Сердце Серафима

На платформе снова был Элиас. На секунду девушка остановилась, посмотрев на него, но парень молчал и глядел в стену. Видимо подействовали угрозы. Калис была не против, ведь так даже легче.

Девушка подготовилась и, не раздумывая, вошла в грудь Серафима.

Когда начался процесс соединения, всё шло как обычно. Только теперь не было звонкого голоса Весты в наушнике. Это немного пугало, но Калис предпочла довериться происходящему, и позволила телу быстро онеметь.

Сегодня действительно всё проходило легче.Калис открыла голубые глаза робота и принялась вглядываться в стекло наблюдательного пункта. Люди были всё такими же безликими. Через пару секунд Калис осознала, что может двигать головой и руками. Она подняла блестящую тяжёлую ладонь и осмотрела, стараясь не задеть стены лаборатории. Это было не просто: движения были неловкими, резкими, а из-за поднимающегося пара вокруг было мало что видно. Настоящее тело Калис чувствовало тошноту и слабость, но упрямство было куда сильнее. Сегодня нельзя терять сознание.

Справившись с руками, наследница переключила своё внимание на непривычное ощущение в спине. Калис чувствовала новые мышцы, которые были куда мощнее, чем любая из мышц человеческого тела.

Крылья, – подумала девушка и пришла в восторг от этой мысли. Она могла двигать крыльями. Железные доспехи делали движения невероятно тяжёлыми. Каждая тонкая чешуйка шевелилась и создавала потоки воздуха. Если бы Калис могла взмахнуть крыльями, то весь Дворец снесло бы ураганом. Но оба крыла были прикреплены к стене, что мешало раскрыть их даже на четверть.

Тело Калис подсказывало, что пора прекращать эксперимент. С каждой минутой её самочувствие ухудшалось. Сердце стучало так, что пульсировало всё тело, голова ужасно болела. Внезапно, внизу что-то громыхнуло, заставив Серафима опустить голову. На полу возле ноги робота стоял странный прозрачный куб. Очевидно, его притащили только что. Калис всматривалась в его содержимое, но кроме чёрного пятна ничего не могла разобрать.

Зрение начало затуманиваться.

Пятно медленно зашевелилось и проползло к открытой дверце камеры. Лишь тогда Калис смогла понять, что это всё-таки человек. Правда его тело двигалось странным неестественным образом, будто изгибаясь во все стороны. Зачем тут человек? Кто он?

Пока девушка пыталась оставаться в сознании, она упустила момент, когда фигура внизу начала светиться багровым и буквально расходиться на части.

Разбрасывая щупальца в разные стороны, громадное существо вылезло из спины хозяина и наполнило всю лабораторию жутким скрипящим стоном. Калис похолодела от страха. Нет. Меня не предупреждали. Я не готова! – девушка хотела выкрикнуть, но силы её покинули, и она не смогла даже открыть рот. Её сознание больше не контролировало Серафима, но глаза по-прежнему передавали ей изображение.

Разбуженный асур, обезумев, метался по всей лаборатории, при этом человеческое тело просто безвольно висело на одном из щупальцев. И хоть по размерам демон не превосходил даже головы Серафима, его сила была так велика, что каждый удар оставлял вмятину на доспехах. Красное свечение, смешавшись с голубым, сделало подземелье ярко-фиолетовым.

Внезапно, Серафим дёрнулся в сторону асура. Затем ещё раз, и окончательно расшевелился, как железный дровосек, которому смазали маслом суставы. Робот ожил. Калис всё ещё была в сознании, но больше не участвовала в управлении. Серафим двигал её руками, крутил головой и сгибал спину, силясь поймать демона. Асур наносил удары, перемещаясь слишком быстро, а Серафим начал чувствовать его запах. Запах демона поставил перед ним окончательную цель. Робот размахнулся и, задевая стены помещения, ударил демона. Тот мигом отлетел в сторону, а Серафим потянулся громадной рукой к нему.

Демон был схвачен. За стеклом наблюдательного пункта зашумели аплодисменты. Люди улыбались, довольные долгожданным прогрессом. А в это время Калис задыхалась от боли. Она сжимала в руке извивающегося демона и видела, как он уже начинает тускнеть. Нет, не хочу! – наследницу била дрожь, но девушка не управляла своей рукой. Она ничем не управляла, могла только смотреть, как демон затухает, испуская последнее облачко пара. Багровая материя впитывалась в ладонь Серафима, проходя через стыки доспех. Через минуту демон был уничтожен, а на блестящей ладони остался лишь крохотный человек, свернувшийся калачиком.

