Ближний Кордон

— Сколько времени держали режим? — спросил Селт.

— Чуть больше трёх минут, — ответила Лика. — Потом пушка начала терять стабильность, и мы свернули атаку.

В комнате снова стало тихо.

Рип смотрел на Лику с лёгким восхищением и таким же лёгким ужасом. Он знал, что она всё помнит. Просто каждый раз надеялся, что хоть иногда — нет.

Селт медленно выдохнул.

— Интересно, — сказал он. — Очень интересно.

Конт посмотрел на Рипа.

— Вы понимаете, — сказал он, — что это первое зафиксированное успешное активное поражение Нитей?

— Догадываюсь, — ответил Рип. — Мы тоже были удивлены.

Селт сложил руки на пульте.

— Значит, — сказал он, — Нити можно резать.

— Значит, — добавил Конт, — они не всесильны.

— И значит, — тихо сказал Селт, — они теперь знают, что вы умеете сопротивляться.

Рип криво усмехнулся.

— Ну хоть кто-то будет нас помнить, — сказал он. — А то обидно как-то.

Никто не улыбнулся.

Глава 3

— Так, — сказал Гранд-Коммандер Селт, и это короткое слово прозвучало как команда «отбой» для всех присутствующих. — На пока хватит. Этого материала достаточно, чтобы у меня сегодня не было сна.

Он встал, медленно, с той самой осторожностью человека, который давно понял: резкие движения во Вселенной редко вознаграждаются.

— Информацию нужно обработать и обдумать. Многое в ней… неприятно логично.

Селт обвёл взглядом всех четверых.

— Вы, все четверо переводитесь на Ближний Кордон. Он защищён лучше, инфраструктура свежее, каналы связи короче. И — что немаловажно — вы будете поблизости, если мне внезапно понадобится задать ещё один «пустяковый вопрос», от которого зависит судьба пары миров.

Конт едва заметно усмехнулся. Это был его предел юмора на сегодня.

— Там мы начнём сбор кораблей для решения проблемы Мира Мицелия, — продолжил Селт. — Не разведку. Не наблюдение. Решение.

Он сделал паузу, чтобы смысл слова дошел до всех.

— Можете быть свободны. Через час — вылет. На своих истребителях. Прямым курсом на Ближний Кордон.

Все четверо пилотов встали почти синхронно. Движение отработанное, без лишней спешки — так встают люди, которые слишком хорошо знают цену словам «через час».

Рип уже мысленно прокручивал список того, что обязательно забудет взять. Лика проверяла в голове параметры двигателей, которые никто не просил проверять. Риона выглядела спокойно — подозрительно спокойно. Терг просто молчал, что в его случае означало работу мозга на опасных оборотах.

Они сделали шаг к выходу.

И именно в этот момент на руке Гранд-Коммандера Селта запиликал зуммер.

Звук был тихий, но очень характерный. Такой, который никогда не означает «поздравляем».

Селт остановился мгновенно. Взглянул на браслет, и выражение его лица изменилось — не резко, а как меняется давление в отсеке перед разгерметизацией.

Он коротко подал сигнал Конту.

— Завесу.

Конт не задал вопросов. Он активировал воздушную завесу, и пульт мгновенно отгородился от остальной части комнаты полупрозрачной, слегка дрожащей стеной. Акустика внутри изменилась — голоса снаружи стали глухими, будто через воду.

Селт выслушивал передачу молча. Ни одного комментария. Только глаза двигались чуть быстрее обычного, бегая по данным, которые явно не входили в план рабочего дня.

Передача длилась недолго. Селт отключил зуммер, секунду сидел неподвижно, потом резко убрал завесу.

— Изменение приказа, — сказал он.

Все четверо замерли.

— Садитесь на свои места и помогите решить проблему.

Все пилоты вернулись на свои места и навострили уши.

Он поднялся и уже не скрывал напряжения.

— Локаторы обороны зафиксировали объект. Внешне — структура, похожая на Нить. С утолщением на конце. Сгусток высокой плотности. Траектория — прямая. Скорость — не баллистическая.

Конт тихо выругался. Очень профессионально, без лишних эмоций.

— Объект идёт сюда, — добавил Селт. — Идёт осознанно.

Рип почувствовал, как где-то под рёбрами появилось знакомое ощущение. То самое, когда теория внезапно догоняет практику.

