СМЕРТЬ В ОКЕАНЕ 3

Коннор, словно зачарованный, подошёл к колонне и протянул к ней руку.

– Не трогай! – крикнул ему Брэндон, но было уже слишком поздно…

Послышался треск электрических разрядов и тело Коннора, окутанное голубыми молниями, отбросило на пол…

Брэндон, не теряя ни секунды, принялся делать ему массаж сердца, чередуя его с искусственным дыханием. Спустя несколько мучительно долгих минут Коннор наконец зашевелился, открыл глаза и сделал глубокий, прерывистый вдох.

– Что это было… – прошептал он, всё ещё находясь в полуобморочном состоянии.

– Не знаю… – ответил Брэндон, вытирая со лба выступивший пот. – Но теперь, мы должны быть предельно осторожны. Ни к чему не прикасаемся, пока не разберёмся, что здесь происходит.

Коннор кивнул. Его правая рука была изуродована страшными ожогами, шок отступал, а боль возвращалась. Брэндон, достал аптечку и вколов ему последний болеутоляющий укол, аккуратно перебинтовал руку.

– Ты пока лежи, отдыхай, а я пойду дальше, возьму радиостанцию, если что—то обнаружу, дам тебе знать. Хочу проверить, что там, потом вернусь за тобой.

Коннор снова кивнул.

– Удачи тебе… – произнёс он, гляди на удаляющегося Брэндона. Теперь, когда от цивилизации их отделяли тысячи миль, он не видел возможности как-то исправить это и потому готовился к худшему.

Брэндон шёл по коридору, стены которого, выложенные из неизвестного материала, излучали тусклый, неестественный свет, и были созданы явно не человеком. Древние знаки, покрывали поверхность стен причудливым узором, непохожим ни на одну из известных ему письменностей.

С его приближением к ним они светились ярче, но едва он проходил мимо – тускнели, создавая иллюзию, будто пространство вокруг было живым и дышало вместе с ним.

Постепенно коридор расширился, превратившись в огромный зал. В его центре возвышалась гладкая стена, от которой шёл холод. Вокруг, по всему залу, разливалось гудение – негромкое, но настойчивое. Древние силовые установки, спрятанные, где—то в недрах сооружения, создавали едва уловимую вибрацию, которая проходила через тело, вызывая странное чувство тревоги.

Брэндон ощущал себя песчинкой в океане неведомых сил, свидетелем чего—то грандиозного и непостижимого, что вот—вот произойдёт с ним. Ему показалось, что воздух здесь был иной – более плотный, насыщенный энергией. Он огляделся – кругом одни стены. Зал, подсвеченный невидимым светом, казался жутким, нереальным, прибежищем иного разума.

Внезапно он почувствовал странное покалывание в висках. Словно кто—то пытался установить с ним мысленный контакт, используя язык, состоящий не из слов, а из образов и эмоций. В его сознании промелькнули смутные картины: звёздные системы, древние корабли, уходящие в неизведанные глубины космоса, и существа, непохожие на людей.

Информация обрушилась на сознание Брэндона подобно цунами, сметая все привычные рамки восприятия. Его разум пытался ухватиться за отдельные фрагменты, словно человек, тонущий в бушующем океане, хватается за соломинку. Перед внутренним взором Брэндона проносились галактики, рождающиеся и умирающие за доли секунды. Цивилизации расцветали и угасали, словно в ускоренной съёмке. Знания, накопленные за миллиарды лет существования, пытались уместиться в человеческом разуме, не приспособленном для такого объёма информации.

Его сознание металось, пытаясь структурировать поток данных, но они были подобны песку, просачивающемуся сквозь пальцы. Каждый бит информации содержал в себе целые вселенные смыслов, которые невозможно было постичь за один миг.

В стенах зала таилось нечто. Незримое присутствие чужого разума окутывало его, оно шептало о тайнах мироздания, пыталось объяснить зарождение самой жизни во вселенной… Он чувствовал себя как человек, пытающийся выпить океан через соломинку – жажда знаний была неутолима, а возможности человеческого разума оказались столь ограничены.