Настоящие глаза Калис покраснели и выпучились от ужаса, а робот будто ещё больше приободрился. Голубое свечение стало ярче, движения резче.

Осознав, что сейчас произойдёт, Калис закричала, беспомощно втягивая воздух носом: «Пожалуйста, нет!»

Серафим резко сжал ладонь, раздавливая маленького человека. Последнее, что слышала Калис, был хруст ломающихся костей. Затем сознание девушки отключилось, и сердце Серафима погрузилось во тьму.

Титановая ладонь медленно разжалась, и на пол закапала кровь. Перевернув ладонь, Серафим сбросил вниз то, что осталось от одержимого и вновь поднял взгляд.

Элиас, всё это время стоявший на платформе, внезапно оказался в поле зрения робота. Лицо парня перекосило от ужаса, губы задрожали, а плечи поднимались при каждом судорожном вдохе. Он смотрел в глаза Серафима, будто пытаясь получить в них ответ, но понял лишь, что монстру этой крови было мало.

Направленным и быстрым движением Серафим сбил платформу, заставив её падать пятнадцать метров вниз. В последний момент Элиас успел заскочить внутрь наблюдательного пункта, но робот не успокаивался. Обезумевший гигант стучал кулаками в стены, пытался выбить стекло. Подземелье покрылось трещинами. Штукатурка кусками падала на плечи робота. Прикованные к полу ноги и крылья, к счастью, не давали ему действовать в полную силу, а тесное помещение не позволяло сильнее размахнуться для удара. И тем не менее в наблюдательном пункте царила жуткая паника. Лаборатория дрожала, как при землетрясении, грохот оглушал. Все посторонние наблюдатели, и многие сотрудники с криком выбежали прочь. Ригель вытолкнул за дверь визжащую сестру, а сам остался в помещении. Страх отразился даже на лице всегда спокойного доктора Фролова.

– Отключить! Достать её живо! – орал учёный, но, заметив, что на рабочих местах пусто, принялся сам нажимать на кнопки.

Ничего не выходило. Серафим продолжал крушить здание, а крепления, удерживающие крылья уже опасно шатались.

– Надо эвакуироваться, доктор! – крикнул Евгению Ригель, который уже держал под руку застывшую бледную Ольгу.

– Я смогу отключить его в запасном центре управления, – сказал Евгений с покрасневшими глазами, позволяя генералу увести себя. Через секунду, как за ними закрылась дверь, крылья Серафима освободились и проломили стены.

Для Калис было практически всё потеряно. Её сердце билось еле-еле. Она хотела жить. Последним усилием воли заставила своё сознание работать. Мысли были слабыми. Она думала о спасении. Даже если весь этот кошмар закончится, её не смогут вовремя достать из разрушенной лаборатории. Спасать будет уже поздно. Но и отключить Серафима самостоятельно девушка не могла. Сил хватало лишь на то, чтобы не дать собственному сердцу перестать биться.

Наследница не понимала сколько прошло времени, активен ли ещё Серафим. Во всяком случае, вокруг была абсолютная тишина, когда она внезапно почувствовала резкий поток кислорода – грудная клетка робота распахнулась.

Вошедший тяжело дышал. Подойдя вплотную, он резко дёрнул тело Калис на себя, отсоединив от мерзких проводов.

Девушка заставила себя приоткрыть глаза и увидела лицо Элиаса. Грязный и измученный, он поднял девушку на руки и вынес из груди Серафима. Калис продолжала моргать, глядя перед собой.

Взгляд упал на её парализованную свисающую руку. Что-то было не так. Сначала Калис показалось, что ладонь вся окровавлена, но, сфокусировав зрение, она поняла, что это не царапины, а странный узор из трещин. Рука была красной, потому что из-под кожи проникал яркий алый свет.

Прикрыв глаза и запрокинув голову назад, Калис снова погрузилась в темноту.

Глава 10

Наследница очнулась, когда её бросили на твёрдый пол. Она грохнулась, как мешок с картошкой, и отбитая поясница сразу же заныла. Место, где она находилась было слишком тёмным, поэтому девушка совсем ничего не могла разглядеть. Потребовалось около минуты, чтобы начать чувствовать собственное тело. На удивление, первой эмоцией была радость. Она жива, её всё-таки спасли. Ладони больше не светились в темноте, значит всё привиделось. Но почему-то никто с ней не говорил, рядом не было ни Евгения, ни мамы, ни Весты. В следующий миг в голове Калис раздался тот самый треск.

