НЕ ВЕРЮ

Он не понимал ее. Не понимал своих реакций. Всё происходящее развивалось так интенсивно!

И они оба не осознали, что на мгновение замерев, стали физическим воплощением ее образа – пустого сосуда и тем… кто его наполнил.

– Я… а ты… – она ощутила, как ее затрясло. Голос захрипел и задрожал. Она не могла себя контролировать. Тело предало ее.

– Да. Ты права. Всё пошло не так.

Прижимая девушку к себе, мужчина чувствовал, как ее трясло от напряжения. Он обнимал, крепко прижимая, стараясь осторожно поглаживать её по спине. Время впервые замерло, погрузив их в ту самую тишину и пустоту эпицентра урагана.

Саша осознавала, что не могла позволить ему увидеть свою главную слабость. Она уже слишком многое обнажила перед ним, сама не осознавая. Поэтому, уткнувшись ему в грудь, она пряталась. За действиями, за словами. Сведя всё снова к плоскому восприятию действительности.

– Если бы я пыталась исправить этот сюжет, я бы заставила героев заняться сексом.

Денис опять не сразу понял смысл слов Саши, прозвучавших очень тихо. Он просто слушал ее голос. Такой неожиданно нежный, вкрадчивый, очень мягкий.

– Да… Что?

Подняв голову, Саша внимательно посмотрела мужчине в глаза. И она снова ничего не видела.

Всматриваясь в ее взгляд, только сейчас он увидел – КТО всё это придумывает и пишет. Как, с каким взглядом в ее голове появляются все эти идеи, сюжеты, держащие в напряжении. На мгновение, он словно оказался внутри. Она сейчас предлагала ему ПЕРЕПИСАТЬ ситуацию, в которой они оказались. И он впервые понял, о чем она говорит. Не что, а о ЧЁМ. Это осознание тормозило его реакцию. Жестоко тормозило.

Она вдруг усмехнулась.

– Я поняла. – ее голос и взгляд изменились. Стали безучастными, отстраненными и холодными. Его молчание она расценила как отказ. И не готова была его пережить. Она дико ругала себя за глупость! Это было так тупо снова и снова предлагать ему себя!

И он СНОВА не понимал, что опять произошло. Почему она так легко ускользнула. Так легко избавилась от его объятий. Денис просто смотрел на Сашу.

– Отвернись.

Он тут же отвернулся, встав к ней спиной. Как послушная марионетка в ее руках – он просто повернулся. Она говорит, он делает. Денис не анализировал, не успевал! Его профдеформация, как актера, подсознательно заставила его просто сделать то, что говорила девушка.

Как только он отвернулся, она молча начала раздеваться.

Мужчина стоял и не шевелился. Он слышал, как она снимает одежду. Краем глаза даже видел, как ее вещи падают на пол недалеко от него. Но продолжал неподвижно стоять.

– Ненавижу тебя!

Сашу раздирало напряжение. Она с раздражением раздевалась, небрежно отбрасывая на пол всю одежду. И только в самом конце она отбросила туфли. Она смотрела, как он продолжал неподвижно стоять спиной к ней. Он не мог видеть её. Мог только слышать. Но он продолжал неподвижно стоять.

Денис молчал. Что он мог ответить на ее слова? Сказать, что «ненависть» – это не профессионально? Его поглотил этот ураган, и он понятия не имел, что ей сказать. Это она была движущей силой. Стихией. А он лишь подчинялся. Как актер, исполняющий волю режиссера. Вдруг он ясно осознал, что роли теперь действительно четко определены. И едва улыбнулся.

Однако услышав, как она включила воду в душе, он перестал улыбаться. Его воображение легко нарисовало соблазнительную картину, как девушка стоит под струями воды и как вода стекает по ее нежной, бархатистой коже.

Саше вдруг понравилось ощущать это садистское чувство контроля и власти над Денисом. Даже не глядя на него, она ощущала, что он не смеет шевелиться. И девушка растягивала это удовольствие. Это было так легко. Так просто. Словно буквы сами складывались слова, слова в предложения, а предложения рисовали сцену.

Сейчас она не думала, что рядом с ней – живой человек, со своими мыслями, со своим восприятием и своей реальностью. Она пыталась и не могла этого увидеть. Поэтому сейчас она перестала пытаться и увидела своего Актера. Послушного. Податливого. Исполнительного. Глину в своих руках. И вдруг ощутила, что полностью увязла в этой глине.

