Незапертые двери

‒ Саш, ну ты как будто не понимаешь, для чего ты хочешь это сделать! Ну не выйдет так ничего, зачем портить себе жизнь и этой Светке тоже, хоть она мне и неприятна как человек, но для чего так поступать? Чтоб потом был повод друг друга обвинить в том, что жизнь не удалась? Тем более, что с Наташкой, как я понял, ты решил возобновить свои дружеские, ‒ он произнёс последнее слово с лёгким сарказмом, ‒ отношения. Она ж всегда будет «третьей лишней»! Ты постоянно будешь жалеть, что не она на месте Светки! Или ты таким образом хочешь жалость в ней вызвать к себе? Ну так это глупо и по-бабски!

‒ Да знаешь, последнее время я отлично вижу, что веду себя как придурок: всё ною, жалею сам себя, напиваюсь, бросаюсь из крайности в крайность. От одной к другой. Только чтобы унять эту внутреннюю опустошённость, ‒ вдруг признался Сашка.

Сергей внимательно посмотрел на него:

‒ Да вот именно что, манеру взял, депрессию вином заливать! От этого занятия только отупеешь и опустишься ниже плинтуса, сам себя уважать в конце концов перестанешь. И с Наташкой лучше б вообще не общался! Иначе так и будешь строить иллюзии на её счёт.

‒ Да не могу я не общаться с ней совсем! И так весь год места себе не находил!

‒ Ну а чего ты к Светке привязался? Другой, что ли, не найдётся? Твою дружбу с Наташкой она точно не поймёт, да и я не особо понимаю! Всё равно у тебя к ней другой интерес, и она, честно говоря, меня в сомнения вводит! Если ты ей не нужен, то для чего ей с тобой продолжать дружить, так сказать? Тут вот, извини, но напрашивается только два вывода: либо она к тебе неравнодушна, но сама не признаётся в этом (во что мне не очень-то верится), либо она держит тебя как запасной вариант, потому что знает, что помани тебя, и ты прибежишь. В это я, кстати говоря, куда как более склонен поверить, чем в вашу невинную дружбу.

‒ Ну так ты в курсе моего к ней отношения: дружба тут для меня единственный способ сохранить с ней общение, и зря ты так про неё меркантильно думаешь, прям как Лерка! Смысл-то столько времени держать меня запасным вариантом! А я теперь жалею, что во всём ей признался, ведь подозревал же, чем всё обернётся, в итоге испортил и дружбу, и любовь.

‒ Да иди ты со своей дружбой, нет её в природе. Поспорим? Наташ, ‒ махнул он ей рукой, она подошла к ним.

‒ Наталья, ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? Я вот нет, Сашка сомневается.

‒ А я вполне допускаю.

‒ Доводы?

‒ Сначала контраргументы! На чём основан спор?

‒ Хорошо, перечислю, ‒ полемика, пусть даже на пустую тему, всегда доставляла ему удовольствие, ‒ значится так: я не верю, что существует дружба между мужчиной и женщиной, так как это абсолютно полярные существа и по физиологии, и по разуму. А дружба, по моему скромному мнению, невозможна без общности.

‒ А ты уверен, что её нет? Общности, я имею в виду, ‒ возразила Наташа. Саша пока молчал, и она продолжала, ‒ ведь отношения начинаются именно с дружбы, и либо остаются в этой стадии, либо развиваются в ином направлении.

‒ Ну опять-таки: отношения как противоположных полов, то есть заинтересованность иного рода.

‒ Да ну не всегда же! ‒ запротестовала Наташа, уже поддавшись спору. ‒ Ты что, не допускаешь, что отношения могут быть своего рода «бесполыми»?

‒ Не допускаю, ‒ Сергей для убедительности мотнул головой, ‒ курить будешь? ‒ между делом спросил он, вынув у Сашки из кармана почти пустую пачку сигарет. Наташа отрицательно покрутила головой.

‒ Мотивируй?