В какой—то момент он понял, что тонет в этом потоке информации, захлёбывается в нём, как утопающий в реальной воде. Но в отличие от воды, эту стихию нельзя было оттолкнуть или задержать – она продолжала обрушиваться на него неумолимым потоком, заставляя разум работать на пределе возможностей. Странная вибрация усилилась, проникая в каждую клеточку тела, и на мгновение Брэндону показалось, что он стал частью чего—то большего, чем просто человек, путешествующий по древним руинам чужой цивилизации.

Казалось, его разум достиг предела. Мозг словно сжался от невыносимого напряжения, будто натянутая до предела струна, готовая вот—вот лопнуть.

«Хватит!» – мысленно закричал он, вкладывая в этот крик всю свою волю… Это был крик отчаяния и последней надежды, крик человека, стоящего на грани безумия.

И словно в ответ на его мольбу, поток информации начал замедляться. Образы, которые только что проносились с головокружительной скоростью, стали постепенно тускнеть, теряя свою яркость и чёткость.

Видения отступали одно за другим, уступая место привычной реальности, оставив после себя неизъяснимое чувство соприкосновения к чему—то, что навсегда останется за гранью человеческого понимания.

Брэндон почувствовал, как возвращается в своё тело, как его сознание медленно, но уверенно занимает привычное место. В его взгляде по—прежнему горела искра новых открытий, но теперь она была приправлена мудростью – тихой, почти незаметной, как отблеск далёкого пожара. Она придала этой искре новое, более глубокое измерение, превратив пылкое любопытство в зрелое понимание мира. Он был прежним – тем же человеком, которого знали друзья и близкие. Но он уже не был тем наивным мечтателем, полным надежд и иллюзий.

Брэндон замер, когда почувствовал, как нечто невидимое касается его разума. Это было похоже на мягкое прикосновение к поверхности озера – едва заметное, но ощутимое. Его сознание словно погружалось в тёплую, светящуюся субстанцию, которая обволакивала мысли, не причиняя боли.

Сначала это было похоже на далёкий шёпот… Контакт нарастал постепенно, словно невидимый собеседник осторожно изучал его разум, не желая напугать или причинить вред. Мысли становились спокойнее, а тело наполнялось необычайной лёгкостью, дыхание становилось глубоким и размеренным.

Появлялось ощущение, будто он находится одновременно везде и нигде. Мысли становились прозрачными, как воздух, он ощутил лёгкое чувство блаженства и тут пришло первое «слово» – не звук, а скорее понимание:

«Приветствую тебя, странник…»

Это не было произнесено вслух. Брэндон просто осознал образ приветствия как слово, прозвучавшее в его голове. Диалог с иным разумом напоминал танец света и тени, где каждое «слово» было сплетено из тысяч образов и эмоций.

«Ты ищешь ответы… Ищешь след истины… Стремишься проникнуть в суть своего предназначения …», – пришло следующее послание.

Брэндон попытался ответить, но его мысли словно запутались в паутине.

«Не пытайся говорить так, как привык. Мы воспринимаем суть, а не форму», – мягко подсказали ему.

«…ищу след истины?» – он и сам не раз задумывался над смыслом этого слова, но не придавал ему особого значения и сейчас оно приобрело в его сознании новые грани. Он словно мысленно спросил: «А что собственно есть истина?» и услышал ответ:

«Истина – существует вне твоего восприятия, она становится частью тебя, когда ты готов её принять. Она в том, что ты есть. Истина не может быть выражена словами, лишь прожита, прочувствована, воплощена в каждом мгновении бытия. Она – это единство всего сущего. Каждая частица вселенной связана с каждой другой частицей невидимыми нитями сознания», – последовал ответ.

Постепенно, шаг за шагом он учился передавать свои вопросы через образы и эмоции:

«Предназначение…в чем оно? Как понять – зачем я существую?» – эти мысли облекаясь в форму возникали хаотично сменяя друг друга.

«Предназначение – это часть великого процесса эволюции сознания. – поведал ему внутренний голос, – Подобно тому, как волна рождается, движется и растворяется в океане, твоя жизнь – это волна в океане сознания. Твоё предназначение – это не цель, к которой нужно прийти, а процесс становления, который ты проживаешь здесь и сейчас. Предназначение – это путь познания себя. Каждое действие, каждое решение, каждое чувство – это часть этого пути».