Денис рассматривал гостиничный номер. Продолжая стоять в небольшой ванной, он старался не думать о том, что происходит у него за спиной. Он смотрел на небольшую комнату и большую двухместную кровать, идеально заправленную. Сейчас он мог позволить себе сосредоточиться только на этом. На эконом-номере, который смог позволить себе сам сценарист. Или это были минимальные расходы на сценариста, которые позволял бюджет проекта. Однако в номере даже была кофеварка и хороший письменный стол, на котором стоял ноутбук. Мысли переключились на то, что именно было в этом ноутбуке. Ее сценарии… идеи. Ее миры, которые она создавала в своей голове и которые хранились в этом ноутбуке. Ему было привычно ожидание. И шум воды даже начал успокаивать.

Она выключила воду и замерла. В её сценарии героиня была бы решительнее. Или наоборот? Слабая и запутавшаяся?

Его тело среагировало на изменения, едва уловимо напряглось.

– Подашь мне халат? – Саша произнесла это негромко, спрашивая. Но даже вопросительная интонация была лишь вежливой формой требования.

– Конечно. – его ответ прозвучал легко.

Два гостиничных халата висели сбоку от него. Едва повернувшись, он взял халат и замер. Маленькое помещение ванной комнаты не требовало подходить к Саше. Нужно было лишь повернуться. Повернуться и посмотреть на нее! Он вдруг ощутил себя в целом хаосе проверок, задалбливающих его один за другим!

Саша взволнованно ждала. Подсознательно давая ему шанс увидеть ее голой. Что-то сделать. Заняться наконец-то сексом! В конце концов! Она понимала, что ей нужно сделать это и – забыть. Просто секс и ничего больше. Ведь если придется работать с этим напряжением, она могла сама всё испортить. И это сводило с ума. От ожидания и волнения мурашки побежали по её коже.

И Денис медленно повернулся к ней. Саша стояла перед ним голая. Но он не видел этого. Поворачиваясь, он закрыл глаза. И молча протягивал ей халат. Опять это отсутствие у него каких-либо реакций! Она ждала взгляда, жадного или смущенного, ждала грубости или неуверенности – простых, человеческих реакций, которые можно было бы разложить, проанализировать. Вместо этого получила тишину. Глухую, плотную, как стена из льда. Девушка не понимала – что было за этой стеной? Бушевала непонятная ей буря? Или тишина, как в эпицентре урагана? И эта стена была воздвигнута по ее же приказу…

Странное ощущение заставило девушку замереть. Разочарование? Или восторг? Она уже коснулась халата и стояла, не двигаясь. Глядя на Дениса. Позволяя СЕБЕ внимательно рассматривать его.

Из всей этой дичи эмоций, которые она пыталась в себе задавливать, на первое место ворвалось осознание – перед ней не просто Актер, а Профессионал. С опытом, с умением, навыками и знанием. Она продолжала его не понимать, но продолжала получать подтверждения о том, что в нем огромный потенциал. И сейчас – в этом маленьком молчаливом действии, увидела всю мощь его выдержки и опыта, как Актера. Она была бесконечно права. Он был истинной Скрипкой Страдивари. Издающей божественное звучание всего лишь своим присутствием.

Это было странное, противоречивое ощущение. Он стоял перед ней, словно ее персонаж. Но воплоти. Живой и такой настоящий. Но ведь он о чем-то думал? О чем-то мечтал? Чего-то хотел? Она вдруг поняла, что не знает его. Ощутила каждой клеточкой тела, что не знает его настоящего. Того, что у него действительно внутри. И эта покорность, с которой он стоял перед ней с закрытыми глазами, протягивая халат. Не нарушая ее подсознательное, противоречивое желание: чтобы он был рядом, но не смотрел на нее. Она осознала, насколько он точно понял ее требование. Понял и реализовал.

В этом было что-то нереальное. Его нереальная сила и мощь. Она чувствовала это, рассматривая его. И это ощущение усиливалось физически… она была значительно ниже без каблуков. Он как огромная скала стоял перед ней – голой и беззащитной. Но она чувствовала, что владеет этой мощью.

