Земной свет

Работу эту написал профессор Роланд Филлипс, мирный оксфордский космолог, нимало не интересовавшийся политикой. Он подал ее в Королевское астрономическое общество больше двух лет назад, так что объяснять, чем вызвана задержка с публикацией, становилось все труднее и труднее. К величайшему сожалению – именно этот факт и переполошил Планетарную разведку, – профессор Филлипс в святой своей простоте разослал экземпляры статьи марсианским и венерианским коллегам. Отчаянные – и запоздалые – попытки перехватить эти отправления ни к чему не привели. Так что теперь Федерация знает, что Луна – совсем не такой бедный мир, как считалось все эти двести лет.

Знает – и знает, тут уж ничего не поделаешь, остается только хранить в строжайшей тайне другие, не менее важные обстоятельства, связанные с Луной. Именно это и не удавалось – информация утекала с Земли на Луну, а оттуда – на планеты.

Обнаружив протечку в доме, думал Садлер, вызывают водопроводчика. Но что прикажете делать с протечкой невидимой, которая к тому же может оказаться в любой точке мира, равного по площади Африке?

Даже являясь сотрудником Планетарной разведки, он почти ничего не знал о ее размерах, о размахе и методах ее операций и все еще кипел негодованием на грубое вмешательство этой организации в свою жизнь. По профессии Садлер был бухгалтером, так что особенно притворяться ему сейчас не приходилось. Некоторое время назад по причинам, которых он не знал и, скорее всего, никогда не узнает, с ним провели собеседование, закончившееся предложением некоей не совсем определенной работы. Он согласился, в некотором роде добровольно – после прозрачного намека, что отказываться не в его интересах. Затем последовали шесть месяцев монашеской жизни в канадской глуши (собственно говоря, он только думал, что живет в Канаде, возможно, это была Гренландия или Сибирь). Его почти непрерывно держали под гипнозом и накачивали самой разнообразной информацией. И вот теперь он на Луне, пешка в разыгрываемой кем-то межпланетной шахматной партии. Он с тоской мечтал о том времени, когда весь этот ужас закончится. Неужели же бывают люди, добровольно становящиеся тайными агентами? Только крайне инфантильные и неуравновешенные личности могут получать какое-то удовольствие от такой откровенно нецивилизованной деятельности. Были, конечно же, и кое-какие плюсы. В нормальной обстановке он никогда бы не попал на Луну, полученные сейчас впечатления и опыт могут очень пригодиться в дальнейшей жизни. Садлер всегда старался смотреть в будущее, а особенно тогда, когда его удручало текущее положение вещей. В данный момент положение вещей выглядело из рук вон плохо – что на личном, что на межпланетном уровне.

Безопасность Земли – вещь весьма серьезная. Слишком серьезная, чтобы один отдельно взятый человек серьезно о ней заботился. Непомерное бремя межпланетной политики беспокоило Садлера значительно меньше, чем мелкие повседневные заботы. Постороннему наблюдателю могло бы показаться весьма пикантным, что величайшая забота Садлера была связана не с выживанием человечества, а с одним-единственным человеческим существом. Простит ли когда-нибудь Жанетта, что он не приедет домой на годовщину свадьбы? И даже не позвонит. Ни жена Садлера, ни его друзья ничуть не сомневались, что он где-то на Земле. А позвонить с Луны, не признаваясь, где ты находишься, невозможно – тебя сразу же выдаст запаздывание в две с половиной секунды между вопросом и ответом.

Планетарная разведка может очень многое, но ускорить радиоволны не под силу и ей. Она доставит ко времени подарок – но не сможет сказать Жанетте, когда ее муж вернется домой.

И она никак не сможет изменить того печального факта, что в ответ на вопрос жены, куда он уезжает, Садлер соврал. Соврал во славу Безопасности.

Глава 3

Конрад Уилер кончил сравнивать ленты, на секунду задумался, встал и трижды обошел лабораторию. Глядя на него сейчас, любой старожил с уверенностью сказал бы, что спектроскопист попал на Луну сравнительно недавно. За шесть месяцев работы в Обсерватории он не успел еще окончательно привыкнуть к кажущейся легкости своего тела. Его резкие, угловатые, словно у марионетки на ниточках, движения контрастировали с плавной, почти как в замедленном фильме или во сне, походкой бывалых «лунатиков». Надо сказать, частично в этой порывистости был виноват темперамент Уилера, недостаток у него самодисциплины, склонность к поспешным выводам. Именно со своим темпераментом он и пытался сейчас бороться.

Ему случалось допускать ошибки – но ведь на этот раз не остается никакого места для сомнений. Факты неоспоримы, вычисления тривиальны, а ответ – ответ внушает почтительное благоговение. Одна из далеких, затерянных в глубинах космоса звезд взорвалась, выплеснув из своих недр потоки невообразимой энергии. Уилер взял листок с набросанными на нем цифрами, по десятому разу их перепроверил и потянулся к телефону.

– Это что, действительно важно? – недовольно проворчал Джеймисон. – Ты меня выдернул из фотолаборатории, я как раз делаю одну штуку для Старого Крота. Ладно, говори, все равно нужно подождать, пока пластинки промоются.

– Сколько им еще полоскаться?

– Минут пять. Но потом я займусь следующими.

– Мне кажется, что это очень важно. Тут нужна буквально секунда. Забегай, я тут рядом, в пятой приборной.

