Чёрная история

Тут она зачем-то перекрестилась, и всем действительно стало немного жутко. Макс не нашёл, что возразить и, так уж получилось, что замолчав, все уставились как раз на кладбище, где в листьях берёз и дубов, в высоченных соснах пряталась зелёная крыша жилища новенькой. От этого становилось явно не по себе. Говорить не хотелось. А вот Ирке явно нравилось, что она побеждает и что её точка зрения становится единственно верной. Только вот Дэн сидел, перебирал струны и, казалось, вообще не слышал, что происходит вокруг.

– Дэн, ты хоть в курсе, что у нас в классе новенькая? – обратилась Ирка к Дэну.

Тот перестал играть.

– Что?

– Когда увидишь нашу новенькую – повесишься! Такой ужас!

– Почему?

– Живёт во-он там, на кладбище! Сегодня…

Дэн вдруг положил гитару на траву, заулыбался и, легко перебивая Ирку, громко спросил:

– Настюшка в нашем классе будет? Вот уж не ожидал! Вот здорово! – в каком-то странном имени новенькой он сделал ударение на первый слог, произнёс её имя нараспев, а радость его была такая тёплая и светлая, что Ирка поперхнулась собственными словами и задавать вопрос «откуда ты её знаешь?» пришлось Максу.

– Я как-то в овраге сидел, играл, а она ко мне подошла. Улыбчивая, тоненькая. В джинсовой курточке старенькой, со значком «Металлики». Извинилась, что пристаёт, но сказала, что на душе кошки скребут, попросила сыграть «Орбит» Сплина. Я сыграл, спросил играет ли она. Она мне сыграла «Металлику». Их самый известный медляк, не помню, как называется. Она не только сыграла, но и спела! Так круто! У неё голос хрустальный, сильный! Я обалдевал, когда слушал! Так круто! Неимоверно круто! Она мне сказала, что вокалом занимается, что родители развелись и там что-то такое… в общем, что-то там не ладится. Я ей тоже что-то про себя рассказал. И мы, в общем, весь вечер играли песни и болтали. Так круто! Она мне всё на иностранных языках пела! Английский я-то немного знаю… ну как «знаю»… Понимаю, что это именно английский, а не какой-нибудь другой язык, а вот она его действительно знает… Так круто пела! А потом ещё какие-то песни…

Дэн перевёл дух, оглядел всех, а потом спросил:

– Вы вот когда-нибудь слышали песню на французском?

Все были так ошарашены, что никто ему ничего не ответил.

– Да знаю я, что всяких там Джо Дасенов по радио слышали, но вот так, от живого человека, сидящего в метре? А? Да никогда вы не слышали! Вы не представляете, насколько это круто!

Он замолчал, торжествующе глядя во все стороны и крутясь на своём месте.

– Я так рад, что Настюшка с нами учиться будет!

Глава 2. Странный мир вокруг

Артём положил спортивную сумку на пол, взял полотенце в левую руку и постучал.

– Да? – послышался голос Юлия Михайловича.

Артём толкнул дверь и сделал неуверенный шаг в кабинет тренера. Юлий Михайлович всей своей окружностью заполнял громадное чёрное кресло. Когда вошёл Артём, то тренер тут же повернулся к вошедшему, положив ручку и отодвинулся от бумаг на столе. Он сцепил руки в замок и сосредоточился на Артёме.

– Вот, – сказал Артём и протянул полотенце. – Там еле заметно.

Юлий Михайлович рывком забрал полотенце и бросил его на край своего стола поверх тех бумаг, которыми занимался.

– А ну-ка, присядь, – интригующим тоном почти пропел он из своих пушистых усов.

Что случилось-то, думал Артём. Он в панике перебирал в своей голове все события, которые произошли в последнее время, но не находил ничего, что могло бы быть достойным гнева Юлия Михайловича.

– За что Мишка кому-то там в школе зубы выбил?

