеи о межкультурном диалоге точно пригодились бы».

Ответ пришёл почти сразу: «Я горжусь тобой, сестрёнка! Передай отцу, что я думаю о вас».

Перед прощанием Хасуми подняла бокал с зелёным чаем:

– Сегодня мы сделали больше, чем подписали контракт. Мы создали пространство доверия. Пусть эта энергия сопровождает нас в будущем.

Ким Джунхо ответил:

– В Корее говорят: «Путь в тысячу ли начинается с одного шага». Ваш шаг был безупречен. Ждём следующего.

Когда гости начали прощаться, в воздухе витала особая теплота – не формальная, а искренняя, словно все присутствующие стали свидетелями чего‑то по‑настоящему значимого. Ким Джунхо задержался у выхода, чтобы ещё раз обменяться с Хасуми несколькими словами.

– Я уже представляю, как мы будем обсуждать первые результаты поставок через три месяца, – сказал он с улыбкой. – И знаете что? Я хочу, чтобы следующая встреча прошла в Сеуле. Мы покажем вам, как корейцы умеют принимать гостей.

– С удовольствием приму приглашение, – ответила Хасуми. – Это будет логичным продолжением сегодняшнего дня.

Господин Такано, стоявший неподалёку, кивнул Ким Джунхо:

– Рад, что наше сотрудничество началось так гармонично. Надеюсь, впереди много совместных побед.

– Безусловно, – подтвердил Ким Джунхо. – «Samsung Electronics Korea» ценит партнёров, которые мыслят на перспективу.

После того как последний гость покинул зал, Хасуми на мгновение замерла, вслушиваясь в тишину. Отец подошёл к ней, положил руку на плечо:

– Ты справилась блестяще. Я видел, как внимательно слушали тебя, как реагировали на каждое слово. Это был не просто контракт – это было начало чего‑то большого.

– Спасибо, отец, – тихо ответила Хасуми, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Я так волновалась… Но когда увидела, что Ким Джунхо принял ритуал чайной церемонии с таким пониманием, стало легче.

– Это потому, что ты говорила не только словами, но и сердцем, – заметил господин Такано. – А теперь давай проверим, всё ли готово к завтрашним встречам. У нас много работы.

Хасуми кивнула, вытирая уголки глаз. Она подошла к столу, где лежали подписанные контракты. Аккуратно сложила их в кожаную папку, провела пальцами по тиснению. Затем подняла взгляд на окно: Токио уже окутывали вечерние сумерки, а в окнах соседних зданий загорались огни.

В такси по дороге домой Хасуми снова и снова прокручивала в голове события дня. Вспомнила, как Ким Джунхо задумчиво рассматривал икебану в углу зала, как один из корейских менеджеров оживлённо обсуждал с её коллегой логистику, как отец одобрительно кивнул после её приветственной речи.

«Всё сложилось, – думала она. – Но это только начало».

Дома она налила себе чашку зелёного чая – такого же, как на церемонии. Устроилась в кресле, открыла блокнот, чтобы записать ключевые мысли: отметить в календаре дату первой поставки – через три месяца; подготовить предварительный отчёт о выполнении условий контракта; обсудить с отцом возможность визита в Сеул; позвонить Юкио и рассказать все детали – он заслужил это. Чай остывал, а Хасуми всё сидела, глядя на огни города. В голове звучали слова Ким Джунхо: «Путь в тысячу ли начинается с одного шага». Сегодня они сделали этот шаг – уверенно, с уважением, с верой в будущее.

Она взяла телефон, набрала номер брата:

– Юкио? Это я. Всё прошло. И знаешь что? Они действительно понимают нас.

На другом конце провода раздался его тёплый смех:

– Я в этом не сомневался. Ты – лучшая. Расскажи всё по порядку, я слушаю.

И Хасуми начала рассказывать – подробно, с деталями, с эмоциями. Потому что сегодня был день, который хотелось разделить с теми, кто дорог.

Глава 1 Первая встреча Часть 4 Фея

Серое октябрьское утро пробивалось сквозь занавески, окрашивая стены маленькой студии в приглушённые пастельные тона. Лилия проснулась ровно в 7:15 – будильник, как всегда, сработал без опоздания. Она потянулась к телефону: на экране уже светилось сообщение от Алисы: «Не вздумай проспать! Сегодня твой день!»

Прежде чем встать, Лилия бросила взгляд на стену над письменным столом. Там, пришпиленное яркими магнитами, висело её расписание на семестр – аккуратно распечатанное, с цветовыми пометками. Синий обозначал обязательные пары, зелёный – факультативы и клуб японского языка, жёлтый – время на подготовку и подработку. Это был её ритуал: каждое утро сверяться с расписанием, словно с картой предстоящего дня.