‒ Хорошо. Вот, допустим, ОН и ОНА сходятся как друзья на почве общих событий. К примеру, учатся вместе. Есть, что обсудить, помочь друг другу с домашкой. Часто видятся, для них становятся нормой регулярные звонки друг другу, встречи, постепенно находятся другие общие интересы. Ну там, на великах, скажем, катаются, на выставки ходят, уже начинают лучше узнавать частную жизнь друг друга, дают советы по поводу своих вторых половин...

Саша хмыкнул. Наташа сделала вид, что не поняла, из-за чего.

‒ Ну и? Что тебе в таком раскладе не нравится? Ничего крамольного пока не вижу, ‒ ответила она, специально не глядя на Сашу, потому что видела, что Сергей ждёт, как они переглядываться будут.

‒ Да то, что рано или поздно они оба бросят своих половин, потому что разглядят друг в друге мужчину и женщину. Либо один из них поймёт, что не может без другого, как без любимого человека, а второй не сможет ему этого дать. И из-за этого общение прекратится.

‒ Ну почему обязательно должен быть такой результат? А если у того и у другого есть вторая половина, которая его/её во всём устраивает, и он не воспринимает своего ДРУГА как сексуальный объект? Да или просто нет у него никого, но ДРУГ не является для него тем, кого бы он смог выбрать в качестве спутника жизни? ‒ парировала Наташа. Саша по-прежнему отмалчивался, наблюдая за ходом разговора.

‒ Тогда зачем они нужны друг другу? Да так или иначе хотя бы один из них влюбится в другого и тогда дружбе конец! ‒ недоумевал Сергей.

Саша облокотился о крыло машины и прикрыл глаза: пусть себе дискутируют, его это пока не впечатляет, к тому же голова какая-то муторная.

‒ Как зачем? ‒ улыбнулась Наташа, ‒ Именно для дружбы. Просто есть вещи, которые проще обсудить с мужчиной, нежели с подругой. Я не говорю, что для всех это проще, это моё скромное мнение (она специально сделала ударение на последнем словосочетании, как бы передразнивая Сергея). Женщина часто слушает с переоценкой на себя, а мужчина более объективен и меньше притворяется. К тому же, не завидует, если речь идёт о поклоннике или каких-то успехах, которые приятельница хотела бы тоже иметь, но не имеет.

‒Ух, ладно, так и быть! Но всё равно, раз они не перестают общаться, это говорит о том, что в своих половинках им чего-то не хватает!

‒ Да вовсе нет! Ты с Сашкой дружишь, потому что тебе в девушке что-то не устраивает или всё-таки по другим причинам?

‒ А ты не бери такой вариант! Это совсем не то!

‒ Да вовсе нет, это говорит только о том, что ты в женщине всегда в первую очередь видишь всего лишь женщину! Ну я же уточнила вначале, что если принять как исходное, что дружба бесполая, то разницы быть не должно.

Сергей с досады хлопнул в ладоши, потом оглянулся на Сашу, потом посмотрел на неё, Наташа перехватила его взгляд:

‒ А вот это как раз не то, о чём я говорю! Здесь изначально с одной стороны была другая отправная точка: Сашке я понравилась как девушка, а я свела всё к дружбе.

‒ Что подтверждает мою теорию!

Сашка вдруг откинул голову назад и громко и как-то горько рассмеялся:

‒ Теория! Какая, к чёрту, теория?! Это всего лишь твоя неспособность избавиться от собственного цинизма! Мы с Наташкой ‒ друзья! В ней я нахожу то, чего не хватает мне самому. С ней можно говорить о таких вещах, в которых никогда не признаешься порой даже самому себе, что они в голове твоей существуют, и она поймёт!

‒ Да ты ж любишь её! Это не считается! Ты на неё другими глазами смотришь! ‒ Сергей не хотел уступать.