— Похоже, — сказал Селт почти сухо, — что Мицелий по вам соскучился.

На секунду повисла тишина.

— Лестно, — пробормотал Рип. — Обычно по мне так быстро не скучают.

Лика посмотрела на тактический экран.

— Сгусток… — тихо сказала она. — Это не разведка. Это либо носитель, либо попытка контакта. В любом случае — эксперимент.

Терг медленно кивнул.

— Значит, — сказал он, — мы перестали быть случайностью.

Селт посмотрел на них всех сразу.

— Именно.

— Значит, — добавил Конт, — Мицелий сам предложили свои услуги для экспериментов.

— Ну что ж, — сказал Селт, — Воспользуемся случаем. Нужно захватить этот образец— думаю четырех ударных корветов будет достаточно.

Где-то в глубине станции сработала система повышенной готовности. Глухой, едва ощутимый гул прошёл по переборкам — как предупреждение от самой конструкции: пристегнитесь, сейчас будет интересно.

И, судя по всему, чёртов Мицелий решил лично проверить, насколько.

Селт молча смотрел на тактический экран. Четыре ударных корвета уже выходили из доков — аккуратно, с тем подчёркнуто спокойным темпом, который всегда означает одно: экипажам уже сказали, что именно они должны ловить.

— Поднять корветы с генераторами силового поля, — распорядился он. — Задача — посадить объект в кокон. Цель — живая, условно разумная. Повреждать — только если совсем прижмёт.

Конт кивнул и передал команду. На экране корветы разошлись веером, выстраиваясь так, чтобы перекрыть возможные манёвры «нити с мозгом».

Рип машинально отметил про себя: красиво идут. Слишком красиво для чего-то простого.

И, словно подтверждая это ощущение, объект вдруг резко изменил курс.

Без рывка. Без ускорения, которое заметили бы визуально. Просто вектор поменялся — и «нить» пошла в обратном направлении, быстро набирая скорость. Так уходят не от опасности, а по делу.

Селт нахмурился.

— Не нравится мне это, — сказал он негромко. — У меня чувство, будто этот посланец Мицелия пытается нас куда-то увести. Или кого-то.

Он повернулся к Конту.

— Срочно передай на корветы: отбой преследования. Пусть остановятся и держат дистанцию. Посмотрим, что будет дальше.

Команда ушла мгновенно. Корветы начали разворот — синхронно, дисциплинированно, как на учениях.

И именно в этот момент «нить» снова развернулась.

Рип хмыкнул.

— Очень воспитанный объект. Не хочет, чтобы мы скучали.

Теперь всё стало совсем некрасиво: объект шёл строго навстречу корветам, выдерживая дистанцию, словно проверяя — передумают ли.

— Он реагирует не на наше движение, — сказала Лика. — Он реагирует на наши мысли.

— Замечательно, — буркнул Рип. — Ещё один, кто читает мысли без спроса.

Селт несколько секунд молчал, потом нажал на внутренний канал.

— Вызовите ко мне командира Кордона. Зума. Срочно.

Ждать пришлось недолго. Дверь открылась, и в комнату вошёл Зум — высокий, сухой, с лицом человека, который слишком часто видел карту Кордона крупным планом.

— Гранд-Коммандер? — коротко.

Селт указал на экран.

— Послушай. У тебя сейчас есть корабли за этим… чудом? Не здесь, а дальше — за внешним контуром?

Зум на мгновение задумался. Ровно на столько, сколько нужно, чтобы вспомнить актуальную схему патрулей.

— Есть, — ответил он. — Три крейсера. Инспекционный облёт границы Кордона. Проверяют маяки и пустоты.

В комнате повисла пауза.

— Далеко? — спросил Селт.

— По меркам космоса — нет. По меркам здравого смысла — достаточно, чтобы туда полезли только добровольцы или идиоты.

Рип тихо усмехнулся.

— Значит, всё по плану Мицелия.

Селт медленно кивнул.

— Похоже, он предлагает нам выбор, — сказал он. — Либо мы остаёмся здесь и он уходит. Либо кто-то идёт за ним — и узнаёт, зачем ему понадобились люди, корабли и кладбища.

Он посмотрел на Зума.

— Свяжись с крейсерами. Пусть ничего не предпринимают. Ни одного манёвра без моего разрешения.

— Принято.

Селт снова перевёл взгляд на экран, где «нить с мозгом» спокойно висела на границе зоны поражения, словно терпеливо ждала ответа.