Их действия не были подчинены рамкам – «хозяин – раб». Это было иное. Мужчина перед ней обладал невероятной силой, РЕШАЯ подчиняться ей. Это не было подавлением или ломкой. Она могла даже сказать, что это он доминировал, передавая ей управление. Она до сих пор не могла его «считать» – но видела эту силу. Ощущала ее.

Она стала не просто сценаристом, не просто тем – кто придумывал историю, а тем, кто владел ситуацией. Владела ИМ? Его силой и волей. И это было в разы мощнее, чем сломать слабого человека, подчинив себе.

Мужчина боролся с собой. Желание открыть глаза и посмотреть на девушку было безумным. Но он продолжал неподвижно стоять с закрытыми глазами. И чувствовал, как она коснулась халата в его руке и рассматривала его. Внимательно рассматривала. Мгновение затягивалось. Дыхание сбивалось. Он физически ощущал её перед собой. Лишившись зрения, все остальные чувства обострились как у хищника.

Ему жутко хотелось открыть глаза и посмотреть на нее. Без ее одежды и, возможно, без масок. Посмотреть и что? Он вдруг испугался думать о том, что тогда будет. Прислушиваясь к каждому ее движению, он понял, что она оделась и замерла, укутавшись поплотнее в бесформенной толстой ткани халата.

Денис медленно открыл глаза. И снова рухнул в бездну противоречий. Она была значительно ниже его ростом. Ему пришлось опустить голову, чтобы посмотреть на нее. Это было таким контрастом – в сравнении с ней в костюме и на каблуках! Сейчас это была маленькая, хрупкая девочка, которой он покорно подчинился. И он недоумевал – КАК?

Саша быстро шагнула вперед, обходя мужчину и выходя из ванной. Пройдя в комнату, она подошла к кофеварке и на некоторое время замерла. Она только приехала, только заселилась, и еще ни разу не варила тут кофе.

Он увидел, что она не стала распускать волосы и мочить их. Ей просто надо было смыть с себя его прикосновения. Денис поморщился. Девушки, женщины буквально умоляли порой, чтобы он лишь прикоснулся. А Саша – хотела обратного. Смыть с себя все его прикосновения.

Проследив за ней взглядом, он повернулся вслед за ней и шагнул в комнату.

– Тебе помочь? – он тут же понял, чего она хотела.

Едва кивнув, она отошла от кофеварки – словно освобождая ему место. Или сцену для его действий.

Денис прошел к аппарату и неожиданно легко заставил технику варить первую порцию ароматного напитка.

– Я тоже предпочитаю кофе. Сорри, что лишила тебя возможности выпить его в офисе. – в ее голосе звучала легкая непринужденность, но с долей язвительности.

Усевшись на подоконник, девушка плотнее укуталась в халат. Она делала вид, что не наблюдает за мужчиной, но тем не менее пристально следила за ним.

Что-то опять неуловимо изменилось. Всё стало иначе. Небольшая комната номера вдруг стала нейтральной территорией, где не было хаоса рассыпанных листов сценария, как в коридоре. Или напряжения доминирования как в ванной. Они словно оказались в другой реальности и играли… или стали другими. Неожиданно эти роль были более или менее понятны. Не привычны и не комфортны, а именно – понятнее.

– Не важно. Я могу сварить и себе. – он взял кружку с готовым напитком и повернулся к Саше. Сделав пару шагов, он оказался рядом, протянул ей кружку и посмотрел на нее.

Мгновение она смотрела ему в глаза. Не ожидав, что он так легко себя поведет. Так непринужденно и естественно.

Он застал ее взгляд. Заинтересованный, пытливый. Видел, как она изучала его. Его самого. Её зрачки, её чертовы зрачки были огромными.

– Спасибо. – не подумав, она протянула руки, чтобы взять кружку и коснулась его руки. От этого побежали мурашки. Прикосновение было таким нейтральным, но одновременно обжигающим. Саша на мгновение замерла, ощущая его горячую кожу рук под своими прохладным ладоням. Она смотрела в кружку перед собой, на свои ладони и его руку.

Улыбнувшись, она подумала, что в сценарии для этого избитого кадра точно была бы реплика «снимите номер». Но они уже в гостинице! И она уже СТОЛЬКО раз ясно и четко предлагала это!

– Всегда пожалуйста.