‒ Да, люблю! ‒ почти крикнул Сашка, и некоторые обернулись с интересом на их компанию. ‒ Люблю, не отрицаю, ‒ уже спокойнее сказал он. Наташа почувствовала себя глупо: странно было слушать о себе в третьем лице да ещё такие вещи.

‒ Но! ‒ Саша сделал упреждающий жест. ‒ Не всякая любимая сможет быть другом. Вот этого ты не учёл!

‒ Но всё равно в чистом виде такой дружбы априори не может существовать! ‒ обиженно вскричал Сергей.

‒ То же мне Аристотель... или Платон... кто там из них мыслил? Не важно! Откуда тебе знать? В чистом виде вообще в природе ничего не существует, потому что всё смешивается: краски, холодный и тёплый потоки воздуха, пресная и солёная вода...

‒ «Они сошлись - вода и камень, стихи и проза, лёд и пламень!» ‒ язвительно процитировал Пушкина Сергей.

- Вот-вот! Ты ж даже влюбиться по-простому, без философии, не можешь! Всюду ищешь подтекст и тебе не приходит в голову, что его попросту может вообще не быть!

‒ Да пошёл ты! ‒ вконец обозлился Сергей, он уже пожалел, что начал эту дискуссию, всего-то хотел выяснить, врёт ли Наташка или нет, а получилось, что сам идиотом себя выставил.

‒ Правильно, проще объяснить мотивированные действия, чем спонтанные поступки!

‒ Да идите вы в задницу со своей спонтанностью! Влюбиться я не могу! Всё могу! ...Уже смог..., ‒ добавил он скорее для себя, чем для слушателей, и залез в машину.

Сашка опустил голову и улыбнулся, чтоб Сергей не заметил, а потом искоса глянул на Наташу:

‒ Да не смущайся ты так! Подумаешь, все слышали, что я тебя люблю, ‒ в его глазах опять появилось то самое мальчишеское лукавство, ‒ ты ж всё равно давно об этом знаешь... и о том, что между нами вправду существует, ‒ добавил он посерьёзневшим голосом, ‒ и никого это, собственно, не касается, пусть хоть сейчас кто-нибудь бежит к Светке и кричит ей о том, какой я вероломный и как я её обманываю. Мне, в сущности, это без разницы, всё равно она не отлепится, как ни старайся.

«А то ты больно пытаешься», ‒ подумала Наташа, но ему ничего не стала говорить. Он повернулся к машине и постучал пальцами по стеклу. Сергей приопустил стекло и недовольно пробурчал:

‒ Ну, чего ещё сказать мне умного хочешь?

Сашка хитро улыбнулся и ответил:

‒ А ты дискуссию, между прочим, не окончил и ретировался! Давай, вылазь, философ! ‒ продолжал третировать его Сашка. Сергей поджал губы, вздохнул и вылез из машины:

‒ Ладно, хрен с вами!

‒ Ну-у, сам начал, а мы виноваты! ‒ развела руками Наташа.

‒ Ладно, давайте в самом деле закроем эту тему, ‒ примирительно сказал Сашка, хлопнув обиженного друга по плечу, ‒ Наташ, тебя подвезти?

‒ Ну не пешком же мне отсюда топать! Сейчас, погоди, Лариску позову только.

‒ Валяй, мы вас закинем.

‒ А с Алькой что делать? Она ж на заднем сиденье дрыхнет.

‒ Ну ничего не делать! Сейчас мы её сидя поместим спать, а вы по бокам, как раз никуда не свалится, а потом её домой выгрузим. Серёг, садись за руль, я не кантабелен.

‒ О, блин, пить, что ли, начать? Заколебался уже водителем для всех работать.

Глава 9

Лето прошло, наступил сентябрь с его ещё по-летнему тёплыми и длинными днями, всё чаще сменяющимися дождливыми, когда дул уже холодный, пронизывающий ветер. Листья, ещё не успевшие пожелтеть, срывались с веток и падали, прибитые дождём, на грязный, потресканный асфальт. Прохожие спешили под разноцветными зонтиками по своим нескончаемым делам.