Было объяснено, что карма – это не наказание или награда, а естественный закон причин и следствий, что предназначение раскрывается через гармоничное слияние с этим законом, через осознанное творение своей реальности.

Эти слова растворились в его сознании, оставив после себя эхо понимания, что предназначение – это не стремление к чему—то конкретному – внешнему, а внутренне состояние гармонии с общим потоком жизни, вселенной.

Он понял, что в основе всего сущего лежит великий океан энергетических колебаний, где каждая частица, от микроскопических элементов до гигантских галактик, находится в постоянном движении и излучает свои уникальные вибрации. Вселенная предстаёт перед нами как грандиозный симфонический оркестр, где каждый элемент играет свою неповторимую партию.

Душа человека – это энергетическая матрица – наделённая способностью настраиваться на различные энергетические потоки мироздания. Подобно тонкой струне музыкального инструмента, она обладает собственной частотой колебаний и может вступать в резонанс с космическими ритмами. Когда частоты души и космических потоков совпадают – два потока начинают звучать в унисон, создавая гармоничное единство. Это подобно двум камертонам, которые начинают вибрировать синхронно при близком расположении.

Развитие души в этом контексте представляет собой процесс расширения спектра её колебаний и способности к резонансу с более высокими частотами. Подобно музыканту, совершенствующему свой инструмент, человек может развивать свою душу, повышая её способность к тонкому восприятию космических ритмов.

Вступая в гармоничный резонанс со всем сущим – Матрицей Мироздания (Матрица мироздания представляет собой особое энергетическое поле, которое отражает и моделирует все процессы, происходящие во Вселенной. Эта концепция получила научное подтверждение благодаря исследованиям в области квантовой физики), душа не только получает доступ к космическим потокам энергии и информации, но и становится активным участником космического творчества, внося свой уникальный вклад в симфонию мироздания. Так осуществляется вечный танец единства микрокосма человеческой души с макрокосмом Вселенной, где каждое колебание струны души отзывается в бескрайних просторах космоса.

Ответы поразили его своей простотой и доступностью понимания. Брэндон почувствовал себя частицей чего—то большего, чем просто человек с его потребностями. Словно он окунулся в волны океана вселенной, слился с ним, растворился в нем… Ощущение важности момента возникнув, теперь не покидало его, тянуло его вперёд, приближая к чему—то значимому.

Но кто говорил с ним? Откуда шли эти ответы? Возможно, его мозг, войдя в резонанс с невидимыми полями, породил собственные отражения. Голоса и образы – лишь галлюцинации перегруженного разума, сплетающего реальность с фантазией. Стресс и напряжение превратили обычные сигналы в мистические видения, а подсознание выдало их за откровения. Всё это – иллюзия, рождённая в глубинах сознания. Мозг, пытаясь справиться с неопределённостью, создавал собственные объяснения происходящего, превращая обычные ощущения в нечто грандиозное и мистическое.

И снова это чувство лёгкости… Словно первый луч рассвета, пробивающийся сквозь тьму, в сознании рождается прикосновение – незримое, но ощутимое. Каждый миг прикосновения несёт в себе обещание умиротворения, растворяя тревоги и страхи в океане безмятежности. Тело откликается на этот нежный зов, расслабляясь, словно цветок под лучами утреннего солнца. Ощущение ясности сознания растворяет хаос мыслей и возникает лишь один, но важный для него вопрос.

«Кто вы?»

В ответ пришло сложное переплетение образов: пульсация звёздных систем, возникающих и исчезающих в водовороте времени.

«Мы – те, кто видел рождение и смерть сущего. Мы – хранители Вселенной, её память…», – пришло понимание.

«Зачем вы здесь?» – был следующий его вопрос, который таил в себе гораздо больший смысл, чем он вкладывал в него.

«Мы храним знания для тех, кто придёт после. Ты искра. Частица целого. Тот, кто может стать мостом между мирами. Знай, что ты не одинок в этой огромной вселенной. Вокруг тебя существует множество форм жизни, которые наблюдают, учатся и развиваются параллельно с тобой. Каждый твой выбор, каждое решение создаёт волны, распространяющиеся далеко за пределы твоего понимания.