Рассматривая как она едва улыбалась и внезапно перестала, он осторожно отпустил ее кружку и отошел варить кофе себе.

Саша внимательно следила за Денисом, делая первый глоток. Кофе был вкусный. Аромат напитка наполнил всю комнату. Как и Денис, напиток словно стал главным объектом в этом пространстве. И Саша продолжала следить за мужчиной. За движениями, мимикой. Однако она кожей ощущала, даже не глядя на нее – он тоже следит за ней. Следит за ее реакцией. Это было странное мгновение существования в одном пространстве под взаимным пристальным наблюдением. Это было животное ощущение, когда все инстинкты сосредоточены только на одном – своем противнике и попытке понять, что происходит.

– Я хочу снять этот фильм. – ее слова прозвучали тихо и уверенно. – Если придется терпеть тебя, я потерплю.

– Я это понял. Четко и ясно.

Денис повернулся лицом к Саше, но не стал подходить, а просто прислонился к столу, присев и держа в руках свою кружку.

Они сделали по глотку, глядя друг на друга с безопасного расстояния.

– Кофе хорош.

Саша сказала, снова едва улыбаясь. Держа кружку обеими руками, отпивая и вдыхая вкусный аромат ей становилось комфортнее с каждым глотком. Кофе всегда спасал ее и давал сил. Словно волшебный эликсир.

– Спасибо. Твоя кофе-машина очень старалась.

Денис едва кивнул на аппарат, в его словах был холод, но и странная непринужденность.

– Саш… – в его голосе вдруг появились серьезные и едва надменные интонации. – Я понимаю, что ты писала это не для меня. Я понимаю, что ты не хочешь видеть во мне своего персонажа.

Девушку словно обожгло изнутри. Стало вдруг тяжело дышать, и она всеми силами пыталась не показать этого. Он заблуждался. Она уже видела в нем своего главного героя. Уже только в нем его и видела…

– Но я… мне кажется, я чувствую его. – он не знал, как ещё до неё достучаться.

– Я хочу посмотреть на твои татуировки. – не меняя легкости в голосе, она прервала его, не отводя от него своего взгляда. Она снова ощутила этот восторг от возможности управлять реальностью её сценария, её проекта.

Денис судорожно обдумывал, пытаясь понять, что нужно сделать. Раздеться? Или это просто… это было… что это вообще было?! Она каждый раз меняла тему, уходила от разговора и не желала обсуждать сценарий. Как бы он не пытался. А он очень пытался! Ему даже впервые пришла в голову мысль, что может… нет смысла пытаться работать с НЕЙ.

– Мне снять толстовку? – ему вдруг стало неуютно. Его часто заставляли раздеваться. Его не смущало быть исполнителем, но сейчас это было иначе. Не с ней. Не с этой девочкой! Не после всего этого!

Саша молчала в ответ и ждала, глядя на него. Почему-то она не могла заставить себя ответить ему и сказать «да». И боялась! Внутри всё время был этот щемящий страх, что её оттолкнут, откажутся что-то делать. Ведь он уже отталкивал её. Она уже «предложила» ему себя. И не раз! А он игнорировал. Отталкивал. И девушка напряженно молчала.

Хотя сейчас её просьба была лишь попыткой прочувствовать своего персонажа. Дать её вымыслу реальную осязаемость. Она не думала, что просит «РАЗДЕТЬСЯ». Она хотела увидеть его татуировки, которые можно было бы вплести в сюжет сценария. Она ощущала предвкушение от возможности управлять реальностью своего сюжета. Это было очевидно ей, но она не понимала, что это нужно было лишь проговорить. И она продолжала молчать.

А Денис расценил это как приказ. Как требование, которое он ОБЯЗАН выполнить. У него было четкое осознание – её не волновали его границы, его желания или мысли. Она потребовала и ждала беспрекословного выполнения ЁЁ воли. Он ощущал это давление, которого раньше никогда и ни с кем не ощущал.

Мужчина, продолжая сидеть на краю стола, медленно поставил кружку рядом с собой на стол, и так же медленно начал снимать с себя толстовку. Он не успел этого сделать, как Саша вдруг оказалась рядом и коснулась кончиками пальцев тату на его груди.

Она в опасной близости встала у него между ног и оставалось совсем небольшое расстояние между ними. Она игнорировала это, лишь увлеченно изучая татуировку.