— Ну что ж, — сказал он тихо, с тем самым чёрным, усталым юмором человека, который давно понял правила игры. — Похоже, нас пригласили на прогулку.

— Осталось выяснить, — добавил Конт, — кто именно вернётся.

Селт смотрел на экран ещё несколько секунд. Ровно столько, сколько требовалось, чтобы терпение окончательно закончилось и уступило место рабочей злости. Немая сцена затянулась: объект висел, крейсера ждали, корветы держали дистанцию, а Мицелий, по ощущениям, явно улыбался где-то за гранью сенсоров.

— Хватит, — сказал Селт.

Слово прозвучало спокойно, но в нём было достаточно металла, чтобы всем стало ясно: дальше начинается активная фаза.

Он повернулся к Зуму.

— Выводи все три крейсера на объект.

Зум выпрямился.

— Все?

— Все, — подтвердил Селт. — Без героизма, но и без танцев вокруг неизвестного.

Он сделал короткую паузу, формулируя приказ так, чтобы его не пришлось уточнять под огнём.

— Пусть включат силовые защитные поля на полный контур. Работать в связке с корветами. Задача первая — попытка завернуть объект целиком в силовой кокон. Без рывков, без стрельбы, аккуратно, как яичко чужого происхождения.

Конт едва заметно фыркнул.

— Задача вторая, — продолжил Селт, — если кокон не удаётся сформировать полностью или объект начнёт прорыв…

Он посмотрел прямо на Зума.

— Лазерные орудия. Ультразвуковой диапазон. Режим — резка.

Рип машинально отметил: ультразвук. Значит, они рассчитывают не на прожигание, а на разрушение структуры. На боль, если у этой штуки вообще есть понятие боли.

— Отрезать нить возле самого основания, — уточнил Селт. — Быстро. Чисто. Без попыток «посмотреть, что будет».

— Принято, — ответил Зум.

— Корветы, — добавил Селт, не повышая голоса, — держат силовые поля так, чтобы объект не смог рвануть в нашу сторону. Ни при каких обстоятельствах. Если он захочет удирать — пусть удирает наружу. Или остаётся без хвоста.

Лика тихо кивнула, словно приказ был адресован лично ей.

— Понял, — сказал Зум и уже тянулся к каналу связи.

Селт снова повернулся к экрану. Объект всё ещё висел там же, как будто терпеливо ждал, пока люди перестанут колебаться.

— Знаешь, — пробормотал Рип, не отрывая взгляда от схемы, — у меня странное чувство, что ему нравится наше внимание.

— Конечно нравится, — ответил Конт. — Его, возможно, для этого и прислали.

Селт скрестил руки за спиной.

— Тогда давайте не будем разочаровывать, — сказал он. — Пусть узнает, что у Ближнего Кордона плохая привычка: мы всегда отвечаем на приглашения.

Все семь кораблей начали сближение почти одновременно. Не строем — строи хороши для парадов, а не для работы с неизвестным. Они заходили с разных направлений, перекрывая возможные векторы ухода, стягивая пространство вокруг цели в аккуратную, неприятно плотную конфигурацию.

Объект — теперь уже трудно было не признать сходство — действительно напоминал гигантского головастика. Утолщённый «мозг» на одном конце, длинная гибкая нить-тело, реагирующая на поля с заметной задержкой, будто инерция у неё была не только физическая, но и… мыслительная.

Сначала он висел неподвижно.

Это насторожило всех сильнее, чем если бы он сразу рванул.

— Думает, — тихо сказала Лика.

И он действительно начал думать.

Резко, почти судорожно объект метнулся в сторону, пытаясь прорваться между корветом и ближайшим крейсером. Манёвр был быстрый, изящный, почти красивый — и совершенно бесполезный. Прямо перед ним пространство вспорол лазерный луч. Не сфокусированный до смертельной остроты, а намеренно расплывчатый, как предупреждающий жест ножом возле лица.

«Головастик» дёрнулся назад.

Секунда — и новая попытка. Другой угол, другая скорость. Ответ был тем же: луч, поле, пустота, через которую нельзя пройти.

— Он ищет щели, — отметил Рип. — Как вода. Или как опытный вор.

— Или как то, что уже делало это раньше, — мрачно добавил Терг.