– А, это, – выдохнул Артём. – Это перед сентябрём мы в футбол играли и там драка была… Мишка на неё, можно так сказать, опоздал. Вот теперь вот…

– Ориентировочно понятно, – хмыкнул Юлий Михайлович. – Он ещё куда лезть собирается?

– Да вроде бы нет, – пожал плечами Артём.

– Вот и хорошо! – откинулся в кресле Юлий Михайлович. – Ты же понимаешь, что начинается сезон, сейчас турниры пойдут один за другим. Ему никак нельзя наживать сейчас неприятности. Пусть забудет обо всех обидах. Бокс важнее!

Последнее Юлий Михайлович произнёс громогласно, как будто Зевс сообщал смертным свою волю. Артём инстинктивно кивнул.

– Теперь о тебе.

Артём внутренне напрягся.

– Мать твоя заходила…

Артём сглотнул. Почувствовал, что в глазах стали собираться слёзы.

– Отец твой, конечно, поступает неправильно. Пацана в пятнадцать лет оставлять с матерью… Настоящий мужик так бы не поступил! Уж не знаю, разногласия ли у него с твоей матерью, или там – Юлий Михайлович выразительно поводил глазами и усами – у него слишком большая любовь, но это уже, так сказать, история. Тут надо брать себя в руки.

Он остановил взгляд на Артёме. Тот кивнул.

– Ты не раскисай! Будь мужиком! Ты, считай, в семье сейчас главный! О матери должен заботиться, а не она о тебе! Ей сейчас ой как не сладко!

Артём кивнул.

– Ты соберись!

Юлий Михайлович заёрзал в кресле и сделал позу руками и туловищем больше характерную для бодибилдера, который показывает весь рельеф своих мышц, чем для боксёра. Видимо, именно так Юлий Михайлович представлял себе собравшегося мужчину.

Артём кивнул.

– Я знаю, она не очень-то поддерживает, что ты боксом занимаешься, – сменил тон на заговорщецкий Юлий Михайлович. – Она всё вздыхает, что крови с тебя много выбивают.

Тут Юлий Михайлович вздохнул сам.

– Это – да!

Артём кивнул.

– Но ты-то мужик! Ну кровь, бывает, покапает из разбитого носа… Что ж теперь? В шахматы играть прикажете? Нет! Тут твёрдость нужна, понимаешь?

Артём кивнул.

– Так что ты за бокс, дружище, держись! Бейся как лев!

Юлий Михайлович даже прорычал как-то. Потом выразительно и страшно посмотрел на Артёма.

Артём кивнул.

– Ну, с Богом!

Артём поднялся. Слёзы ещё стояли в глазах, но уже было понятно, что он их удержит. В кабинете Юлия Михайловича не разревётся, нет. Всё будет хорошо. Бывали случаи. Когда Юлий Михайлович и два часа мог кого-то в чём-то убеждать. Так что тут ещё легко отделался.

– Да, Тём, подожди!

Ну что ещё?

– Ты это… Домой пока полотенца-то не носи…Сам понимаешь, мать нервничает… Ей это сейчас ни к чему…

– Хорошо.

Артём уже повернулся, чтобы уйти, но остановился.

– Юлий Михайлович!

– Что?

– А что же мне с ними делать?

– С полотенцами-то?

– Ну да.

Тренер вздохнул.

– Давай вот как мы с тобой поступим: я тебе свои полотенца приносить буду. Оставлю на твоём шкафчике. Ты после тренировки это полотенце на шкафчике и оставляй. Я их тебе менять буду. Понял?

– Спасибо, Юлий Михайлович!

– Да что там! С Богом!

Артём закрыл дверь и выдохнул.

Зачем мать приходила? Зачем рассказывает всем, что отец её бросает?

Артём поднял сумку и поплёлся вниз. Около двери раздевалки он остановился и крикнул:

– Макс, Мишка вы здесь?