Тёмной густой волной накрыло осознание – она убила человека. Да, по сути это сделала не она, а Серафим. Но именно её глаза смотрели, и именно её рука чувствовала ломающиеся кости. Она должна была подготовить себя к этому, но не успела, и теперь отчаянно пыталась принять реальность произошедшего. К тому же её нынешнее положение не позволило долго страдать и винить себя.

Калис немного пошевелилась и с ужасом осознала, что руки и ноги оказались связаны тугой верёвкой. Выпутаться не получалось, как и подняться на ноги. Девушка в недоумении перевернулась на бок, и увидела Элиаса, стоявшего в метре от неё. Тень скрывала его лицо, но он всем видом напоминал приведение. Грязная одежда, руки все в пыли. Парень шатался из стороны в сторону, будто ноги вот-вот откажут.

Резкий толчок сбил Элиаса с ног, и тот грохнулся на пол, явно ударившись обо что-то головой. Всё вокруг слегка задребезжало. До Калис вдруг дошло, что место, где они находились это какой-то фургон.

Она была связана в громадной фуре. И машина теперь ехала в неизвестном направлении. Кудрявый механик так и не поднялся, и теперь лежал в противоположном углу.

Да что здесь вообще происходит? – подумала Калис и попыталась сесть. Выходило плохо: тело не слушалось, а фургон шатало так, словно они мчались по серпантину.

Разозлившись, наследница попыталась окликнуть опечатанного.

– Эй! – в ответ тишина. – Эээй.

Калис доползла до Элиаса и пару раз пнула ногами, но это не помогло. Он был без сознания. Вся эта обстановка сводила с ума. Ей было не жалко измученного Элиаса, но из-за страха, очень хотелось услышать хоть один знакомый голос. В ушах всё больше пульсировала тревога.

Тогда в голову девушки пришла мысль, что у фургона должен быть водитель. С трудом сориентировавшись, Калис разглядела впереди окошко. Сейчас оно было закрыто, но за ним был человек, и он мог бы дать объяснение происходящему.

Опираясь на связанные руки, Калис подползла в переднюю часть кузова и попыталась докричаться до незнакомца в кабине. На вопли никто так и не ответил. Тогда она решила дотянуться до окошка— с трудом поднялась на ноги и один раз громко ударила по жестяной заслонке окна, после чего тут же шлёпнулась обратно на колени.

Громкий звук всё же заставил водителя сдаться и отодвинуть заслонку. В окошке Калис смогла разглядеть только часть светло-русой макушки. Это точно был высокий мужчина с длинными и очень лохматыми волосами.

– Куда вы меня везёте? – Калис сделала голос максимально строгим, но мужчина молчал. – Сейчас же скажите кто вы и куда мы едем. Я наследница Дворца Стихий, вас арестуют!

– Хмм, – в ответ последовало хриплое мычание.

– Остановите машину, – не унималась Калис. – Вы что, глухонемой?

Мужчина резко мотнул головой, продолжая давить на газ и петлять по улицам города. Злость Калис рассеялась, и теперь девушка пыталась понять, где они едут. Это было бесполезно, так как была глубокая ночь и серые многоэтажки Ороглеи были все на одно лицо. Обречённо выдохнув, она села на пол и наивно поинтересовалась:

– Вы что меня похитили?

– Мгм, – утвердительное мычание водителя заставило сердце Калис учащённо забиться.

– Здесь парень лежит без сознания. Нужно обратиться к врачу, а то он может умереть. – Не придумав ничего получше, девушка ляпнула первое, что пришло на ум.

Мужчина снова хмыкнул и продолжил следить за дорогой. Теперь Калис не знала, что сказать, и просто свернулась в клубок, пытаясь унять тревогу. Знает ли мама, что я выжила? Если нет, страдает ли она, или, как и все, разочарована тем, что Серафим так и останется бесполезной грудой металла? Молчаливый незнакомец вёз наследницу в неизвестном направлении, рядом лежало полуживое тело одержимого, и всё это после жуткого провала с Серафимом. Калис была выжата, как лимон. От постоянной тряски укачивало, во рту пересохло. Через несколько минут, водитель вновь закрыл окно, и, полежав на полу неизвестное количество времени, девушка уснула.

