Компас Души. Хроники Возрождения

Глава 5. Встреча с заблудшим воином Людвигом.

Лес сгущался. Шепот, прежде размытый и всеобъемлющий, начал дробиться на отдельные, узнаваемые голоса. Он цеплялся за ветви, превращаясь в паутину из сомнений, которая больно обжигала кожу при касании.

Инь шла, ощущая каждый из этих голосов как крошечный укол. Её собственный щит – привычка поглощать боль – был сломан, и теперь она была беззащитна, как содранная кожа. Она чувствовала, как её энергия, не находя привычного выхода в помощи, начинает застаиваться, превращаясь во внутреннее давление, в тихий, нарастающий гул. И она не знала, что с этим делать.

Янь, напротив, сжималась в комок. Её ум, лишённый карты, работал на износ, пытаясь классифицировать каждый звук, каждую тень. "Это атака? С какой целью? Каков алгоритм противодействия?" Вопросы множились, не находя ответов, и её тревога, не имея выхода в действие, начинала разъедать её изнутри. Она чувствовала себя загнанной в угол компьютерной программой, которая вот-вот даст сбой. Она ощущала внутреннее замыкание, или как залипание клавиш.

Именно в этот момент напряжённой тишины между ними лес расступился. А сквозь него проявился не духом и призраком, а плотью, искажённой болью. Это был высокий, некогда могучий мужчина в доспехах, покрытых ржавчиной и трещинами. Он метался по небольшой поляне, как раненый зверь, его движения были резкими и бессмысленными. Его лицо, разукрашенное шрамами, было искажено маской ярости, но глаза… глаза кричали о совершенно ином – о животном, всепоглощающем страхе. О страхе, который до смерти не давал покоя данному воину.

Заблудший Воин Людвиг. Его имя пришло к ним не как слово, а как ощущение – запах крови, металла и распада, отзываясь эхом в лесу – Людвиг, Людвиг, Людвиг, – с приглушенными насмешками и издевками.

– Никто! – выкрикнул он, и его голос сорвался на визгливую ноту. – Никто не прошёл! Все обманули! Все предали! – Его безумный взгляд упал на них.

Янь инстинктивно шагнула вперёд, приняв защитную позу. Её тело напряглось, ум заработал, выискивая слабость.

– Эмоционально нестабилен, – быстро прошептала она Инь, не отводя от него глаз. – Движения хаотичны, но сила, вероятно, сохранилась. Я думаю, что мы можем попытаться обойти, отвлечь…

Но Инь уже не слышала её. Её всю захлестнула волна. Волна его одиночества. Эта волна была такой густой, такой знакомой, что перехватило дыхание. Это был не просто страх. Это была та самая вина, что когда-то съела её саму – вина выжившего, того, кто остался, когда другие пали.

– Он… не злой, – прошептала она, и её голос дрожал. – Он просто… не может простить себя. Инь слегка коснулась Янь за плечо, остановив её логические наметки.

– Это не имеет значения! – резко парировала Янь. – Он – угроза. Мы должны нейтрализовать её. Контролировать ситуацию!

– Контролировать? – Инь посмотрела на неё с отчаянием. – Как можно контролировать чужую боль?

В этот момент Воин, разъярённый их шепотом, с рёвом ринулся в атаку. Он не целился. Он просто нёсся на них, как живой ураган разрушения. Янь среагировала мгновенно, оттолкнув Инь в сторону, сама кувыркнулась в другую. Её движения были отточенными, эффективными. Действие. Контроль. Четкость. Но Воин, не попав в цель, в ярости начал крушить всё вокруг, вырывая с корнем молодые деревца. Его рёв был полон такой саморазрушающей ненависти, что по коже бежали мурашки.

– Видишь? – крикнула Янь, поднимаясь на ноги. – Логика не работает! Нужна сила!

– Нет! – крикнула в ответ Инь, поднимаясь с колен. Слёзы текли по её лицу, но в глазах горел новый огонь. – Нужно понимание!

И тут их взгляды встретились. И между ними, поверх головы беснующегося Воина, пронёсся целый диалог, понятный без слов.

«Я не могу его пожалеть!» – кричали глаза Янь. «Он разорвёт нас на куски!»

«Я не могу с ним сражаться!» – умолял взгляд Инь. «Он – это я!»

И в этот миг абсолютного тупика, когда их старые стратегии потерпели крах, с ними случилось нечто.

Янь, глядя в полные слёз глаза Инь, увидела не слабость, а… зеркало. Зеркало её собственного, вывернутого наружу страха. А Инь, видя окаменелое от ужаса лицо Янь, почувствовала не холодность, а… её собственное одиночество, заключённое в броню. Эта встреча была неизбежна. Зазеркальный мир обеих всколыхнул и всё перевернул наизнанку. Их сакральные центры, до этого бившиеся вразнобой, издали тихий, синхронный гул. – УГУ-

Без единой команды, движимые одним порывом, они сделали шаг навстречу друг другу. Не на Воина. Они замкнули круг, встав друг напротив друга, а его – в центр. Они замолчали. Полностью. Воцарила оглушительная тишина.

Они медленно передвигались вперед, пока не увидели некую безмолвную фигуру напротив себя. Янь и Инь явно ощутили, что они какие-то другие. Всё совсем иначе, чем было ДО и ПОСЛЕ.

Янь перестала искать слабые места и просто смотрела на него. Видела не врага, а исковерканную болью душу. Инь перестала пытаться впитать его страдание. Она просто позволяла ему быть, оставаясь при этом собой, она не хватала на себя его ответственность, как будто бы просто помогала прожить ему самому – его боль.

Тишина, которую они создали вместе, была иного качества. Она не была пустотой. Она была безмолвным присутствием в Здесь и Сейчас. Полным, безоценочным, принимающим, признающим и прощающим, с отпускающим эффектом.

Рёв Воина начал стихать. Его безумные метания замедлились. Наконец-то, он остановился, тяжело дыша, и посмотрел на них – не как на врагов или спасителей, а как на божественное явление. Нечто такое, чего он никогда не видел. В его глазах отразилась внутренняя пустота.

– Зачем?.. – прохрипел он, и в его голосе была уже не злоба, а изнеможение. – Зачем вы здесь?

Инь медленно выдохнула. И ответила не ему, а как бы всему лесу, всем их демонам, говоря с Янь:

– Чтобы напомнить ему, что он не один.

Янь, не отводя от Воина взгляда, кивнула. Её голос прозвучал тихо, но с новой, странной твердостью:

– И чтобы напомнить себе.

Воин замер. Он смотрел на них, и маска ярости на его лице начала трескаться, обнажая непереносимую, детскую боль.