Наташа стояла у окна, оперевшись на деревянный подоконник, и смотрела, как тонкие прозрачные струйки бежали вниз по стеклу. На столе лежали разбросанные листы бумаги, пастель, несколько простых карандашей, раскрытая папка с рисунками. Вот уже второй день она пыталась изобразить что-нибудь на бумаге, но безуспешно, ничего интересного в голову не лезло. Она вот уже минут двадцать так стояла, то ли пытаясь придумать сюжет для эскиза, то ли просто от нечего делать.

Отработав позавчера последний день смены и имея в запасе аж три дня выходных, она вдруг вспомнила про Сашкино предложение, и решила попробовать: а вдруг он прав? Может, в самом деле из неё что-нибудь выйдет? Правда, слишком давно она не занималась творчеством, а теперь вот вроде как появилось свободное время.

Но вчера, промучившись часа полтора и пополнив мусорное ведро парой-тройкой скомканных листов, она так и не смогла изобразить ничего путного. Да, собственно, и тяги такой вот непременно что-нибудь сотворить, какую она раньше ощущала в предвкушении работы, сейчас совершенно не было. Как будто кто-то сказал «надо», и теперь это воспринималось не как потребность высказаться о чём-то на бумаге, а как какая-то висящая над тобой обязанность.

Сегодня, взяв свою старую папку, она стала просматривать рисунки, решив отобрать самые приличные с точки зрения изобразительного искусства. На свой взгляд, естественно. Отложила несколько пейзажей пастелью, пару акварельных натюрмортов, пять портретов, нарисованных угольным и простым карандашом. А теперь стояла у подоконника, положив перед собой злосчастный портрет Алексея. Портрет был очень хорош, пожалуй, лучший из всего того, что она рисовала. Слишком много своего, личного, было в него вложено, каждая чёрточка была заботливо прорисована, тщательно отретуширована. Взгляд получился совсем как настоящий, живой, и Наташе было не по себе, когда она смотрела в эти нарисованные глаза. Она не очень хотела признаваться себе в том, что затеяла всю эту возню с рисунками скорее для того, чтобы был предлог посмотреть вновь на его лицо.

Спустя полчаса она заставила себя оторваться от подоконника, оделась, взяла ключи от старенькой девятки, которую отец отдал в её личное пользование, сменив отечественное авто на подержанную тойоту, и вышла на улицу. Сбежав со ступенек подъезда, она открыла машину и забралась на сиденье. Побыстрее закрыв за собой дверь и стряхивая с волос капли промозглого дождика, она поехала сама не зная куда, просто чтобы отвлечься от сгустившихся грустных мыслей. Сворачивая в маленькие улочки и петляя между домами, она, тем не менее, никак не могла избавиться от тоскливого настроения.

Она встала на светофоре в хвост колонны - впереди кто-то заглох, и машины ползли еле-еле.

Она посмотрела в сторону тротуара - как раз напротив была остановка. От нечего делать (пробка вообще передумала продвигаться и рассасываться) она стала разглядывать людей, ожидавших общественный транспорт. Вдруг неожиданно для себя заметила среди них знакомые лица. Около киоска, стоя под одним слегка покривившимся от ветра зонтом, улыбались друг другу Ромка с Ларисой. Не обращая внимания на бесконечный дождик, на недовольные лица прохожих, гудящие от нетерпения машины и промокшую обувь.

Наташа тоже невольно улыбнулась и сказала беззлобно: «Ну и зараза ты, Ларка, ничего ведь не сказала! Ну хоть кому-то сегодня хорошо». Она посмотрела, как Ромка помог Ларисе залезть в подъехавшую маршрутку и забрался следом, и нажала на газ - заглохнувший автомобиль наконец-то решил облегчить жизнь своего владельца и доставить его до места назначения.

***

‒ Ладно, Лар, давай тогда я заеду к тебе на днях... ага... не, я помню... угу, договорились... ну всё, пока! ‒ Наташа положила трубку и подкатилась на компьютерном стуле на колёсиках к столу.