Через несколько часов Калис открыла глаза, вздрогнув от резкого прикосновения. Сквозь щели окна и дверей пробивался утренний свет, наконец можно было разглядеть происходящее. В плечо девушки мёртвой хваткой вцепился Элиас. Выглядел он крайне неважно и пугающе: тёмные круги под глазами, мелкие царапины и разбитая накануне губа. И тем не менее, он упорно боролся с усталостью, глядя на наследницу с каким-то явным намерением.

Калис дёрнула плечом, надеясь, что он отпустит, но сильная рука только крепче прижала её к холодной стене. Почувствовав угрозу, девушка начала пинаться и кричать.

– Отпусти меня! Пусти.

Элиас сначала не реагировал, видимо стараясь беречь собственные силы, но бессмысленная борьба затягивалась.

– Успокойся. Мне надо кое-что сделать. Ты всё равно не отвертишься. – Парень сурово посмотрел в глаза Калис и убрал с лица прилипшие пряди своих волос.

Ему хватало сил удерживать её даже одной рукой, поэтому девушка наконец прекратила дёргаться и сердито уставилась на механика.

– Что тебе от меня нужно? Ты похитил меня?

– Нет, ты что, принцесса, просто беру тебя на экскурсию, – ответил он со злобным сарказмом.

– Куда мы едем?

– Тебе это нельзя знать. – Шутливый тон сменился на холод.

– Развяжи меня сейчас же и верни во дворец!

Элиас молчал и смотрел всё также измождённо, но в его взгляде всё равно читалась насмешка. От этого девушка поняла, что её приказы звучат жалко. И тут же ей пришла в голову логичная мысль: «Наверное, он хочет убить меня. Он думает, что я намеренно раздавила того одержимого, так ещё и у него на глазах». Чувство вины смешалось с боязнью расправы, и голубые глаза Калис стали совсем круглыми.

– Повернись спиной, – внезапно произнёс парень.

– Нет. Не прикасайся ко мне, – она начала осознавать, что он собирался сделать.

– С этой штукой ты для них, как собака на поводке. Если не повернёшься сама, я заставлю тебя силой, – голос парня вновь стал угрожающим.

– Не смей! Я прошу тебя, не делай этого.

Девушка брыкалась, била ногами изо всех сил, и даже попыталась укусить за руку, но соперник был в разы сильнее. Он прижал её к полу, заставив истерично просить сжалиться.

– Нет, не надо. Умоляю! Его нельзя снимать вручную. – Калис пищала, как раненый зверёк, но Элиасу было всё равно.

– Другого выхода нет, прости.

Он грубо прижал коленом её спину, почти полностью обездвижив.

Калис кричала до хрипоты. Её блузка плотно прилегала к телу, и, не придумав ничего другого, парень просто разорвал ткань в районе поясницы. Девушка дрожала. Копна растрёпанных волос упала на бледное от страха лицо. Элиас замер на несколько секунд, обдумывая как снять нейрокорсет. Затем дёрнул сверху, выламывая магнитные застёжки. Теперь оставалось вытащить иглы, уходящие глубоко под кожу. Он резко потянул двумя руками, и спину Калис пронзила страшная боль. Девушка закричала, чувствуя расползающийся по позвоночнику жар. Казалось, как будто у неё вырвали не иглы нейрокорсета, а обе ноги. На белой коже выступили капли крови.

Всё уже закончилось, а наследница лежала всё в таком же положении, тяжело дыша и морщась. Никто не снимал корсет таким образом. Он связывался с нервной системой внутри тела, поэтому избавиться от него можно было только в специальной автоматизированной камере. Теперь Калис не только боялась, что её никогда не найдут, но и рисковала остаться инвалидом.

Элиас отошёл на пару шагов, и, присев на пол, просто смотрел на еле живую от страха девушку. Когда она наконец перестала дрожать, парень снял с себя верхнюю кофту и бросил ей, со словами «можешь переодеться». Большая серая толстовка упала возле девушки, но Калис не сразу решилась её принять. Боль утихла, но унижение и обида буквально давили её.

Слишком много потрясений за один день – юная наследница хотела спрятаться в уголок и долго-долго выть от обиды. Но прятаться было негде. У неё с одержимым похитителем на двоих было лишь четыре стены, и он продолжал молча сверлить её взглядом.

Пришлось убрать с лица волосы и подняться с пола. Девушка села возле брошенной кофты и опустила голову вниз. Элиас, видя, что она не может переодеться из-за связанных рук, всё-таки развязал её, а когда она надела толстовку, связал заново. При этом парень продолжал, не отрываясь, смотреть на неё. Калис же напротив испытывала к нему отвращение и всячески избегала взгляда.