Три единицы римскими цифрами.

Осторожно отложив одежду в сторону, он рассматривал, как она погрузилась в это исследование.

Его дыхание стало тяжелым, но девушка этого не замечала. Она не только рассматривала, но и трогала, поглаживала, выводила своими нежными пальчиками узоры на его груди. Она казалась хрупкой и беззащитной. Поэтому, чтобы отвлечься – он решил рассказать, когда, зачем и почему сделал татуировку, которую она рассматривала. Это было приятно – вспомнить. И не думать о НЕЙ.

– Это… дата… Я её сделал…

Но Саша резко перебила его.

– Я знаю. Нет. Это треш.

Одно её слово. Всего лишь одно чёртово слово окатило его ледяной водой. Денис, прекрасно зная английский и разговаривая на нем, точно знал значение этого слова.

МУСОР. Уже было не важно, что она использовала это слово, просто чтобы озвучить, насколько была бесполезна его история в контексте сценария. И он не услышал, не понял, не осознал, что она ЗНАЕТ историю его татуировки. Знает личную историю, которую он никому не рассказывал и не озвучивал.

Сейчас он услышал только одно.

ТРЕШ.

– Мой сценарий мрачный, трагичный, жестокий. И история твоих татуировок будет такой же.

Саша вдруг споткнулась на полуслове, подняла взгляд и посмотрела на Дениса.

– В смысле… историей татуировки героя.

– Да. Я… так и понял. – почему-то он произнес это полушепотом, боясь спугнуть её или её мысли. Одновременно его раздавило осознание: как глубоко она проникла в него. В его мысли, сознание и теперь – его личную жизнь. И это вызывало в нем волну негодования. Личная жизнь – была только его личной жизнью! А не… ТРЕШЕМ!

Вдруг Саша буквально услышала своего героя. Его голос. Его интонации. Едва хриплый, низкий, полный уверенности и в то же время немного растерянный и даже мрачный. Она замерла от неожиданности.

– И… какая история МОЕЙ татуировки?

– Разве это не очевидно? Мне просто нужно кого-то убить, например, твоего единственного любимого, родного человека. Сделаем красочный флешбэк. Достаточно будет загримировать татуировку в первой сцене с обнаженкой, а потом вогнать сцену, как ты набиваешь тату. И всё.

– Так просто… – Он пытался осознать, как один из самых счастливых моментов в его жизни стал самым разрушающим. Как легко она обратила всё в боль. Он ясно осознавал, что это лишь вымысел. Но его раздирало от того, что все увидят эту татуировку и воспримут ее… как его боль, а не радость. Что ему нужно будет показать ВСЕМ, что это его трагедия, а не счастье! И это навсегда останется как клеймо на нем.

– Да. Будет еще более эпично, когда героиня обнаружит эту татуировку. Сделать и для нее это ключевой датой. Это будет идеальным дополнением.

– Я не могу. – Денис вдруг резко попытался отодвинуть от себя девушку. – Это слишком.

Он не мог просто отпихнуть хрупкую девушку, стоящую пред ним. Поэтому взял ее за предплечья и с диким напряжением осторожно, медленно отодвинул, едва сдерживаясь.

Она отступила назад, не понимая – что произошло. В её глазах мелькнуло что-то детское и растерянное – будто у неё отняли игрушку, которую только что дали. Он просил, требовал, настаивал обсудить сценарий. И когда она наконец решилась, даже предложила, как сделать персонаж Дениса единым целым с ним самим – он ее отталкивает?

– Ты же сам хотел? Ты сказал, что это твой персонаж. Ты…

Саша с удивлением смотрела, как он быстро взял свою толстовку в руки и пытается её расправить, чтобы надеть.

Его окончательно захлестнуло осознание, что он не просто актёр, а материал. Бездушный, обезличенный материал. Материал, чья реальная жизнь должна быть раздроблена, раздавлена и перемолота многотонными жерновами в сюжет. В ЕЁ сюжет.

Раздался стук в дверь. Не понимая, что произошло, Саша быстро шагнула к выходу в коридор, но замерла перед рассыпанными листами сценария в небольшом коридорчике её номера отеля. Заставив себя пройти прямо по страницам, она оказалась у двери и открыла ее.