В комнату заглянула Маргарита Петровна:

‒ Опять в своём интернете сидишь? ‒ весело спросила она.

‒ Пока только собираюсь засесть, а что? ‒ отозвалась Наташа.

‒ Да так, жизнью дочери интересуюсь. Вдруг каких глобальных перемен дождусь? ‒ с добродушной иронией в голосе проговорила она и направилась в зал.

‒ Ты первая узнаешь, если что! ‒ крикнула ей вдогонку Наташа, набирая пароль в яндексе.

«Да было б чего узнавать, ‒ про себя ответила Маргарита Петровна, ‒ глухо, как в танке! Скоро двадцать пять лет девке, а всё на том же уровне! Вроде все подружки уже замуж повыходили, Ларка уж даже развестись успела, а эта всё сама не знает, чего хочет. И ведь молчит, ничего толком не добьёшься. С Сашкой со своим то вообще не общалась, теперь опять как ни в чём не бывало. Видимо, отшила его всё-таки, а он пообижался-пообижался, и решил повторить попытку. И чего ей-то надо, самое главное? Ну если не нравится он тебе, так чего ты с ним столько времени проводишь? А если нравится, то почему дальше дело не движется!? А как не спросишь, ответит так, что всё равно ничего по делу не узнаешь. Жалко, Лариска давно не заходила, у той бы я выспросила. А то как с Валеркой разошлись, так она только о работе думает и всё! Нет, это, конечно, её дело, я даже и лезть не буду! Но всё-таки, по-моему, пора уже и о семье своей собственной подумать.»

Маргарита Петровна частенько так размышляла сама с собой. Ей казалось, что у Наташи что-то происходит в личной жизни, но вот вызвать дочь на откровенность никак не получалось. Когда Наташа рассказала ей о том, что Валерка сделал ей предложение, а она отказалась, Маргарита Петровна не удивилась. Валера ей и самой не нравился, и то, как он относился к Наташе, её не устраивало. В общем-то, она обрадовалась, что Наташа сама в этом разобралась, прежде чем в глупости какие-нибудь влезла. Потом появился друг Сашка, упорно называемый просто другом и никем более, хотя Маргарита Петровна ещё при первом его визите поняла, что он влюблён в её дочь и весьма серьёзно. А вот дочь эта ему голову морочит почему-то. Она очень надеялась, что Сашке удастся завоевать её расположение, и в конце концов его статус в Наташиных глазах изменится. Но нет ведь, она ж его отогнала от себя! И, видимо, сильно отогнала, раз они год совсем не общались. А теперь вот как ни в чём не бывало. Она, пожалуй, готова была поспорить, что Сашка не остановится на достигнутом, и поражалась его терпению. И теперь ей ну очень хотелось узнать, что же на самом деле происходит, а Наташа отмалчивалась.

Просмотрев новые письма, Наташа переключилась на «Одноклассники» (новая социальная сеть занимала весьма немалую часть её свободного времени. Правда, не только потому что она там постоянно просиживала, а больше по причине медленной работы модема, который то терял соединение, то долго искал сервер, то вообще отказывался работать. Но по сравнению с тем, что до этого вообще с интернетом было туго, и приходилось ходить либо в интернет-кафе, либо с телефона по-быстрому находить что-то, пока все деньги не успели съесться, это был просто прорыв. А теперь эти появившиеся соцсети, в которых можно было найти не только одноклассников, но и многих старых знакомых, были весьма интересны. Можно было вживую посмотреть, кто кем стал, пролистать фотографии и перекинуться парой сообщений.)

Проглядев новостную ленту, она открыла пришедшие от Сашки сообщения. Прочитав, она сделала недоумённое лицо, хмыкнула, потом перечитала ещё раз: «Привет, Наташ, уведомляю тебя практически лично и одну из первых об одном деле: 17 февраля состоится моё торжественное (вроде как) бракосочетание с давно тебе известной особой. Требуется твоё присутствие в качестве почётной гостьи!»