Твоя жизнь – это не случайность, а часть большого плана эволюции сознания. То, что ты воспринимаешь как проблемы и препятствия, на самом деле – ступени роста твоего духа. Каждая трудность – это урок, путь к себе, возможность стать мудрее.

Время лишь иллюзия, созданная для вашего развития. Настоящее существует везде и всегда, а прошлое и будущее – лишь точки на бесконечной линии возможностей. Ты обладаешь способностью влиять на свою реальность гораздо сильнее, чем думаешь.

Твои мысли – это мощные энергетические вибрации, способные создавать и трансформировать реальность. То, на что ты направляешь своё внимание, растёт и развивается. Учись управлять своим вниманием и намерением.

Любовь – это не просто чувство, а фундаментальная сила вселенной, связывающая всё воедино. Она не знает границ и разделений, она источник всего сущего.

То, что вы считаете «Смертью» ошибочно, это не конец – а пауза перехода следующего шага на ступень вашего развития. Она подобна промежутку времени между ступенями, когда нога ещё висит в воздухе. Когда вы уходите, закрыв за собой дверь – ваше определение смерти и есть эта дверь. Но закрывая её, вы не уничтожаете прошлое – лишь переступаете порог в новый мир.

Твоё предназначение – миссия, особый вклад в развитие человечества, который, ты пока не осознаешь. Прислушайся к своему сердцу – оно знает путь. Ты – больше, чем думаешь о себе. Доверься своему внутреннему голосу и интуиции. Они твой надёжный проводник в этом путешествии. Ты никогда не будешь одинок на своём пути, даже если иногда кажется обратное. Твоё будущее зависит от твоих решений и действий. Помни, что ты творец своей жизни. Но сейчас тебе лучше уйти. То, что находится здесь не для вашего понимания. Это ещё не ваше время…», – ответили ему.

Перед тем как связь окончательно разорвалась, Брэндон получил последний образ – карту, не географическую, а карту возможностей, где каждая точка могла стать началом нового пути.

«Когда придёт время, мы будем ждать», – прозвучало в его сознании, прежде чем он снова оказался в реальном мире, один в огромном зале с пульсирующей стеной.

Брэндон вернулся к тому месту, где оставил Конора. Тот сидел на каменном полу прижавшись спиной к стене.

– Эта пещера… она… не выпустит нас. – голос Конора, звучал глухо, в словах слышалась обречённость, от которой у Брэндона свело зубы – он начинал терять терпение.

Пилот выглядел настолько подавленным, что казалось, он бредил.

– Что? – Брэндон резко обернулся, его брови взлетели вверх от изумления.

– Мы останемся тут навсегда, как ты не понимаешь? – Коннор покачал головой, его взгляд был пустым, словно он уже смирился с неизбежным. – Куда бы мы ни пошли… одни бесконечные коридоры… мы в ловушке. – Он сделал паузу, подбирая слова. – Они как гигантский муравейник, из которого нет выхода.

– Коннор, послушай меня внимательно, – Брэндон говорил спокойно, чеканя каждое слово, чтобы тот понял его. – То, что я сейчас расскажу, может показаться тебе невероятным, даже безумным.

Он начал говорить, тщательно подбирая слова, описывая события, которые только что произошли с ним. Но Коннор, казалось, ничего уже не слышал. Его взгляд застыл, устремившись в какую—то невидимую точку перед собой. Он замер, превратившись в бездушный манекен, словно кто—то невидимый вынул из него душу, оставив лишь пустую оболочку, в которой застыло выражение непередаваемого ужаса и потрясения.

Его лицо побледнело, а дыхание стало едва заметным, словно каждое сказанное Брэндоном слово отнимало у него последние силы. Брэндон понимал – Коннору необходима помощь, но что предпринять, оставалось загадкой. Возможно, отдых – то самое, что ему нужно. Сон, крепкий и исцеляющий, обязательно поможет.