Она поднялась, накинула мягкий халат и направилась в ванную. Остановилась перед зеркалом. Длинные медно‑рыжие волосы ниспадали на плечи, они были уже ниже талии. Лилия провела по ним рукой, размышляя: заплести в косу, собрать в небрежный хвост или оставить распущенными?

В памяти всплыл день, когда она решила отрастить волосы. Это случилось много лет назад, когда она была еще ребенком. Они сидели у камина в старом загородном доме, и бабушка читала ей сказку – старинную, почти забытую, про лесную принцессу‑эльфийку, хранительницу древнего леса.

«Её волосы были подобны осеннему пожару, – звучал в памяти мягкий голос бабушки. – Они хранили силу четырёх ветров и память тысячелетий. И лишь тот, кто увидит в них не красоту, а душу, сможет пройти сквозь чары и стать её союзником».

Тогда Лилия попросила:

– Бабушка, а можно я тоже отращу такие волосы?

Бабушка улыбнулась, провела ладонью по её коротким прядям:

– Конечно, милая. Но помни: волосы – это не украшение. Это – обещание.

С тех пор она не стриглась. И теперь, глядя в зеркало, она вдруг подумала: «А что, если Юкио увидит в моих волосах не просто цвет, а ту самую сказку?»

Решившись, она собрала волосы в свободный низкий хвост, оставив несколько прядей обрамлять лицо. «Пусть будет просто, но с намёком на тайну», – подумала она.

Квартира – небольшая студия, подаренная бабушкой на восемнадцатилетие, – стала для Лилии настоящим убежищем. Полчаса пешком до МГУ, зато здесь всё было по‑своему: полка с японскими книгами, сушилка с высушенными кленовыми листьями, которые она собирала для коллажей, чашка с кисточками для каллиграфии.

Сегодня в расписании значились: практикум по японскому с разбором иероглифов кандзи, лекция по теории перевода и семинар по сравнительной филологии. Но все эти занятия казались ей лишь фоном. Главным пунктом дня был буфет на втором этаже, где, по словам Алисы, обычно обедал Юкио.

Практикум по японскому проходил в небольшой аудитории с низкими столиками и мягкими циновками. Лилия села на своё привычное место у окна, разложила тетради. Рядом тут же опустилась Алиса – её лучшая подруга и однокурсница.

– Ну что, готова к подвигам? – подмигнула Алиса, доставая блокнот с яркими наклейками. – Сегодня ведь тот самый день!

Лилия нервно поправила прядь волос:

– Не знаю, Алиса. А вдруг он даже не вспомнит меня? Мы всего пару слов сказали с той лекции…

– Ага, и ты с тех пор витаешь в облаках, – рассмеялась подруга. – Слушай, ты же сама рассказывала, как он на тебя смотрел! Словно пытался разгадать какую‑то тайну.

– Может, он просто задумался о чём‑то своём…

– Ой, только не начинай! – Алиса легонько толкнула её плечом. – Ты умная, красивая, знаешь японский лучше половины группы. Если не ты сделаешь первый шаг, то кто?

Преподаватель вошёл в аудиторию, и девушки замолчали. Но Лилия всё равно мысленно возвращалась к той самой лекции по зарубежной литературе. Она отчётливо помнила, как Юкио сидел в третьем ряду, внимательно слушал, изредка делая пометки в блокноте. Его сосредоточенный профиль – чёткая линия подбородка, чуть нахмуренные брови – отпечатался в её памяти, как кадр из фильма.

На занятии они разбирали сложные кандзи, связанные с природой: 春 (весна), 冬 (зима), 森 (лес). Лилия выписывала их аккуратно, стараясь уловить не только форму, но и скрытый смысл. «Интересно, а Юкио тоже любит иероглифы? Или для него это просто часть учёбы?» – думала она, невольно улыбаясь.

После практикума подруги вышли в коридор. Алиса взяла Лилию за руку:

– После теории перевода идём в буфет. Я знаю, где он обычно сидит. И ты подойдёшь к нему. Поняла?

– А если…

– Никаких «если»! – отрезала Алиса. – Ты справишься. Я буду неподалёку, но вмешиваться не стану. Обещаю.

Лилия глубоко вдохнула. «Ладно. Сегодня. Обязательно сегодня».

Юкио проснулся в 6:00 – привычка, выработанная годами ранних подъёмов в Токио. В общежитии было тихо: соседи‑иностранцы ещё спали. Он сел за стол, разложил конспекты по макроэкономике… и замер. Блокнота не было.

