В оранжерее гаснет свет

Девушка не выдержала и половины лекции, выскочив из аудитории, на словах: «как использовать героя в своих целях».

После урока Анфиса перехватила её в столовой.

– Что не понравилась тема урока? – Спросила та, поедая шоколадку.

– Не особо.

– Значит в академический журнал лучше не заглядывай. – Хохотнула та.

Разумеет Майя не могла пропустить это мимо ушей.

– Что за журнал? – Майя аж руками развела, понимая, что впереди ждёт много отсылок к её «приключениям».

– Академия каждый месяц выпускает журнал, про искусство. Про тех, кто учился здесь, учится или работает.

– Где его взять? – Майя сжала зубы.

– Спроси на первом этаже у секретаря, ещё должны остаться, их быстро разбирают. Но я же говорю, тебе не понравится, там весь разворот про тебя. – Анфиса рукавом вытерла рот, испачканный шоколадом.

– Да, блин. – Буркнула Майя, закрывая лицо руками.

Теперь девушка поняла отчего все опять принялись пялиться на неё.

Спустившись, Майя повернула в правое крыло и дошла до кабинета секретаря. Та охотно поделилась номером, заметив, что фото Майи вышло удачным.

Стараясь не сорваться на миловидную женщину Майя открыла журнал, сразу на развороте. Там красовались картины Оскара, а в колонке радом описывался тайный смысл работ. Мелькнуло её имя, и перевернув страницу, девушка увидела своё фото, сделанное в больнице.

Стало очевидным, что в академии она личность известная.

Мая до последнего не хотела вновь идти к Марку, но не могла отделаться от навязчивых мыслей, которые как острые булавки кололи голову. Ей было необходимо выяснить всё, иначе покою не бывать.

Статья в журнале вновь взбудоражила чувства, к тому же девушка заподозрила Марка в причастности к исчезновению Юлианы.

Дождавшись темноты Майя глянула на дом Марка – во оранжерее горел свет.

Накинув куртку, девушка вышла в тускло освещённый коридор, надеясь остаться незамеченной. Не хотелось, чтобы пошли очередные слухи о том, как она уходит из здания по вечерам, а главное куда идёт. Майя хотела воспользоваться тайным ходом, по которому пришёл Марк, но оказалось, что тот заперт.

На улице горели фонари, но их света хватало лишь на маленькие островки, остальная территория Академии пряталась под покрывалом тьмы. Оглядываясь словно вор, Майя пришла к дому Марка, тем же путём, что и в прошлый раз, перемахнув через забор. На этот раз дверь в сад оказалась закрыта, но не заперта.

Девушка вслушалась в тишину и вошла в помещение, освещённое тусклым жёлтым светом.

Оранжерея в поздний час напоминала стеклянный саркофаг, внутри которого продолжала буйствовать жизнь. Стеклянные своды уходили вверх, теряясь в темноте, и сквозь них пробивался холодный свет неба, серебряной пылью, оседающий на листьях.

Влажный воздух пах землёй, мхом и чем-то сладким, почти приторным Скорее всего цветами, распустившимися в ночи. Высокие монстеры1 стояли, как чёрные кованые заборы, их листья медленно покачивались от непрошенного сквозняка, отбрасывая на стеклянные стены зловещие узоры. В глубине, под дугами металлических конструкций, вились лианы – тонкие, и гибкие, они туго обвивали опоры, словно желая задушить.

В красоте оранжерее таилось нечто настораживающее, словно растения здесь тянулись не только к свету, но и к тени, и каждый листок знал секрет.

При беглом осмотре казалось, что здесь пусто. Даже звуков присутствия людей не было, разве что незначительный шорох.

Девушка прошла вперёд, смотря по сторонам, и не сразу заметила Марка.

На этот раз он стоял у клумбы с лилиями, в дальнем конце помещения.

– Привет. – Майя довольно тихо обозначила своё присутствие, вставая за его спиной.

– Ты завела привычку шариться по моему дому? – Он не злился, но ему не нравилось, что она приходит в неподходящие моменты. Марк благосклонно относился к любопытству, когда оно не переходило черту. – Надо запирать двери.

Он отставил лопату в сторону, прислонив её к стене.

– Что ты делаешь? – Майя пристально следила за его действиями, смотря на поломанные лилии, лежащие на свежевскопанной клумбе. Ей казалось странным, что он опять роет.

Подумав о том, что лопата у друзей настольный инструмент, она нахмурилась, всё ещё рассматривая вскопанную землю.

– Ухаживаю за цветами. – Как ни в чём не бывало ответил тот.

– Лопатой?

– Да. Люблю копать. – Марк стянул перчатки. Было видно, что ему не нравится обсуждать всю это ерунду. – Что тебя привело сюда, Майя?

– Зашла в гости.

– Соскучилась?

– Да. – Прямым ответом Майя хотела поставить его в тупик, но не вышло.

– Замечательно, я тоже скучал по тебе, но в моём воображении ты была голая. – Подмигнул он.

– Мне раздеться? – Её брови взлетели вверх от удивления.

– Да.