Провизия у них имелась, а время… его было даже слишком много, но не настолько, чтобы выжить. Все что им надо – найти выход. Решение обязательно найдётся – Брэндон был в этом уверен. Он снова вернулся в зал, где казалось в воздухе, ещё звучали слова откровения…

Его внимание привлекла стена – она будто звала к себе, манила прикоснуться, разгадать её тайну. Брэндон шагнул ближе, чувствуя, как необъяснимое притяжение нарастает с каждым мгновением и протянул к ней руку. В ту же секунду, как его пальцы коснулись холодной поверхности, стена будто ожила… Глубокий, вибрирующий гул, напоминающий работу гигантского трансформатора, наполнил пространство, и перед ним начал проявляться прямоугольный контур. Проход медленно раскрывался, словно врата в иной мир.

Брэндон замер на мгновение, чувствуя, как сердце колотится в груди. Перед ним открылся коридор, похожий на внутренности космического корабля древней, забытой цивилизации. Сумеречное освещение постепенно становилось ярче, открывая взору удивительные барельефы на стенах – изображения неведомых устройств, чьи функции оставались загадкой.

По обе стороны коридора тянулись прозрачные ниши—капсулы, словно застывшие во времени. Их стенки, выполненные из неизвестного материала, похожего на стекло или пластик, обладали удивительной упругостью. Внутри капсул покоились огромные скафандры, явно созданные для существ, чей рост значительно превышал человеческий. Брэндон с трепетом рассматривал их, осознавая, что перед ним – следы цивилизации, о существовании которой человечество даже не подозревало.

Коридор плавно изогнулся вправо, уводя вниз. С каждым шагом он всё глубже погружался в недра этого загадочного места, пока снова не упёрся в стену. На ней были все те же иероглифы, но другого цвета.

Его пальцы едва коснулись первого, и стена послушно отъехала в сторону, открывая проход в помещение, которое поразило его воображение – древний античный храм, застывший во времени.

Мраморные стены чёрного цвета сверкали в мягком свете невидимых источников освещения. Колонны с загадочными символами, подобно Египетским стелам, рассказывали историю, которую Брэндон отчаянно хотел понять, но без необходимых знаний все его попытки оставались тщетными. Он мог лишь стоять и смотреть, впитывая эту древнюю красоту, чувствуя себя песчинкой перед лицом вечности.

В самом центре зала находились три величественных саркофага из того же загадочного чёрного камня, что и стены. Их верхние крышки находились рядом, открывая взору то, что хранилось внутри. На одной из них он увидел россыпь точек – звезд, соединённых линиями и пунктирами – карта звёздного неба, на которой он узнал знакомые созвездия и планеты. Основная – выделенная линия вела от планеты Земля к одной из звёзд в созвездии Плеяд.

Брэндон, испытывая чувство благоговения и вместе с тем легкого страха, осторожно приблизился к саркофагам… Его взору предстали тела двух мужчин и женщины – невероятной красоты. Гиганты поражали своими размерами – каждый был не менее пятнадцати футов ростом. Оба казались воплощениями древних богов. Их неподвижные тела, облачённые в одеяния, лёгкие, как утренний туман, струились по контурам фигур, напоминая тончайший китайский шёлк, сотканный из лунного света. Взгляд скользил по ним, изучая и в то же время отказываясь верить в происходящее, пока не застыл на ней – девушке, чья неземная красота и величественная осанка внушали такой трепет, что у Брэндона перехватило дыхание.

Он смотрел на неё, зачарованный её величием, казалось, протяни к ней руку, и она проснётся. Брэндон готов был покляться, что слышит, как бьётся её сердце и чувствует её дыхание – лёгкое, глубокое, спокойное… Её лик, казалось застыл в безмятежном сне. Черты лица были совершенны: высокие скулы, и полные губы – чуть приоткрыты. В уголках рта притаилась едва заметная улыбка – след сладких грёз, посетивших её во сне. Длинные ресницы, словно крылья бабочки, отбрасывали тени на нежные, фарфорового оттенка щёки, придавая её чертам особое очарование, а облику благородство, а высокий лоб, обрамлённый рассыпавшимися русыми локонами, говорил о незаурядном уме и душевной красоте.

Глаза были закрыты, но даже в их безмятежном покое чувствовалась глубина и мудрость. Брови, тонкие и изящно изогнутые подчёркивали совершенство её черт, созданных по законам высшей гармонии, а облик излучал чистоту и совершенство – воплощение самой красоты. Её кожа, гладкая и нежная была покрыта той же золотистой пылью, что и тела мужчин. Она выглядела как россыпь звёздной росы, красноречиво напоминая о том, что эти существа были божествами, спустившимися на землю.