Объект заметался из стороны в сторону, ускоряясь, изгибаясь, иногда почти касаясь защитных контуров. Каждый раз корабли чуть корректировали позиции, и силовые поля смыкались плотнее. Пространство вокруг «нити» стало вязким, как густой гель. Любое движение требовало усилий — и это было заметно даже по данным телеметрии.

Наконец корабли сблизились достаточно, чтобы удерживать «головастика» в устойчивом фокусе силовых полей.

И тогда он пошёл на таран.

Удар пришёлся по полю крейсера с правого сектора. Корпус корабля едва заметно качнулся — не физически, а по инерции компенсационных систем. Где-то внутри наверняка выругался инженер, даже не понимая, почему именно сейчас.

— Давление растёт, — сообщил Конт. — Поле держит, но он бьёт осознанно. В одни и те же узлы.

Рип почувствовал неприятный холодок.

— Он тестирует, — сказал он. — Не ломает. Проверяет.

«Нить» ударила снова. Потом ещё раз. Каждый раз чуть меняя угол, силу, ритм. Корабли покачивались, силовые поля гудели, но схема не рушилась. Машины делали то, для чего их проектировали: терпели.

— Упрямый гад, — пробормотал Рип с уважением, которого сам от себя не ожидал.

— Это комплимент, — сухо заметила Лика.

Селт молча наблюдал за экраном, сцепив пальцы за спиной.

— Держать, — сказал он наконец. — Он не уйдёт. Либо мы его завернём, либо он оставит здесь часть себя. В любом случае — разговор у нас сегодня состоится.

«Головастик» снова дёрнулся, будто услышал.

И ударил ещё раз — уже злее.

Наконец «головастик» перестал играть в умные манёвры и перешёл к простому, честному варианту — стал биться о стенки силовых полей изо всех сил. Без изящества, без расчёта. Как загнанное животное. Или как существо, которое поняло, что партия проиграна, но сдаваться не входит в его биологический протокол.

Удары шли тяжёлые. Глухие. От них корабли смещались на несколько метров, компенсаторы инерции работали на пределе, а инженеры наверняка уже проклинали всё — от конструкторов до собственной молодости. Поля держали, но было видно: это не симуляция, не демонстрация. Он бился всерьёз.

— Давление растёт, — доложил Конт. — Если так продолжит, мы его всё равно удержим, но…

— …но смотреть на это неприятно, — закончил за него Селт. — Согласен.

Сил у «нити» явно не хватало. Удары становились короче, реже, будто энергия утекала сквозь невидимые щели. И вдруг всё прекратилось.

Объект замер.

Полная неподвижность — в космосе это всегда плохой знак.

— Внимание, — сказал Селт. — Максимальная готовность. Все сенсоры — на цель.

Именно в этот момент на утолщении «головастика» загорелся огонёк.

Яркий. Неприятно красивый. Не точка — скорее вспышка, которая мгновенно начала расползаться по поверхности, как бенгальский огонь, зажжённый внутри живой ткани. Свет побежал по утолщению, скользнул дальше, вдоль нити, ускоряясь, будто знал дорогу.

— Это не энергетический пробой… — начала Лика и замолчала.

Через несколько секунд всё было кончено.

Там, где только что находился «головастик», не осталось ничего. Ни обломков. Ни сигнатур. Только медленно тающий в вакууме космоса пепел — если это вообще можно было назвать пеплом. Распадающиеся следы, которые сенсоры ещё секунду пытались интерпретировать, а потом сдались.

Коммандер Конт не выдержал и охнул. Не по уставу, но по-человечески.

— Самоликвидация, — тихо сказал Терг. — Осознанная.

— С посланием, — добавила Риона. — Мы его просто не поняли.

Минуту никто не говорил. Даже станции, казалось, понадобилось время, чтобы принять факт: враг не ушёл, не был уничтожен — он исчез по собственной воле.

Первым пришёл в себя Селт.

— Так, — сказал он. И этим словом снова запустил Вселенную в рабочий режим. — Работаем дальше.

Он начал отдавать распоряжения ровно, без спешки, будто ничего экстраординарного не произошло.

— Крейсерам — продолжать прерванный облёт границ. Отчёт по событию — отдельным каналом, с полным логом сенсоров.

Зум кивнул.

— Корветы — на базу. Осмотр, диагностика, особое внимание к генераторам полей.

— Есть.

Селт перевёл взгляд на четвёрку.