Вскоре молодые люди расползлись по противоположным углам фургона. Оба бледные и уставшие, они хотели забыться во сне, но недоверие друг к другу не позволяло вновь закрыть глаза. Фуру уже гораздо меньше шатало из стороны в сторону, закончились крутые повороты. Из этого можно было сделать вывод, что они выехали из города.

Поездка по трассе длилась не долго. В какой-то момент фура сделала несколько поворотов, а затем остановилась. Калис тут же встрепенулась и начала прислушиваться к звукам в кабине. Водитель вышел, затем обошёл фуру по кругу, и начал открывать двери в кузове. Пока водитель возился с засовом, рядом с ним раздался ещё один посторонний голос. Наследница набрала в грудь побольше воздуха и уже приготовилась звать на помощь, как вдруг двухстворчатые двери распахнулись, и свет залил всё пространство. Возле фургона стояли трое: большой, как шкаф, русоволосый бородатый мужчина средних лет и двое подростков – мальчик и девочка. Очевидно, что бородатый хмурый незнакомец являлся водителем фуры. Он был одет в потёртую коричневую куртку, неопрятные штаны и чёрные массивные сапоги. Единственное, что сразу привлекло внимание – это необычная кожа. Лицо и руки мужчины покрывали белые пятна различного размера. Витилиго. Кажется, так, – подумала наследница.

Двое других были похожи, как две капли воды. Худенькие, одетые в цветную грязноватую одежду. На плечах девочки лежали две чёрные косички, толстые, как канаты. А голову парнишки скрывал жёлтый капюшон, из-под которого выбивалась длинная чёлка, выкрашенная в ярко-синий.

Калис не понимала, стоит ли просить их о помощи. Пока она думала, близнецы запрыгнули в фургон. За спиной у каждого был небольшой рюкзачок. Но самое странное, что привлекло внимание Калис – это оружие. На поясе у мальчишки болтались два кривоватых меча.

Элиас поднялся с пола и подошёл поприветствовать ребят.

– Это он? – синеволосый мальчишка обращался к сестре, и, получив утвердительный кивок, наморщил носик и скрестил руки. – Какой-то он слишком дохлый.

– Элиас. Очень приятно. – Механик протянул руку, и мальчишка быстро пожал её.

– Можешь звать меня Гил, – ответил он, задрав подбородок.

Когда знакомство закончилось, водитель закрыл двери, и двигатель вновь загудел.

Девочка, скромно стоявшая сзади, нерешительно подошла и обняла Элиаса.

– Прости, что я навела переполох. Я не хотела, – всхлипнула девчонка, запрокидывая голову назад, чтобы посмотреть в лицо Элиаса.

– Ничего. Уже всё позади. А ты кажется совсем не выросла.

Парень шутливо потрепал тёмную макушку.

– Тебе плохо? Ты выглядишь так себе. Ранен? – обеспокоенно залепетала девочка.

– Через пару дней восстановлюсь.

Из разговора было ясно, что эти двое давно знакомы и радуются встрече сквозь усталость.

Сразу после приветствия внимание подростков быстро переключилось с Элиаса на связанную в углу наследницу. Мальчишка подскочил поближе и с любопытством наклонился над пленницей.

– А она красивенькая, – прокомментировал синеволосый. – Миледи, скажите, вас обижал этот кудрявый переросток?

Калис немного опешила от такого обращения, равно как и Элиас. А Гил в это время улыбнулся, выставляя напоказ щель между зубами.

– Не лезь к ней, Гил, – одёрнула мальчишку сестра.

Девочка стояла чуть поодаль и, волнуясь, теребила карман зелёных штанов. На её лице было написано какое-то сочувствие и страх. Она постоянно поджимала тонкие губы и шевелила бровями. Наконец, понаблюдав за пленницей издалека, девочка всё же решилась подойти.

– Меня зовут Марика. – Она почти протянула Калис свою маленькую ручку, но вспомнив, что та связана, быстро отдёрнула.

Калис продолжала разглядывать лица близнецов. Они действительно были одинаковыми: одинаковые маленькие носы, чуть вытянутые тёмные глаза, брови широкие и подвижные. Эти мягкие, почти детские черты никак не вязались с серьёзным взглядом и синеватыми кругами под глазами девочки. Внезапно в голову наследницы пришло осознание: «Это должно быть те самые дети, одержимые демонами, которых ловила стража вчера утром». Тогда получается у них была какая-то спланированная операция, в которой они все участвовали. Её похитила целая преступная группировка. «Только непонятно, почему эта группировка наполовину состоит из малышни,» – пленница мысленно усмехнулась.