– Я узнал, что ты не послушала меня и сбежала! – в дверях стоял Юрий Викторович. Не заметив Дениса, он шагнул внутрь гостиничного номера. – На звонки не отвечаешь! Хорошо хоть у секретаря была информация, куда тебя заселили!

– Я не сбегала. – девушка неуверенно произнесла, пропуская неожиданного гостя внутрь.

– Что это у тебя за творческий беспорядок? – босс смотрел на пол, переступая через листы. Оказавшись в комнате, он замер на полуслове, глядя, как Денис надевает свою толстовку. – Твою мать! Денис! Какого?!

– Ты не так всё понял. – Денис суетливо натянул на себя толстовку и повернулся к Юрию. Его голос звучал тихо и отстраненно.

– Серьезно? – босс кинокомпании повернулся к своему сценаристу. – Саша? Моя хорошая?! Но ты то?!

– Юрий Викторович. Мы только обсуждали сценарий. – ее голос звучал холодно.

Сашины мысли были заняты тем, что ее сценарий так пренебрежительно валялся на полу. И более того – ей приходилось ходить по нему. Просто смотреть было невыносимо. Но и встать на колени при двух мужчинах… ползать по полу и собирать листы сценария – она не могла себе позволить.

– Серьезно?! – оба мужчины посмотрели на девушку и одновременно это произнесли.

– Ничего не было. Если бы было… стали бы мы заморачиваться и заправлять кровать? – в ее голосе была холодность и уверенность.

Юрий Викторович и Денис, они оба медленно перевели взгляд на кровать.

– А я думаю, что вы просто не успели даже пройти в номер. А потом ушли в душ. И вот тут появился я! Уж «извините», что прервал! – босс сам не понял, зачем он так саркастично и подробно объясняет всё происходящее в номере.

– Ладно, хорошо. – Саша медленно и уверено отвечала, понимая, что спорить сейчас бесполезно. И по большому счету она добилась того, чего хотела. Фильм снимут. Денис сам отстранился от нее. А если и будут слухи, то наплевать! Она продолжила говорить надменно и нахально. – Да. Я затащила Дениса к себе в номер и изнасиловала. Насиловала долго и качественно. Мне понравилось. Он хорошо справился. Было очень… насыщенно. Например…

Где-то в глубине подсознания страх, возмущение, негодование – заставляли её атаковать. Жестко, грубо, беспощадно. И нахождение двух мужчин в её маленьком номере отеля – давило физически. Она ощущала это слишком ясно и четко. Девушка едва заметно поправила халат, проверяя надежность завязанного пояса.

– Так. Стоп… Стоп! Это была лишняя информация! – босс резко прервал ее, поняв, что Саша сейчас начнет рассказывать пикантные детали. Вот только смачных подробностей ему не хватало! Ему не хотелось вмешиваться и разбираться. Девушка выглядела уверенно, а его друг был на удивление тихим и даже… покорным? На данный момент это не мешало проекту. Босс продолжил более мягко. – Вы уже оба взрослые и адекватные люди.... Давайте вы сами… без моего участия.

Юрий Викторович машинально обдумывал, как сработаются эти двое. Как будет взаимодействовать это живое, горючее, опасное и дорогое сырье. И уже прикидывал убытки от возможного срыва контракта с Денисом, сравнивая их со стоимостью замены сценариста. Цифры говорили сами за себя. Но и терять талантливую девочку ему не хотелось. Отступить и не вмешиваться – не было трусливой попыткой сбежать или избежать решения. Всё было ясно. Это было решением дать этим двоим разобраться самим. Шанс был минимален, но был.

Саша бросила взгляд на Дениса и осознала, что не понимает его реакцию. Он не спорил, но и не поддержал её. Она не понимала, о чем он думает и чего хочет. Ей так просто было залезть в головы своих героев, в их мысли, эмоции, желания. А сейчас – Денис был далеким, непонятным чужим. Ее метод #sign3Wall продолжал выдавать жуткий сбой.

Она перевела взгляд на босса, и тут всё было очевидно:

#Глаза – избегает прямого взгляда.

#Рот – напряжённо улыбается

#Руки – поправляет воротник.

Юрий Викторович был как открытая книга – он не хотел в это влезать. Отсюда и этот нервный жест с воротником, и взгляд в сторону. Он явно считал секунды до своего побега.