— Вы четверо — на Ближний Кордон. Вылет через час.

Рип открыл было рот, но Селт поднял ладонь.

— Для сопровождения выделяются два ударных корвета. Доведут вас до Кордона и сразу возвращаются.

Он сделал паузу и добавил:

— Сегодня вы уже достаточно пообщались с Мицелием, хотя и заочно.

Конт криво усмехнулся.

— Все. Выполнять.

Команды разошлись, экраны начали очищаться, тактическая карта снова стала привычно скучной. Но ощущение осталось.

Рип поймал себя на мысли, что ему не по себе не из-за боя.

А из-за того, что Мицелий, похоже, только что сказал:«Я понял. Учёл. Продолжим позже».

Глава 4

Собирались быстро. Но обстоятельно — то есть так, как люди собираются не в командировку, а в следующий кусок жизни, про который пока ничего не известно.

Женщины, как обычно, оказались пунктуальными и настойчивыми. Лика и Риона сразу заняли комнату, стол, кресла и все горизонтальные поверхности, превратив их в логистический кошмар с элементами археологии. Вещи появлялись как будто из ниоткуда. Причём каждая — с историей, назначением и аргументацией уровня «ты потом спасибо скажешь».

— Это нужно, — говорила Лика, не поднимая головы.

— Это тоже, — добавляла Риона.

— А вот это особенно нужно, потому что если не взять, обязательно понадобится.

Рип смотрел на растущую кучу и испытывал странное, почти профессиональное уважение. Он видел, как собирают грузы перед эвакуацией. Видел, как собирают вещи перед боем. Но такого концентрированного упрямства он ещё не наблюдал.

Женщины собирали всё, что может пригодиться.

Всё, что может понадобиться.

Всё, что когда-то уже было нужно.

И, на всякий случай, ещё немного сверху — вдруг Вселенная решит пошутить.

Отдельной стопкой шли вещи памятные. Они отличались тем, что их никто не пытался рационализировать. Они просто лежали. И по выражению лиц было понятно: обсуждению не подлежат.

Мужчины тем временем управились быстро.

Рип сложил свои вещи за пятнадцать минут. Терг — за двадцать, потому что пару раз задумывался, глядя на предметы, которые формально были вещами, а по факту — воспоминаниями, с которыми он давно договорился, но не простился.

Они проверили крепления, закрыли контейнеры и… стали ждать.

Ждать — это была их основная функция в данный момент.

Рип поглядывал на часы. Потом на дверь. Потом снова на часы. Время шло подозрительно быстро.

Терг стоял, скрестив руки, и молчал. Он умел молчать так, что это выглядело как активный процесс.

Куча тем временем продолжала расти.

Наконец Терг посмотрел на эту конструкцию из сумок, ящиков и «аккуратно сложенных» вещей и спокойно сказал:

— То, что вы собрали, в истребитель не влезет.

Он сказал это без укора. Просто как инженер, сообщающий, что объём бака меньше объёма мечты.

— Как вы собираетесь всё это везти?

Женщины замерли.

Лика и Риона переглянулись. Взгляд был одинаковый — слегка растерянный, но уже с зарождающейся обороной.

— Ну… — начала Лика.

— Мы ещё не закончили, — добавила Риона.

Рип тихо выдохнул. Он знал этот этап. Сейчас будет скандал.

— В истребителе, — продолжил Терг всё тем же спокойным голосом, — два кресла, аварийный отсек и очень условное багажное пространство. Очень условное.

Женщины снова посмотрели на вещи.

И началось.

Перебирать начали ожесточённо. Почти агрессивно. Каждая вещь бралась в руки, оценивалась, взвешивалась, осматривалась так, будто могла внезапно изменить свои физические свойства и стать легче или меньше.

— Это нельзя оставить, — говорила Лика. — Это…

— Это можно оставить, — тут же возражала Риона, но уже неуверенно. — Наверное.

Некоторые вещи откладывались в сторону с таким выражением лица, будто их не просто клали, а отрывали от сердца. Медленно. С усилием. С тихим внутренним «извини».

— Мы же не знаем, что там, — нервно сказала Лика. — Ближний Кордон — это же не курорт.

— Там склады, — заметил Рип. — И снабжение.

— И Мицелий, — парировала она. — Где-то рядом.

Это был весомый аргумент.