– Калис, – наследница хмуро назвала своё имя в ответ. – Отпустите меня по-хорошему.

Девушка исподлобья заглянула в глаза новой знакомой.

– Не можем. Если отпустим, ты нас убьёшь, – тихонько произнесла девочка и присела рядом с Элиасом.

Разочарованная наследница опустила голову. Конечно, эта безумная компашка ни за что её не отпустит. Это всё Серафим. Избавившись от сердца Серафима, одержимые спасут свой народ от истребления и порабощения. Девушка перестала просить отпустить её и начала смиряться. Теперь она в плену у одержимых, и, сколь бы они не выглядели невинными, от их демонов ей не сбежать.

Глава 11

– Ты! Ты обещал, что всё будет в порядке! Ты во всём виноват. Верни мне дочь!

– Я предупреждал тебя о рисках, но ты строила собственные планы вместе с генералом, вместо того, чтобы поддерживать её! Да, это полностью моя вина, но я действительно думал, что Калис Даррин справится.

– Не смей винить её в этом!

Ольга и Евгений одновременно вздрогнули, когда в кабинет вошёл генерал Кимрей. В их споре звучало и его имя, но они это не скрывали. Стоило ему войти, как Ольга кинулась к нему, будто желала вцепиться зубами в шею.

– Что там с Калис?

– Простите, Ольга. Лаборатория обвалилась. Поиски могут занять несколько дней. – Ригель заставил себя посмотреть в красные глаза сходящей с ума от горя матери. – Мне очень жаль.

– Нет. – С искривлённым от боли лицом, Ольга вновь повернулась к Евгению. – Ты виноват! Твоё гнилое оружие убило её. Я потеряла Никонта, а теперь и Калис… тоже.

– Ты прекрасно знала, почему погиб Ник. И всё равно дала своё согласие на это, – прошипел сквозь зубы доктор Фролов и, хлопнув дверью, вышел из своего кабинета.

Генерал постоял возле трясущейся от рыданий женщины ещё какое-то время, а затем тоже молча ушёл. Ему было не до чужих слёз. Конечно, материнское горе безгранично, но прямо сейчас его сестра билась в жуткой истерике в своей комнате. Это его волновало куда больше.

Раньше Ригель часто видел слёзы Весты, но никогда не знал, как утешить её. Лишившись родителей и став опекуном для маленькой девочки, юный наследник так и не научился понимать девчачьи эмоции. Поэтому теперь он волновался. Это ведь было не подростковое нытьё, Весту всю корёжило от страданий. Когда эвакуация только закончилась, сестра, не прекращая, била Ригеля по лицу, кричала, проклинала и обвиняла в случившемся. Затем просто потеряла рассудок и начала бесконтрольно рыдать. Ригель даже заставил Тео охранять её в комнате, чтобы она ничего с собой не сделала. Но Веста отпинала ногами опечатанного помощника и прогнала, кинув вдогонку фарфоровую кружку.

Ригель периодически появлялся в комнате сестры на протяжении суток, но она молчала, то всхлипывая, то просто глядя в одну точку на потолке. Лишь на следующий день Веста наконец согласилась поесть, и надела очки. Ригель присел рядом на кровать и посмотрел на опухшее лицо девушки.

– Ты чувствуешь вину? – внезапно хриплым голосом спросила она.

– Да, – честно признался генерал.

– Но тебе не жалко её.

Веста шумно выдохнула и продолжила ковыряться в тарелке. Ригель задумался о её словах. Возможно, так оно и было. Ему было жаль, что сердце Серафима уничтожено, и теперь война не закончится. Он пережил так много потерь в своей жизни, что уже не ощущал это так ярко, как его юная сестра. Да, Калис росла на его глазах, но он почему-то никогда не любил эту девчонку. Она казалась ему холодной куклой, будто всегда носила маску на лице, особенно по сравнению с его чувствительной эмоциональной сестрёнкой. Калис будто родилась, чтобы быть «особенной», но ничего уникального Ригель в ней так и не разглядел. Может быть с Вестой она была искренней. И, как назло, именно эта девчонка стала для Весты ближе, чем родной брат. Сейчас Ригель ощущал это особенно остро, и, видя, что сестра больше не скажет ни слова, поспешил убраться из её комнаты.