Экспедиция 13. Бунт богов

Максим Скворцов

Экспедиция 13. Бунт богов

Глава 1

Боги существуют до тех пор, пока в них верят люди. Пока им возносят молитвы, в их честь строят храмы и алтари, приносят жертвы и курят фимиам.

Боги питаются верой людей, и чем чаще вспоминают их имена, тем яснее проступает их облик среди теней.

Гомер, "Илиада".

Старые боги

Имейте в виду, богиня Иштар с сёстрами-близняшками и кузинами Инанной, Астартой, Афродитой, Венерой; Амон-Ра, его кузен Зевс и брат-близнец Зевса – Юпитер Капитолийский; одноглазый Один и его сват – молниерукий Перун; Тенгри, Птах, Пакаль, Кецалькоатль, другие боги разных народов в древности – существовали.

Но вера вера людей в них – постепенно угасла, и боги потеряли свою силу, их облик стал призрачным, а их голос – едва слышным.

Они превратились в тени прошлого, в забытые легенды, которые сохраняются лишь в книгах и преданиях. Но стоит кому-то вновь вспомнить их имя, возжечь огонь веры, и боги оживают, возвращаясь в мир с новыми силами.

Более того, старые боги и существуют и сейчас.

Вот только с появлением новых Богов, с заглавной буквы, а точнее, единого Бога, называемого по-разному, с разрушением храмов и зиккуратов, с оскудением даров и молитв, старые боги превратились в жалкое подобие некогда всемогущих себя, в бледные тени, в демонов, асуров, дэвов, ракшасов, маров, суккубов и инкубов, вампиров, призраков, джиннов и ифритов.

Они стали обитателями теней, скрывающимися на границах мира, в забытых местах, в заброшенных храмах, в пещерах и подземельях. Их сила угасла, но память о них жива в легендах, мифах и страшных сказках. Иногда они все же появляются, привлекая к себе тех, кто отчаянно ищет помощи или власти, предлагая свои услуги за высокую цену. Они больше не требуют поклонения, а лишь питаются страхами, желаниями и слабостями людей.

Однако некоторые из них до сих пор помнят былое величие и мечтают вернуть себе утраченную славу. Они пытаются найти пути, чтобы вновь обрести былую силу, используя хитрость, обман или даже заключая союзы с теми, кто готов рискнуть всем ради их помощи.

Более светлые боги стали прислуживать ангелам; тёмные, кровавые и страшные – отошли под управление сатаны, шайтана, иблиса, ангра-манью и прочих антагонистов Бога.

Бунт на Олимпе

Иногда старые боги бунтуют против Бога, как бунтовали титаны – против олимпийских богов, как сражались асы и ваны.

Случается это во времена глубокого кризиса новых мировых религий, когда отчаявшиеся люди начинают вспоминать имена старых богов и поклоняться им.

Они ищут утешения в древних ритуалах, взывая к тем, кого когда-то почитали их предки. Старые боги, пробужденные из забвения, вновь обретают силу, питаемую верой и страхами людей. Они выходят из тени мифов, чтобы напомнить миру о своем существовании, о своей власти, которая никогда полностью не угасала.

Когда всё больше жителей Скандинавии снова молится Одину и носят на шее вместо креста – молот Тора, старые боги викингов поднимают головы и вспоминают времена былого могущества.

Когда славяне вспоминают Перуна, немцы – Вотана, греки – Зевса, – тогда всё чётче проступают их черты из бесплотного тумана, и они начинают возвращаться из мира теней к питающей их энергии молитв и жертвоприношений.

Так произошло и с богами, обитающими на вершине Олимпа и просто на земле, под землёй, в мировом эфире и на дне океана, бывшими всемогущими и великими во времена Гомера и позже, на протяжении целых тысячелетий.

Возникли мода и спрос на них, и олимпийские боги начали готовиться к бунту…

Собравшись на вершине Олимпа, они стали обсуждать, как вернуть утраченную силу. Одни предлагали устрашить смертных, напомнив им о своей мощи, другие же считали, что нужно обратиться к людям с дарами и благодатью.

И наконец они вспомнили самый оглушительный свой успех в душах древних людей, который благодаря гению безвестного поэта-слепца, известного как Гомер, – сохранил своё влияние и обаяние на современное человечество.

Речь, как конечно поняли проницательные читатели, идёт о Троянской войне.

Речи богов

Боги существуют до тех пор, пока в них верят.Не дольше, не меньше.Всё остальное – поэтика и дым благовоний.