И сейчас, стоя перед этими созданиями, Брэндон ощущал исходящую от них мощную энергию. Она вызывала не только благоговейный трепет, но и странный металлический привкус во рту. Что—то происходило вокруг него, воздух, казалось, дрожал и становился тягучим. Он чувствовал, как его тело деревенеет, отказываясь подчиняться… Жизнь, по капле, стала уходить из него, вытекая как вода из кувшина. И чем дольше он находился тут, тем сильнее становилось ощущение, что он вторгается в запретный мир, куда человеку нет доступа, будто ему намекали – «уходи – ты не должен здесь находиться, здесь таится опасность…»

Он отошёл к стене и ощущение беспомощности постепенно отпустило его, он снова почувствовал прилив сил. Все это напоминало кошмарный сон, из которого он все никак не мог выбраться. Пещеры, коридоры они казались подземным городом созданным неведомым архитектором, чтобы укрыть в нем свои тайны.

Брэндон стал вспоминать все, что он знал про подземные города. Они были раскиданы по всей планете, в том числе и на Тибете. Возможно причина, по которой они с Коннором потерпели катастрофу, была гора Кайлас. Именно она излучала мощный поток энергии. Область вблизи горы являлась аномальной магнитной зоной, влияние которой заметно проявлялось на механических приборах и обменных процессах организма.

Дело в том, что гора Кайлас имеет пирамидальную форму, её грани строго ориентированы по сторонам света. Есть данные, что в основании и середине горы присутствуют обширные пустоты, это даёт основание полагать, что гора – искусственное сооружение, но и это далеко не все…

Работая в АНБ, он сталкивался с анализом источников термического поля Земли. Среди перечня аномальных зон была и гора Кайлас на Тибете. Тепловизионные спутники фиксировали странную аномалию: устойчивый тепловой поток в 483 Фаренгейта, идущий от вершины Кайласа, а это было намного выше естественного геотермического градиента региона. Поле вокруг горы представляет собой некое искривление времени и пространства. Когда произвели замеры в этой зоне, выяснилось, что время там течёт по—другому, нежели на остальной территории Земли – идёт быстрее…

Такие же энергетические потоки были и на вершине пирамиды Хеопса в Египте, с той лишь разницей, что там они возникали с некой периодичностью, а тут постоянно, словно внутри этих каменных глыб, находился источник энергии – генератор питающий их.

И именно здесь – у подножия горы Кайлас расположилась главная её ценность – святыня Саркофаг Нанди. Это загадочное сооружение не имело аналогов в мире и отличалось особой формой, предназначенной для концентрации космической энергии. Знакомый специалист из NASA, как—то упомянул в разговоре, что саркофаг – лишь верхняя часть древнего подземного святилища, в котором могут находятся в особом состоянии самадхи (Сoмaти —высшее состояние сознания, высшая форма медитации, – кaмeннo—нeпoдвижнoe состояние тела за счета снижения обмена веществ в организме до нуля посредством воздействия на воду) представители различных рас и эпох человечества. Это уникальное место, где собраны великие учителя, представители древних цивилизаций и современные люди, достигшие этого состояния.

Брэндон в отчаянии опустился на холодный каменный пол. Пальцы коснулись его поверхности, а взгляд всё так же отчаянно скользил по стенам в поисках хоть намёка на выход. Пустота. Абсолютная, давящая пустота…

Мысли в голове путались, сплетаясь в клубок безысходности. Он чувствовал, как паника медленно заползает в сознание, словно ядовитый туман. Коннор где—то там, в этом проклятом лабиринте, и время утекает сквозь пальцы, как песок.

Внезапно перед внутренним взором возникла картина – он выходит из лабиринта. Эта мысль вспыхнула в мозгу яркой звездой, разгоняя тьму отчаяния. Брэндон закрыл глаза, позволяя образу стать ярче, чётче. Он представил каждый свой шаг на пути к долгожданной свободе, каждую деталь своего побега. И в тот момент, когда образ стал абсолютно реальным, он почувствовал, как что—то изменилось.