«Вот тебе и здрасте! ‒ оторопело уставившись в монитор, пробормотала Наташа. ‒ Ну и дурааак!» ‒ она была шокирована этой новостью. Да ещё этот высокопарный стиль изложения! Она прекрасно знала, что когда он изволил так изъясняться, то либо он просто манерничает шутки ради, либо в отвратительном настроении. Судя по новости, Наташа склонялась ко второму варианту. Она стала быстро набирать ответ, благо, высвечивалось, что он тоже он-лайн.

‒ Спасибо за приглашение, конечно, но у тебя что, крыша поехала? С какого перепугу ты решил на ней жениться?"

Ответ пришёл почти сразу же:

‒ Наташ, благодарю за беспокойство по поводу моего психического здоровья. Но я не спятил и крыша вроде на месте стоит (улыбающийся смайлик в конце) Я же тебе летом ещё сказал, что я уже всё решил, чему ты удивляешься?

«Я же не думала, что ты пьяные разговоры всерьёз ведёшь!» ‒ сжав губы, подумала про себя Наташа, а ему написала:

‒ Да я предполагала, ты за полгода передумаешь!

‒ Нет резона... Ты придёшь?

«Вот оно твоё настроение и извечная причина, я так и думала…»

‒ А стоит ли? Я имею в виду, этой мадам вряд ли понравится моё присутствие. Она ж меня терпеть ненавидит, да и Лерка тоже.

‒ Да шли б они со своей терпимостью! Если ты боишься, что они злорадствовать на твой счёт начнут, то я поставлю их на место. Кого хочу, того и приглашаю. Ну ты ж мне друг?

‒ Друг!

‒ Вот и зову поэтому.

‒ Ох! Ну в хорошее же положение ты меня хочешь поставить! Если уж тебе так необходимо моё присутствие, я приду на официальную часть поддержать тебя морально, а потом смоюсь по-тихому! Я не хочу общаться с твоей будущей благоверной.

‒ Знаю, радость, моя, знаю, я от тебя непосильного и не требую. Ладно, побёг я по делам, на неделе заеду к тебе на работу, завезу официальное приглашение. Пока!

«Пока-пока... Вот зараза!» ‒ последнюю фразу Наташа произнесла с чувством и вслух, поэтому из зала раздался резонный вопрос Маргариты Петровны:

-- Кто зараза-то?

‒ Да Сашка женится, представляешь?

‒ Да ладно! ‒ в дверях тут же, как будто до этого она не полулежала, удобно устроившись в кресле с книгою в руках, а стояла наготове, показалось одновременно удивлённое и любопытствующее лицо Маргариты Петровны.

‒ Да ну правду тебе говорю! Вон, на свадьбу пригласил! ‒ насупившись ответила Наташа.

Маргарита Петровна внимательно поглядела на дочь, но не нашла в её лице того, на что рассчитывала: Наташа явно была раздосадована, но отнюдь не убита этой новостью. «Значит, ему всё-таки не удалось расшевелить её! Ай-ай-ай! А я-то тут понадеялась!»

‒ Это на этой, что ли? Ну, которая там за ним всё бегала?

‒ На ней, на ней!

‒ Да-а, прошляпила ты жениха-то! ‒ усмехнулась она. ‒ Бедный Сашка, а всё из-за тебя! - притворно-укоризненно сказала мама.

‒ Да уж! ‒ вздохнула Наташа. ‒ отвечая этой фразой на собственное недоумение и возмущение его поступком, а отнюдь не на фразу родительницы.

Глава 10

Шурша целлофановым пакетом, Лара выкладывала на стол принесённые Наташей пирожные на большую прозрачную тарелку.

- Ну может, ты всё-таки соизволишь рассказать мне, каким образом Ромка у тебя поселился?