– Да, – отозвался Макс. – Подождёшь на улице?

– Да, как обычно, – крикнул Артём, вскинул свою сумку на плечо и отправился на выход.

В то самое время, когда на втором этаже Артём постучал в дверь Юлия Михайловича, на первом в мужской раздевалке из душевой вышел Макс. Душ он всегда принимал обстоятельственно. Поэтому мылся дольше всех. Если бы Артёма не отправили с разбитым носом досрочно в раздевалку, то на скамейке его бы ждал не только Мишка, но и Артём.

– Уже все разошлись, – уныло сообщил Мишка.

– А тебе-то что? Нам в любом случае ещё Тёмыча ждать!

– А, ну так-то да…

Макс размотал свою полотенце-юбочку, открыл свой шкафчик и одевался. Мишка сидел в паре метров от Макса, немного сгорбившись, в спортивных штанах и футболке. Даже в спортивной одежде в его теле угадывалась звериная сила. Лёгкая ткань футболки свободно ложилась на горы его мышц. Макс, надев трусы и причесавшись, свесил свою голову, точно страус, оценивающе посмотрел на себя.

– У меня прес рельефный? – вдруг спросил он.

– Чего? – не понял Мишка.

– Смотрю на свой живот, – уточнил Макс.

– Зачем? – спросил Мишка.

– Дечонкам нравится, когда у парня прес, знаешь, такой, «кубиками».

– А-а, – протянул Мишка.

Макс посмотрел на Мишку. Он, конечно, ожидал, что в этот момент Мишка будет внимательно и оценивающе разглядывать свой живот, но Мишка остался на месте.

– В эти выходные начнётся бокс!

Мишка кивнул.

– Готов? – спросил Макс.

– Всегда готов! – улыбнулся Мишка.

– Аню позовёшь?

Улыбка слетела с лица Мишки, он тут же насупился.

– Причём тут Аня?

– Мишенция, ты-то наверняка выиграешь! Представляешь, как это будет красиво выглядеть? Это ведь как средневековый рыцарь на турнире!

– А чё сразу Аню-то!

Мишка говорил тоном обиженного ребёнка, было непривычно. Это была совсем не его роль, поэтому он не знал, что надо делать. Куда прятать взгляд, что делать с руками.

– Мишка, хорош уже! Сколько можно! Позови её!

– А чё Аньку-то?!

– Да ты, когда её видишь, прямо домашнем пуделем делаешься! А ты ведь волкодав по натуре! Уж я-то знаю!

– Ничего я не делаюсь!

– Да на тебя в этот момент смотреть противно! Позови её!

– Чего ты заладил-то?!

– Ладно я тебе враг бы был, Мишка! Но я-то тебе друг! Мне-то ты сказать можешь?

Мишка молчал. Макс хотел посмотреть ему в глаза, подошёл и стал точно напротив него, но Мишка отвернулся и нахмурился. Макс шумно и показно вздохнул и в момент оделся в джинсы, футболку и свитер.

– Как я её позову? – еле слышно пробормотал Мишка.

– Чего? – переспросил Макс.

– Как её позвать?

– Не слышу!

– Как позвать? – чуть ли не крикнул Мишка.

– Кого? Куда?

– Хорош уже! – до Мишки наконец дошло, что Макс издевается. Сам Макс только рассмеялся.

– Что значит «как»? Берёшь и зовёшь!

Мишка насупился и промолчал.

– Всё, я оделся. Ждём Тёмыча и валим.

Мишка шумно выдохнул.

– Так ты её приглашать будешь?

Мишка помедлил с ответом.

– Нет.

– А чего ты ждёшь? Думаешь, она к тебе первая подкатывать будет?

– А что мне делать?

– Пригласить её!

– Как?

– Да ё-моё! Мишка! Не тупи! Подходишь и говоришь: «Аня, будь моей женой»!

Мишка открыл рот, но слов не нашёл, замер.