За три сотни лет фотография изменилась очень мало. Уилер, считавший, что электроника может сделать все и еще немножко, воспринимал деятельность старого своего приятеля как некий пережиток века алхимии.

– Так что там? – с обычным своим немногословием поинтересовался Джеймисон.

Уилер ткнул пальцем в лежащую на столе перфоленту:

– Я делал очередную проверку амплитудного интегратора. Он обнаружил одну штуку.

– А он только тем и занимается, – пренебрежительно фыркнул Джеймисон. – Стоит кому-нибудь в Обсерватории чихнуть, как эта твоя железяка открывает новую планету.

Скептицизм Джеймисона имел под собой серьезные основания. Интегратор – прибор очень сложный и капризный – ошибался при каждом удобном случае и даже без оного, а потому многие астрономы считали, что от него больше хлопот, чем толку. Однако директор питал к этому шкафу, набитому электроникой, нежную любовь, так что избавиться от него было невозможно, во всяком случае – до смены руководства. Собственно говоря, Маклорин сам же его и изобрел – в те далекие дни, когда имел еще время для научной работы. Автоматический страж небес, этот прибор оглядывал их год за годом, терпеливо ожидая, когда же наконец вспыхнет новая звезда.

– Вот эта запись, – сказал Уилер. – Посмотри сам, если не веришь.

Джеймисон прогнал ленту через преобразователь, переписал числа, сделал быструю прикидку… После чего у него отпала челюсть. К величайшему облегчению – и удовлетворению – Уилера.

– Тринадцать величин[2] за двадцать четыре часа! Это да!

– Тринадцать и четыре десятых, если уж точно, но у тебя получилось достаточно близко. Это сверхновая. И совсем близко.

В комнате повисла тишина.

– Слишком уж здорово, чтобы быть правдой, – вздохнул наконец Джеймисон. – Не будем никому говорить, пока не убедимся окончательно. Снимем спектр, а до того времени давай считать ее обычной новой.

– Когда там в нашей Галактике была последняя сверхновая? – мечтательно закатил глаза Уилер.

– Наверное, звезда Тихо… нет, была вроде и попозже, где-то около тысяча шестисотого.

– В любом случае – очень и очень давно. Пожалуй, это вернет мне благорасположение директора.

– Будем надеяться, – пожал плечами Джеймисон. – Во всяком случае, ничем меньшим, чем сверхновая, ты его не проймешь. Пиши теперь краткое извещение, а я пойду готовить спектрограф. Не нужно жадничать, другим обсерваториям тоже захочется поучаствовать. Ты, – повернулся он к интегратору, продолжавшему нести свой небесный дозор, – оправдал-таки свое существование. Даже если в дальнейшем ты никогда не найдешь ничего, кроме навигационных сигналов космических кораблей.

Через час в гостиной Обсерватории было объявлено об открытии сверхновой. Садлер воспринял новость совершенно равнодушно. Озабоченный своими личными проблемами и горой предстоящей работы, он не имел никакого желания вникать во всю эту рутину, тем более что не понимал в ней ровно ничего. Однако тут же выяснилось, что событие произошло далеко не рутинное.

– Вот это бы занести в ваши бухгалтерские книги, в графу «приход», – широко улыбнулся секретарь Уагнэл. – Крупнейшее астрономическое открытие за многие годы. Идемте на крышу.

«Можно и сходить», – подумал Садлер, со все возраставшим раздражением читавший язвительную передовицу последнего номера «Тайм интерпланетари». Он выпустил журнал из рук, посмотрел, как тот с бредовой, нереальной медлительностью опускается на пол, встал и пошел следом за Уагнэлом к лифту. Проехав жилой уровень, уровни административный, энергетический и транспортный, они попали в смотровой купол. Тент, прикрывавший этот маленький – не более десяти метров в диаметре – пластиковый пузырек от прямых лучей солнца, был сейчас откинут; Уагнэл выключил внутреннее освещение… Словно повинуясь тому же нажиму кнопки, в небе вспыхнули бесчисленные звезды и растущая, в начале второй четверти Земля. Садлер бывал здесь неоднократно, он не знал лучшего средства против умственной усталости.

В четверти километра от них вздымался крупнейший телескоп, когда-либо построенный человеком. Садлеру было уже известно, что этот гигантский глаз не смотрит ни на одну из доступных глазу обычному звезд – да и вообще ни на одну из звезд нашей Галактики. Его невероятно острый взгляд устремлен к самым далеким пределам Вселенной, на расстояние в миллиарды световых лет.

Неожиданно титаническое сооружение начало поворачиваться к северу. Уагнэл негромко рассмеялся.

– Уйма людей будет рвать на себе волосики, – пояснил он. – Мы прервали программу исследований, чтобы направить главный калибр на Nova Draconis[3]. Посмотрим, видна она или нет.

Он начал всматриваться в небо, время от времени справляясь с набросанной на листке бумаги схемой. Садлер тоже глядел на север, но не замечал ровно ничего необычного – звезды и звезды, кто ж их разберет. Уагнэлу стоило большого труда навести его – пользуясь Большой Медведицей и Полярной звездой как ориентирами – на крошечную, низко висящую над северным горизонтом звездочку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Один из лунных кратеров. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Пять звездных величин – это прирост яркости в сто раз. Тринадцать величин – примерно в сто шестьдесят тысяч раз.

3

Новая звезда из созвездия Дракона (лат.).