Каждая новая отложенная вещь уменьшала кучу, но увеличивала напряжение. В комнате стало душно, хотя вентиляция работала исправно. Просто воздух был насыщен мыслями: а вдруг больше никогда, а если понадобится, а если не вернёмся.

Терг молчал. Он знал: вмешиваться сейчас — значит усугубить.

Риона наконец отложила очередной контейнер и устало сказала:

— Хорошо. Это точно не берём.

Она сказала это так, будто подписывала капитуляцию.

Лика кивнула, сжала губы и убрала ещё одну вещь.

Рип снова посмотрел на часы.

До вылета оставалось меньше получаса.

И ему вдруг показалось, что эта нервная, нелепая возня с вещами была гораздо честнее и тяжелее, чем бой с «головастиком». Потому что там был враг.

А здесь — жизнь, которую приходилось укладывать в ограниченный объём.

Наконец Терг сжалился.

Он посмотрел на этот всё ещё внушительный, но уже потрёпанный отбором штабель вещей, потом на часы, потом на лица — и понял, что ещё пять минут, и придётся либо вмешиваться жёстко, либо вызывать медика с седативами.

Терг молча отошёл в сторону, сделал короткий звонок. Буквально на пару слов. Говорил тихо, ровно, тем самым тоном, которым разговаривают с людьми, от которых зависит многое, но объяснять им ничего не нужно.

— Да.

— Да. Сейчас. Срочно.

— Один отсек.

— Спасибо.

Он отключил связь, секунду постоял, будто проверяя реальность принятого решения, и осторожно сказал:

— Можно погрузить вещи на один из ударных корветов. Там… — он сделал микропаузу, — …места много- целый грузовой отсек.

Мать и дочка медленно повернулись к нему.

Рип никогда раньше не видел, чтобы два взгляда могли быть настолько одинаковыми по температуре и направлению. Это был не гнев. Это было нечто хуже — концентрированное осознание чужой тупости, внезапно вскрывшейся в самый неподходящий момент.

Рип искренне удивился, почему от этого взгляда у Терга не пошёл дым из ушей. Или хотя бы не расплавились эполеты.

Риона сказала коротко. Без крика. Без эмоций. Чётко, как диагноз:

— Где были раньше твои мозги?

Терг даже не моргнул.

— Заняты, — спокойно ответил он. — Работали над тем, чтобы вы вообще были живы.

Риона фыркнула. Резко, зло, но с облегчением.

— Значит, умеют иногда включаться, — сказала она. — Это хорошо.

А потом произошло чудо.

Напряжение схлынуло почти мгновенно. Как будто кто-то открыл клапан. Вещи перестали быть проблемой и снова стали просто вещами. Логистика выстроилась сама собой. То, что пять минут назад было предметом трагедии, теперь спокойно сортировалось по принципу «на корвет» и «в истребитель».

Риона действовала быстро и уверенно, как человек, который наконец получил нужный инструмент. Лика помогала, уже без нервных движений, но всё ещё с выражением лица «я это запомню».

— Видишь, — тихо сказал Терг Рипу, — иногда проще сразу договориться с флотом, чем с семьёй.

— Я надеялся, — ответил Рип, — что удастся наоборот.

— Оптимист.

Через несколько минут всё было готово. Контейнеры аккуратно маркировались, вещи укладывались уже без суеты. Напряжение ушло, оставив после себя только усталость и странное чувство — будто они только что выиграли ещё одну маленькую, но важную битву.

— Всё, — сказала Риона. — Теперь можно лететь.

Лика оглядела комнату. Пустую. Чужую.

— Если мы сюда вернёмся, — сказала она тихо, — я не буду собираться так долго.

Рип усмехнулся.

— Не верю.

Она посмотрела на него и тоже усмехнулась. Немного нервно, но по-настоящему.

В ангаре их уже ждали истребители.

А где-то рядом — ударный корвет, нагруженный чужими жизнями, воспоминаниями и тем самым «на всякий случай», ради которого люди и продолжают летать между звёздами.

— Ну что, пошли? — скомандовала Риона.

Скомандовала — именно так. Без вопроса, без интонаций «а вдруг». Как человек, который уже мысленно закрыл предыдущую страницу и перевернул следующую.

Терг и Рип одновременно подхватили загруженные контейнеры. Молча. С тем самым коротким кивком, которым мужчины подтверждают: понял, делаем. И бодро вышли на площадь перед жилым корпусом.