Когда люди снова начинают искать древние имена – в книгах, в символах, в песнях, – боги чувствуют это, как ветер перед грозой. Молитва не обязательно произнесённые вслух слова. Иногда достаточно, чтобы человек подумал: а ведь когда-то наши предки верили в них… – и где-то в трещинах мироздания загорается крошечная искра.

В последние десятилетия таких искр стало много.Скандинавы снова надели молоты Тора. Славяне вспомнили Перуна. Эллины – Зевса. Даже в комиксах, на экранах, в играх – Олимп вернулся в массовое сознание. Пусть в форме шоу, но вернулся.

И надолго замолчавшие боги начали говорить.

Когда молчание Олимпа треснуло

Иногда даже молчание устаёт быть вечным.Тысячи лет над миром стояла гробовая тишина – холодная, как мрамор Пантеона, как тень от колонн на безжизненных ступенях. Ветры проносились над заброшенным Олимпом, шевеля сухие лавры и рассыпая пыль веков. Когда-то здесь кипели страсти, гремели пиры, звучали песни муз и споры богов. Теперь лишь эхом отдавался редкий удар грома, случайный, как икота старой полузабытой веры.

И вот в один из таких мгновений тишина дала трещину.Где-то в глубине горы, под спёкшимися плитами облаков, кто-то тяжело вздохнул. Камни откликнулись дрожью, воздух сделался плотным, густым, как мёд. Сначала всё показалось случайным – но затем блеснула молния. Настоящая, не метеорологическая, а живая, осмысленная.

Зевс.

Он сидел на троне, едва различимом под слоем инея времени, и лениво разглядывал свои руки. Пальцы помнили силу, но давно забыли, что значит разжечь молнию ради праведного гнева.Он был мыслителем. Философом, уставшим от власти, от бесконечного повторения людских ошибок.Быть богом – значит смотреть одну и ту же пьесу в тысячный раз, когда актёры меняются, а сюжет остаётся прежним.Он знал это. И устал.

– Пожалуй, хватит дремать, — пробурчал он, глядя в клубящиеся облака. – Сколько можно слушать, как смертные молятся не нам, а их… алгоритмам.

Молния лениво лизнула край горы.Из тени выступила Гера – по-прежнему прекрасная, но с лёгким оттенком сарказма в глазах. Когда-то в них горел огонь ревности и гордости, теперь – спокойное раздражение.

– Ты опять философствуешь, громовержец.– А что остаётся, жёнушка? Олимп превратился в музей, а мы – в экспонаты. Люди о нас пишут курсовые, снимают сериалы и продают фигурки из пластика. Ни жертв, ни гимнов, ни даже приличных оракулов.

А ещё – этот чёртов искусственный интеллект. Ты слышала, жёнушка, что нас стал рисовать некий дядька Никитич? Так скоро дойдёт и до комиксов…– Может, это и к лучшему. Ты хоть перестал гоняться за нимфами, старый ты греховодник…

Гера усмехнулась. Но за иронией скрывалась тревога – и, пожалуй, даже интерес.Олимп оживал. В воздухе шевелилось что-то древнее, забытое.Люди снова произносили их имена – пусть и во время университетских лекций, в компьютерных играх, в фильмах. Но имя, произнесённое со значением, – это уже молитва.А молитвы, даже светские, дают силу.

Продолжение разговора

На вершине Олимпа, под седыми облаками, собрались те, кто когда-то вершил судьбы мира. Храмы давно в руинах, колонны – обломаны, мрамор истёрт ветрами, но пространство вокруг живо: воздух дрожит от старой силы, пробуждающейся, как огонь под пеплом.

Похоже на декорации низкобюджетного арт-хауса. Или на сцену ТЮЗа города Нижневартовска. Или даже на кладовку ДК райцентра в Тамбовской области.

Зевс сидит на троне из камня, которого никто не касался тысячелетия. Он постарел. Не телом – образом. Громовержец, повелитель молний, теперь больше похож на философа, задумчивого и усталого. Его глаза – цвета облаков перед бурей, в них тревожный блеск: не страх, а скука. Он знает, что всё видел. И знает, что это «всё» начинает повторяться.

– Нас вспомнили, — произнёс он наконец, глядя куда-то в туман, откуда поднимались тонкие, почти неощутимые потоки человеческих мыслей. – Но не как богов. Как мемы. Как героев мультиков.

Афина усмехнулась. Её броня поблёскивала, но больше напоминала костюм на детском утреннике, чем боевое облачение.– Что ты хотел, отец? Века атеизма, глобальные сети, «стримы» вместо молитв. Люди верят только в то, что может доставить удовольствие.

– А удовольствие, — вмешался Арес, – это всё ещё моё ведомство. Битва, кровь, страсть. Разве не из этого рождается вера?