– А, это позже! – наигранно схватился за голову Макс. – Давай вот так: для начала ты пригласишь её на свой бой. Звучит так: «Аня, приходи на бой в субботу в спортивный центр «Торпедо». Знаю, от этой фразы до первой довольно длинный путь, но с чего-то надо начинать. Как тебе?

Мишка задумался.

– Макс, Мишка вы здесь? – послышался голос Артёма.

– Да, – отозвался Макс. – Подождёшь на улице?

– Да, как обычно, – крикнул Артём, и шаги его стали удаляться.

Мишка молчал, явно стеснялся.

– А если она откажется?

– Нет, не откажется.

– Почему?

– Потому, что ты не должен так думать. Иначе не стоит подходить.

– Нет, я не могу!

Мишка привстал и собрался идти на выход.

– Мишка, она ведь классная девчонка! Думаешь, она одному тебе нравится?

Мишка повернулся и посмотрел на Макса.

– Ты о чём?

– Если ты её завтра не пригласишь, то её приглашу я. Учти это!

Мишка замер. Макс, воспользовавшись этим минутным замешательством, ловко выскочил из раздевалки.

– Пойдём, Тёмыч ждёт!

Мишка обидчиво насупился и грозно зашагал за Максом.

Ирка наверняка собрала бы против новенькой целый заговор дворцовых интриг, но отношение Дэна к Настюшке было таким, что помимо личной обиды нужно было что-то ещё. Этого «ещё» пока не было, и Ирка затаила на новенькую обиду.

А вообще Анастасия оказалась крайне интересным человеком.

Во-первых, уже на следующий день она пришла в обычных синих джинсах и синей блузке. В кроссовках. А это значительно сблизило её с видом среднестатистической школьницы в этой школе.

Во-вторых, оказалось, что она носит в своём рюкзаке гораздо больше, чем носят обычные ученики. Во время урока её парта становилась чем-то необычным, словно прилавок сказочного восточного торговца. Первые дни это вызывало насмешки одноклассников и удивление учителей, но как-то быстро к этому все привыкли.

В-третьих, она была настоящей отличницей. Она действительно знала всё, что задавали. От физкультуры у неё было освобождение, но это было воспринято как должное (у другой отличницы – Кати – оно тоже было). И был ещё один предмет, на котором Анастасия не раскладывала свою чудесную разноцветную лавку восточного торговца. Английский. Но никакого особенного секрета здесь не было: на первом же уроке английского стало понятно, что английский Анастасия знает лучше учительницы английского. Но учебник и тетрадь Анастасия носила исправно, дневник всегда лежал на краю стола, опаздывать на уроки ученица себе не позволяла, поэтому Анна Игоревна – учительница английского – была в тихом и лучезарном восторге, с медовым наслаждением называла новенькую «Анастейшей» и россыпью ставила ей пятёрки.

Артём не подошёл к Раисе Васильевне с просьбой пересадить его, и они так и остались сидеть вместе. От Анастасии каждый день веяло яблоками, на пальцах менялись серебряные причудливые кольца с изображениями единорогов, орлов, змей и волков. Со временем Артём начал распознавать некоторые действия своей соседки по парте.

Например, в правом верхнем углу у неё всегда были клейкие маленькие закладки четырёх цветов: розовые, зелёные, голубые и жёлтые. Если на какой-то странице она клеила розовую закладку, то это означало, что здесь есть правило, которое нужно выучить наизусть. На следующий день на этой закладке появлялась «галочка» – выучила. Жёлтая закладка означала формулу. Голубая – стихотворение или важное высказывание, зелёная – домашнее задание. Всего за неделю её учебники покрылись пёстрыми закладками в несколько рядов. Помимо закладок был ещё маленький блокнотик, куда она делала пометки маленьким карандашом, который лежал рядом с этим блокнотиком и не для чего больше не использовался. На парте были ещё два простых карандаша. У одного грифель был толстый, у другого тонкий. Анастасия могла взять один из них, задуматься на секунду, а потом взять другой. Слева, почти у самого края лежали маркеры. Салатовым она выделяла темы в рабочих тетрадях, розовым – формулы и правила, чёрным оставляла на полях точки. А однажды на алгебре Артём увидел, как она, решив задачу, вдруг взяла чёрный маркер и зачеркнула косой линией. Тут же взяла блокнот и сделала какую-то запись, затем подчеркнула жирным карандашом какое-то своё действие, после чего отлистала учебник назад, нашла розовую закладку и карандашом нарисовала на ней вертикальную палочку. Сделав все эти манипуляции, она вернулась к решению задачи и решила её ещё раз, поставив чёрную точку на полях и выделив розовым какое-то своё действие.

