Свет мой, зеркальце… уймись!

Он осекся, кажется, сообразив, с кем говорит, но сказанного мне хватило.

Все-таки я не настолько наивна, как полагалось бы незамужней девице моих лет и положения.

“Затащил”! Так он тут… нет, ну каков! И кто бы мог подумать! А ведь, должно быть, это не первое его приключение такого рода! И главное – любимой сестре ни полслова!

А еще я сопоставила оговорку брата – и слышанный приглушенный голос.

– Леди Мирел?! Ты серьезно?! Она же старая! И замужняя!

Нет, ну правда!

– Ничего не старая, – насупился братец.

– Да она лет на десять старше тебя!

– Ну и что? Наши ровесницы сплошь девицы! Не могу же я портить их репутацию. А леди Мирел портить нечего.

– Ясно, – я вздохнула. – Тогда ты без труда затащишь ее в свои покои снова.

– Эй, а что ты подумала?! Она согласилась мне позировать!

Я густо покраснела. Мой брат обожает рисовать. И, по-моему, у него здорово получается. Наверное, не будь он наследником престола, стал бы настоящим художником. И да, в его покоях повсюду расставлены мольберты с набросками, а садиться надо очень осторожно, чтобы не влипнуть в какую-нибудь палитру.

А я-то подумала… хотя-я…

– А почему тогда она стонала?! – я обличающе наставила на него палец.

На сей раз густо покраснел Деррен.

– Я… э… немного увлекся…

Ненавижу оправдываться сама и терпеть не могу, когда это делает кто-то другой. Послушав немного, как мямлит брат, я махнула рукой, закрывая тему.

– Мне нужен твой совет. Я, кажется, немного ошиблась… и кое-что натворила.

– Что случилось? – братец разом посерьезнел и указал мне на кресло, в которое я тут же упала. Предварительно, конечно, внимательно посмотрев и выбросив оттуда тюбик с краской. Деррен тут же устроился на подлокотнике.

– Слушай, ты помнишь свою невесту?

Деррен только фыркнул – решил, наверное, что я собираюсь его стыдить именем суженой.

– Такое забудешь!

– И… как? Ты влюбился в нее до беспамятства?

– Что? Как ты себе это представляешь? Как можно вообще влюбиться в сморщенную красную физиономию в пеленках? И вообще, она так орала все время, что я запомнил в основном, как уши закладывало.

– Ага, – я вздохнула чуть свободнее. – Скажи, а ты очень расстроишься, если больше никогда ее не увидишь?

– Да я только счастлив буду! Правда, вот мэтр наверняка расстроится. И отец. И… эх, нельзя. Сама же знаешь – королевский дар…

– Знаю, – я вздохнула следом за братом, и наконец сообщила. – Я, по-моему, зеркало испортила. Нечаянно! Теперь оно меня преследует. И там… ну этот! Помнишь, у твоей невесты был старший брат, такой противный мальчишка?..

Весь рассказ занял несколько минут. В конце концов Деррен откинул голову и… расхохотался. А потом вдруг посерьезнел и легко поднялся, протянув мне руку.

– Идем!

– Куда?!

– В твои покои, конечно! Должен же кто-то сказать этому нахалу, чтобы он оставил тебя в покое!

– Думаешь, это сработает?

– Думаю, что если нет, отец его и в другом мире найдет, чтобы казнить!

4. Макс

Честно говоря, для начала я просто завис. А что вообще можно делать и думать в такой ситуации?

А потом визжащая девица визжать прекратила и принялась скакать перед дверью, грудью выпихивая целую толпу народу, примчавшегося на ее визг. Вот тут меня как-то накрыло от абсурдности ситуации. Как будто мне плохую комедию транслируют прямо с доставкой на дом. И не ржать над всем этим идиотизмом просто невозможно!

А потом она вообще ускакала куда-то. Прямо в своем покрывале. И дверь за собой захлопнула. А вот трансляцию опять так и не выключила.

И как это все понимать?

Я еще раз внимательно осмотрел зеркало, и никаких кнопок и рычажков опять не обнаружил.

Вообще-то у меня и гвоздиков никаких на этой стене не было. И на чем оно висит? Вообще стоит, пожалуй, снять эту штуку со стены и осмотреть со всех сторон. Может, что-то станет понятнее.