- Мам, мам! Я тоже хочу пирожное! Ну мам! - четырёхлетняя Светка, хорошенькая, очень напоминающая Лару в детстве: такая же светленькая и с хитрыми глазёнками, подпрыгивала на носочках, цепляясь за край стола и пытаясь дотянуться до заветного пирожного.

- Да дам, дам! Не приставай только! Сейчас чай налью и дам! Иди в комнату и табуретку приготовь свою, я тебе щас туда принесу.

- А мультик включишь?

- Да включу, иди уже! – нетерпеливо воскликнула Лара.

- Мне про Винни-Пу-уха! - радостно пропела Светка, проскакав в комнату. Наташа улыбнулась:

- Как мало ребёнку для счастья надо!

- И не говори! Нам бы так, она высунулась в комнату: Кому сказала, стул готовь! - строгим голосом крикнула она. - Я сама диск достану, не лезь!

После того как на экране телевизора появился заветный мультик, Лара наконец-то уселась за стол.

- Ну валяй, рассказывай! И так молчишь уже сколько! - нетерпеливо воскликнула Наташа.

- Ну чего рассказывать, - притворно смутилась Лариса, после того раза, как он весной позвонил, ну, ты помнишь...

- Да помню, я помню, дальше давай!

- Во-от..., - как будто нарочно тянула Лара.

- Блин, ну ты издеваешься, что ли? - Наташа аж вскочила со стула, потом тут же села обратно, поджав под себя ногу.

- Ну надо же интригу создать!

- Всё, создала уже! Теперь преамбулу можешь опустить и переходить к главному!

- Ладно, ладно, прекращаю издеваться! - сдалась Лара и начала наконец рассказывать.

- Короче, после Алькиного дня варенья поехала я к своим, а тут как раз Ромка звонит. Я сотик держу, а у самой руки трясутся, и как дура стою и думаю: отвечать или нет!

- Ну так вы ж уже разговаривали!

- Ну в тот раз я можно сказать, в состоянии аффекта была, сообразить ничего не успела. А сейчас я уже столько передумала всего!

- Да поняла я, дальше давай, а то мы с твоими пояснениями будем до полночи сидеть! - поторопила её Наташа.

- Ну я и рассказываю, а ты перебиваешь всё время! - воскликнула недовольно Лара, но, правда, сразу же продолжила. - Так вот, поднимаю трубку, слышу, он тоже волнуется. Начал что-то там типа как дела и всё такое, и тут я (хрен знает, что на меня нашло), говорю ему: «Мы будем с тобой встречаться или нет!?»

Наташа прыснула.

- Да я тоже уже поняла, как это прозвучало, после того, как сказала! Он молчит, я быстрей поправилась: «Когда мы с тобой увидимся, я имела в виду!». Он сразу так выдохнул! Видать, мой первый вопрос, слишком его врасплох застал, она по привычке наморщила нос и фыркнула, короче, договорились встретиться.

- Ну и?

- Да до ночи по улицам шатались и разговаривали обо всём: о том, что раньше у нас было, о том, что он в Москве делал. Про козла этого ему рассказала, - замедлила темп Лара.

- Выговорилась? - угадала Наташа.

- Да, наконец-то... Прощения у него попросила. А он сказал, что это ни к чему. Ему не важно, представляешь? - она взглянула на Наташу.

- Меня надо слушать было, когда я тебе говорила, что такими, как Ромка не разбрасываются!

- Да нет, ты знаешь, хорошо, что это с нами случилось. А то тогда всё как-то не всерьёз было. Ну у меня, по-крайней мере. И если б я так вот с Дмитрием не налетела, то и не поняла бы, что и кого я упустила.

- А что, этот друг по-прежнему не звонит-не пишет?

- Да смеёшься, что ли? Я, правда, на алименты-то подала всё-таки со второй попытки. Сначала вернули документы, что-то там в суде не прошло. А его мамашка тут звонила мне недавно...

- И что?

- Оказывается вспомнила, что у неё есть внучка.