Выглядело всё это жутко магически.

– Кто заметил в этой задаче подвох? – спросила математичка, победоносно оглядывая класс.

Анастасия подняла руку.

– Да, Анастасия?

– Я не очень поняла почему по первой формуле черепаха оказывается быстрее олимпийского бегуна, но, кажется, поняла, как надо посчитать.

– Та-ак! А что у тебя получилось в ответе?

– Олимпийский бегун потратит на это расстояние 3,5 секунды, в то время как черепаха пройдёт за 12,8…

Математичка победоносно улыбнулась.

– Почти, – сказала она.

Анастасия поджала губы. Тут же взяла в руку чёрный маркер.

– Олимпийский бегун действительно потратит 3,5 секнды…

Чёрный маркер лёг на своё место. Анастасия тут же взяла салатовый и поставила галочку на полях напротив каких-то своих записей.

– … но вот черепаха потратит 2 минуты 8 секунд!

Своё место на парте занял салатовый маркер, за работу принялся чёрный. На полях появились чёрные кресты. Страницами зашелестел учебник. Появилась новая розовая закладка с жирным вопросительным знаком.

– А теперь я покажу вам правильное решение. Итак, давайте посмотрим!

Анастасия нахмурилась. Одной рукой она водила указательным пальцем по странице учебника, другой открыла свой маленький блокнотик, легко отлистала его на свободную страницу и мелким почерком что-то помечала карандашом.

Первый раз Артём увидел, как она злилась. Когда на доске появлялись формулы и примеры, Анастасия закатывала глаза, кусала нижнюю губу и, отрицательно качая головой, что-то быстро записывала в блокнот. Потом опять что-то исправляла в закладках, вырывая одни и наклеивая другие, опять какие-то чёрные кресты на полях и пометки розовым и салатовым. Снова отрицательное качание головой, задумчиво-усталый взгляд и, когда уже звенел звонок на перемену, недовольные, быстрые записи карандашиком в маленький блокнот.

Артём спускался по лестнице в столовую.

– Ну ты на неё и пялишься! – догнал его Саня.

– Чего? – не понял Артём.

– Что, запал на новенькую?

– С чего ты решил? – спросил Артём, чувствуя, что жутко краснеет.

– Последние десять минут урока ты на неё пялился вообще не отрываясь! Запал, да?!

– Ничего не запал! Просто смотрел как она работает!

– И как она работает?

– У неё система с закладками и фломастерами интересная!

– А вот Рустику не дают покоя её сиськи, – нагнал их Макс и хлопнул Артёма по плечу. – Она там фломастерами размер не писала?

Саня дико заржал, Артём покраснел ещё больше.

– Да ладно, – уже кричал Макс, обогнав и Артёма и Саню. – Классная девчонка! Тут каждому своё!

Так втроём они оказались в очереди за завтраком. Длиннющая очередь растянулась змеёй, голова которой, существенно расширялась у прилавка. Саня, понятное дело, стоять в очереди, как это делали остальные, не стал. Сразу же ринулся туда, в гущу событий. Макс, оценив масштаб действий, стоял в очереди, но внимательно следил за Саней. Артём, всё ещё обескураженный разговором, стал в очередь машинально, не сильно отдавая себе отчёт в том, что именно он делает.