Он обыскал стол, сумку, карманы одежды. Пусто. Вспомнил: несколько дней назад после лекции по зарубежной литературе он заходил в аудиторию филологического факультета, чтобы уточнить у профессора один термин. Должно быть, оставил там.

Сердце сжалось: в блокноте хранились не только конспекты по экономике, но и личные записи, наброски писем родителям, даже пара страниц с японскими стихами, которые он переводил для себя.

Прежде чем проверять общий чат студентов‑обменников, он открыл телефон. В мессенджере ждало новое сообщение от сестры – Хасуми.

«Братишка, привет! У нас потрясающая новость! Только что завершили переговоры с корейскими партнёрами. Церемония прошла идеально – я надела тёмно‑фиолетовое кимоно с серебряной вышивкой, как и советовал отец. Ты бы видел, как блестели глаза господина Кима, когда я подала ему чай по всем правилам. Но знаешь, чего мне не хватало? Твоей помощи. Ты всегда замечал, если я неправильно держала веер или забывала поклониться в нужный момент. Без тебя я волновалась больше обычного. Как твои дела в Москве? Не забывай писать! Мама и папа передают тебе поклон.

С любовью, Хасуми».

К сообщению прилагалось фото: Хасуми в кимоно, стоящая на фоне раздвижных дверей с изображением цветущих хризантем. Её улыбка была уверенной, но в глазах читалась та самая нотка тоски, которую Юкио знал с детства.

Он улыбнулся, ответил коротко:

«Рад за тебя, сестрёнка. Ты справилась блестяще. Я горжусь тобой. В Москве всё хорошо, учусь, знакомлюсь с новыми людьми. Скоро напишу подробнее».

Потом он проверил общий чат студентов‑обменников – там как раз выложили обновлённое расписание. Сегодня предстояли: лекция по мировой экономике (тема: «Санкции и их влияние на глобальные рынки»); семинар по финансовому анализу; самостоятельная работа в библиотеке (подготовка к тесту по инвестиционным стратегиям).

Аудитория была почти полной – студенты тихо переговаривались, раскладывая ноутбуки и блокноты. Юкио сел у окна, достал тетрадь, ручку… и снова ощутил пустоту: без привычного блокнота он чувствовал себя словно без опоры.

Профессор Иванов начал лекцию с обзора последних новостей:

– Обратите внимание на график, – он указал на экран, где мерцали красные и зелёные линии. – Санкции привели к резкому скачку волатильности рубля. Кто может назвать основные факторы, влияющие на это?

Юкио поднял руку:

– Снижение экспорта энергоресурсов, ограничение доступа к международным кредитам, падение доверия инвесторов.

– Верно, – кивнул профессор. – А как это отражается на внутреннем рынке?

Юкио начал отвечать, но мысли то и дело возвращались к блокноту. «Что, если его нашёл кто‑то другой? Что, если кто‑то прочитает мои стихи?» Он невольно сжал ручку сильнее, чем нужно, – она хрустнула и сломалась.

Студентка с соседнего ряда – девушка с веснушками – тихо протянула ему новую:

– Возьми. У меня ещё есть.

– Спасибо, – пробормотал он, чувствуя, как краснеет.

Лекция длилась полтора часа. Юкио старался сосредоточиться, записывал ключевые тезисы, но внутренний диалог не прекращался: «После семинара сразу пойду в ту аудиторию. Если блокнота нет – спрошу у дежурной. А если и там нет?..»

Семинар проходил в компьютерном классе. Группа разбилась на подгруппы: каждой выдали кейс с данными о гипотетическом предприятии, нужно было рассчитать рентабельность, точку безубыточности и предложить стратегию развития.

Юкио работал с Тобиасом и Лукой. Немцу нравилось копаться в таблицах, итальянец же предпочитал «интуитивный подход»:

– Да брось ты эти формулы! – махал рукой Лука. – Если проект звучит круто, значит, он и будет прибыльным.

– Это несерьёзно, – возражал Тобиас, щёлкая клавишами. – Смотри: если мы увеличим затраты на маркетинг на 15 %, то…

Юкио слушал их спор, но мыслями был далеко. Он открыл файл с расчётами, но перед глазами всплывали строки из его блокнота:

“Осенний ветерСрывает листья с клёна.Я ищу слова…”

– Юкио, ты с нами? – Тобиас тронул его за плечо. – Нам нужно решить, как учитывать валютные риски.