– Саня! Возьми мне пирожок с капустой! – заорал Макс и отошёл от Артёма.

Вокруг шумели, толкались, визжали и орали. Через минуту довольные Саня и Макс вернулись к Артёму.

– Ты чего за нами не пошёл?

– Не знаю. Я, наверное, на следующей перемене поем…

– Зря! Пекут к этой перемене, потом всё уже не такое!

Артём вышел из очереди и сделал несколько шагов к выходу. Вдруг что-то впереди мелькнуло, резануло глаза, метнулся Саня и бах! Саня стоит в какой-то странной позе. Широко расставив ноги и довольно улыбаясь, зло поблёскивая глазами. Перед ним стоит новенькая. Немного растерянная, с монетками в руках. Анастасия и Саня встретились глазами. При этом Анастасия выпрямилась, опустила руки и спрятала в них монетки. Саня подтащил левую ногу и стал ближе к новенькой. Улыбка переросла в довольную ухмылку обожравшегося кота.

– Извините, у меня упала пятирублёвая монета, – сказала Анастасия.

– Ай-яй! – покачал головой Саня. – Знаете такую пословицу: «что упало, то пропало»?

– Приходилось слышать! А куда пропадает то, что падает?

Саня хотел что-то ответить, потом передумал.

– Принцип я поняла, – улыбнулась Анастасия, сверкнула глазами. – Учту!

Она повернулась спиной и гордо вышла из столовой. Саня нагнулся и подобрал монету.

– Пять рублей! – гордо сказал он и показал свою добычу.

– А если она сейчас классной скажет? – спросил Макс.

– Не боись, всё продумано! У меня рубль есть! Я скажу, что под ногой был рубль. Там хоть режьте, был рубль! Что они со мной сделают?

– Ну ты-то умеешь упереться! – одобрительно хмыкнул Макс. Саня лучезарно заулыбался – всегда любил, когда говорили о его сильных сторонах.

– Четыре рубля навара! По-моему, круто!

Они вместе пошли из столовой.

– На три поел, четыре заработал! Круто?

– Ещё как!

– Такое только я умею, верно?

– Это да!

– А может, она ещё и к Раисе не пойдёт?

– Не пойдёт! – уверенно сказал Артём.

– Ты почём знаешь?

– Не пойдёт она, – уверенно повторил Артём.

– У неё это на закладках написано? – спросил Макс.

– Нет.

– А из столовой ушла, значит, денег у неё не было! Обиделась, в туалет плакать побежала?

– Нет, – сказал Артём. – Скорее всего, другие деньги у неё в портфеле.

– Что, вообще ничего не сделает? – аж завизжал от восторга Саня.

– Что-то сделает, но вряд ли к Раисе пойдёт.

– С чего ты это взял? – спросил Макс.

– Она Раису не любит, не доверяет ей. Сама что-то придумает!

– Кровавая месть! – дразнился Макс. – Что же она придумает?

– Не знаю, – улыбнулся Артём.

– Прилепит на спину бумажку «ЛОХ»?

Саня сам рассмеялся собственной шутке.

– Нет, это как-то мелко, – сказал Артём.

Анастасия прошла мимо них в столовую с явным намерением позавтракать на этой перемене, а не на какой другой. Деньги у неё явно были. Она даже оценивающе оглядела Саню. Как-то по-деловому, совсем не зло.

Ответила она действительно оригинально. Такого ответа не было ни до неё, ни после.

Произошло всё после уроков, когда Макс, Дэн, Артём и Саня стояли возле школы, готовясь разбежаться по своим домам и делам. Уже стали пожимать друг другу руки, когда Анастасия в лёгкой синей курточке и длинном шёлковом шарфе воздушно подлетела к ним.

– Саня, у меня к тебе предложение! – вдруг выпалила она.