– Да, конечно, – он встряхнулся. – Давайте посмотрим на курс евро к рублю за последний квартал…

Они работали полтора часа, споря, сверяя данные, внося правки. В конце профессор Иванов прошелся по аудитории, комментируя результаты:

– Группа №3, у вас хороший анализ, но вы недооценили инфляционные риски. Пересмотрите прогнозы на третий год.

Юкио кивнул, чувствуя смесь досады и облегчения: хоть работа и не идеальна, но они двигались в правильном направлении.

После семинара Юкио не пошёл в библиотеку, как планировал. Вместо этого он направился в аудиторию филологического факультета – туда, где в тот день разговаривал с профессором.

Коридор был пуст. Он заглянул в аудиторию: несколько студентов сидели за столами, что‑то обсуждали. Юкио тихо спросил у дежурной:

– Простите, вы не находили чёрный блокнот с иероглифом на обложке?

Девушка покачала головой:

– Нет, ничего такого не видела. А когда вы его потеряли?

– Несколько дней назад, наверное… – он запнулся. – Я заходил сюда после лекции.

– Попробуйте спросить у уборщицы. Иногда вещи находят в подсобке.

Юкио поблагодарил её и направился к подсобке. Уборщица, пожилая женщина с добрыми глазами, копалась в инвентаре.

– Молодой человек, вы что‑то ищете?

– Да… Я потерял блокнот. Чёрный, с иероглифом 永 на обложке.

Она задумалась, потом достала из ящика небольшую коробку:

– Вот, тут несколько вещей нашли вчера. Посмотрите.

Юкио перебрал очки, ключи, забытый зонтик… но блокнота среди этих вещей не оказалось.

– Здесь его нет… Все равно спасибо Вам!

В библиотеке было тихо. Юкио разложил перед собой учебники, распечатки. Но мысли то и дело ускользали: «Как она улыбается… А если она не захочет разговаривать? А если посчитает меня странным?»

Время близилось к обеду. Юкио закрыл книги, поднялся. «Буфет. Она, наверное, там». Он вышел из библиотеки, направляясь к лестнице. Сердце билось чаще. «Сегодня. Сегодня всё изменится».

Три дня назад. Лилия шла по коридору филологического факультета, погружённая в мысли. Перед глазами снова и снова всплывал образ – Юкио, сидящий в третьем ряду на лекции по зарубежной литературе. Его сосредоточенный взгляд, рука, выводящая что‑то в чёрном блокноте… Она невольно улыбнулась, вспоминая, как весь остаток занятия ловила себя на том, что смотрит не на доску, а на него.

Аудитория была пуста. Лилия замедлила шаг, оглядываясь. И вдруг – там, у подоконника, под крайним столом – что‑то тёмное, почти незаметное в тени. Она наклонилась, подняла.

Чёрный блокнот. Кожаная обложка, слегка потрёпанная по краям, будто свидетельствующая о долгих часах работы. А на ней – иероглиф 永 («вечность»), вытисненный серебром. Лилия провела пальцем по рельефным линиям, ощущая прохладу металла. Что‑то в этом блокноте говорило о хозяине больше, чем любые слова.

Она открыла первую страницу – и сердце замерло.

Аккуратный почерк, смесь русского и японского. Строгие записи по макроэкономике: термины, формулы, заметки о моделях рынка. Но потом – неожиданно – стихи.

Осенний ветерСрывает листья с клёна.Я ищу слова,Но они – как листья:Улетают прочь.

Лилия перечитала строки трижды. В них было столько тихой грусти, что у неё перехватило дыхание. Она листала дальше – и вдруг наткнулась на запись, от которой кровь прилила к щекам:

«Фея с зелёными глазами смотрела на меня. Я не спросил её имени. Теперь она живёт в моих мыслях как образ, который нельзя назвать».

«Он… он писал обо мне?» – мысль вспыхнула, как молния, озаряя всё вокруг. Она снова и снова перечитывала эти слова, будто пытаясь впитать их смысл, запомнить каждую букву. В груди разливалось странное тепло – то ли радость, то ли страх, то ли и то, и другое сразу.

Следующие два дня Лилия жила с этим блокнотом, словно с тайным сокровищем. Он лежал в её сумке, и каждый раз, когда она случайно касалась его, по спине пробегала дрожь. Она перебирала в голове варианты – отдать лично, оставить на столе, передать через преподавателя… Но все они казались либо слишком смелыми, либо слишком безличными.

Однажды вечером, не выдержав, она попыталась написать ему письмо – на японском, чтобы показать свои знания. Но после трёх попыток разорвала все черновики: фразы казались то слишком напыщенными, то слишком робкими. «Как сказать то, что чувствуешь, если даже мысли путаются?» – думала она, глядя на разорванные листы.