– Чего надо? – растерялся Саня и ответил по привычке грубо. Анастасия не обратила на эту грубость никакого внимания. Или обратила, но сделала вид, что это её не касается. В любом случае, грубость Санька никак не отразилась на дальнейшем разговоре.

– Хочешь заработать?

Это было так неожиданно, что даже Дэн замер как статуя.

– Я видела, как ты быстро добрался до еды. У меня так не получается. А стоять в очереди я не люблю.

Саня немного ожил, заморгал, но явно не понял, что она ему предлагает. Выдержав небольшую паузу, Анастасия продолжила:

– Каждый день я покупаю в школе один и тот же завтрак: пиццу и чай. Пицца 3-50, чай 1-50. Получается 5 рублей. Я готова потратить 6 рублей в обмен на то, что завтрак будет ждать меня в дальнем конце столовой у окна. Помнишь, там ещё стол такой, почти всегда свободный? Там на первой перемене первоклашки завтракают?

Санин мозг работал с таким скрежетом, что буквально слышно было, как электрические импульсы пробегают в его голове.

– Каждый день один рубль будет твоим, – продолжила Анастасия и солнечно улыбнулась. – Пять рублей в неделю. Каждую неделю!

Она сделала выразительную паузу и оглядела всех собравшихся. Саня только сейчас смог выдохнуть. Все молчали.

– Мне в общем-то не принципиально, чтобы это был ты, – вдруг сказала Анастасия и посмотрела на Макса, потом на Артёма. – Если Саня откажется, я готова сделать это же предложение кому-нибудь другому.

Все молчали.

– Ладно, жду до завтра.

Она вдруг ткнула указательным пальцем в Саню:

– Если на первой перемене завтра ты подходишь за деньгами – то я с тобой сотрудничаю. Если же нет, то предложу Максу. Или Артёму. Но тогда уже без обид, о’кей?

Она не стала ждать ответа. Развернулась и ушла. Ветер играл её волосами и рвал с неё шёлковый шарфик. Одной рукой она придерживала его, но не убирала.

Все молчали. Видно было, что даже обсуждать между собой предложение новенькой боялись. Какая-то странная, жуткая тень повисала от этого глухого молчания.

На следующий день Саня подошёл на первой перемене к новенькой и, хмыкнув носом для демонстрации своей крутости, почти шёпотом произнёс:

– Давай шесть рублей…

Чёрт меня дёрнул пойти домой не прямо, а прогуляться по парку, думал Артём. Чего попёрся? Вот выдумал! Ну да, дома, конечно, сейчас не лучшая обстановка, мать постоянно ревёт, телефон разрывается. Думал, здесь холодно и одиноко? Мол, не так плохо, как дома, где слишком жарко? А вот тебе Ирка! И ведь надо выгуливать пса в девять вечера в том парке, в то самое время? А псина-то какова! Забежала так, что и не видно, где бегает! Видимо, радуется, что хозяйка нашла нового собеседника!

Артём устало поглядел на Ирку, которая шла рядом и, кутаясь в тёплый большой воротник кофты, которую надела под низ осенней плащевой куртки, с возмущением рассказывала:

– Ты представляешь себе такую сцену: в столовой после второго урока наш Саня стоит у окна в конце столовой со стаканом горячего чая и пиццей. Сам пирожок ест. А пиццу и чай – нет! Я всё стою в очереди и думаю: чего он не ест? А потом входит в столовую наша расфуфырочка (такое прозвище Ирка дала Анастасии), горденько так идёт мимо всех к Сане, улыбается и забирает у него пиццу и чай! Ты себе это представляешь?!

– И что? – сказал Артём.

– Как что?! Саня! Наш Саня покупает ей завтрак!

– Что тут такого?

– Неужели Саньку нравятся такие, как она?!

– Нет.

– А зачем он так за ней увивается? Что он в ней нашёл?

– Рустик же нашёл! – хмыкнул Артём.