– Шутишь? – Майя понимала, что на эту провокацию она пойти не может.

– Нет. Раздевайся. – Выражение его лица было жаждущим, а ярко очерченные губы, изгибались в соблазнительной улыбке.

Майя замешкалась, открывая и закрывая рот, даже не зная, что ответить. Помещение резко стало наэлектризованным, а из головы вылетели все мысли.

– Давай я тебе помогу.

Он подошёл к ней и начал расстёгивать пуговицы блузки. Медленно, но методично. Пуговка за пуговкой. Он распахнул кофту и двумя пальцами провёл по краю кружевного бюстгалтера. Его тело было в миллиметре от её. Майя задержала дыхание, боясь захлебнуться собственной страстью.

Марк скользнул губами по её шее, игнорируя зазвонивший телефон. Майя обняла его, почувствовав жар, исходящий от его кожи, даже не слыша навязчивый звонок.

Телефон продолжал звонить, надрываясь и Марк выругался:

– Чёрт, как не вовремя нас прервали. – Он ответил на звонок, отстранившись от девушки.

Резко поговорив с собеседником, он повесил трубку, глядя на то, как Майя пытается прийти в себя, застёгивая блузку.

– Все меня отвлекают. – Убрав телефон в карман, он снова сделал шаг к девушке.

– Ты тоже. – Резко сказала Майя.

– Что я тоже? – Не понял он.

– Отвлекаешь меня от вопросов.

– Ох, так у тебя появились вопросы? Так задавай. – Его лицо вытянулось в притворном удивлении.

– Ты говорил про секреты. Ты спрашивал меня хочу ли я узнать их все. Мой ответ – хочу.

– Прекрасно. – Он широко улыбнулся и произнёс слегка зловещим театральным голосом. – Ты должна знать, переступив черту дороги назад не будет.

– Запугиваешь меня?

– Нет.

– Тогда хорошо. – Она пожала плечами. – Я готова.

– Задавай вопрос.

– Какой? – Майя отчего-то думала, что он возьмёт и всё ей расскажет, но нужно было задавать вопросы, а с чего начать она не знала.

– Любой.

– Ты убил Дениса?

– Ты уже знаешь ответ. – Скучающе нахмурился Марк. – Давай нормальный вопрос.

Майя уже открыла рот, но вновь зазвонил телефон, и Марк снял трубку, делая знак «погоди минутку». Он внимательно слушал собеседника и наконец, оторвался от динамика на две секунды.

– Важный разговор. Поговорим позже.

Раздосадованная девушка фыркнула и вышла из оранжереи махнув на Марка рукой.

Слова как вид искусства

Майя увидела Оскара на уроке по живописи. Впервые с лета. Он ничем не выдал их близких отношений, хоть и поздоровался, назвав её по имени.

Весь урок она старалась не смотреть на Оскара, хотя безумно хотела.

После урока Майя задержалась, намереваясь поговорить с ним, но тот сказал, что сейчас начнётся другое занятие и у него нет времени. Хоть его голос и был мягок, девушка заметила отстранённость.

Пока они разговаривали студенты поглядывали на них с нескрываемым любопытством. О Майе курсировали слухи, потому что о её похищении писали СМИ и показывали в новостях. А недавняя статья в журнале подлила масла в огонь. Но вся чужая болтовня особо девушку не тревожила. Пару человек спросили у неё что случилось и всё. Может они и трепались про неё за глаза, но на девушке это никак не отражалось.

– Ты девушка из новостей. – Сказал очаровательный парень с веснушками, когда Майя столкнулась с ним в дверях.

– И что? – Невежливо буркнула девушка.

– Ничего. Я запомнил твоё лицо. Ничего. Прости, это было не вежливо. – Он уже собирался уйти, когда Майя со вздохом остановила его, понимая, что была груба.

– Всё в порядке. Меня зовут Майя.

– Леонтий. – Представился парень и задорно улыбнулся.

Оказалось, что с Леонтием у Майи следующее занятие совместно и он вызвался показать ей дорогу. По пути они разговорились о выпускных проектах, и парень насмешил девушку остроумными шутками.

После занятия Майя решила, что не хочет больше откладывать встречу с Оскаром и пошла к корпусу номер шесть. Она знала, что он ещё не вернулся с последней лекции и ждала его у входа в здание.

Виш не заметил её издалека, так как кусты акации скрывали вход и был удивлён, заметив девушку.

– Привет, Виш. – Поздоровалась девушка, когда он показался на тропинке. – Надо поговорить.

– Заходи. – Оскар открыл дверь, пропуская её вперёд.

Пока они поднимались по лестнице, девушка заметно волновалась, оглядываясь на идущего сзади художника. Он выглядел неприветливым.

На втором этаже Оскар открыл дверь, и войдя в просторную квартиру, сразу прошёл в гостиную. Майя последовала за ним, даже не рассматривая обстановку.

– Что ты хотела? – Он сложил руки на груди и свёл брови, смотря в пол.

Такой холодный приём больно хлестнул по самолюбию и щёки девушки запылали огнём.

– Я говорила с Марком.

– Прекрасно.

– Он хочет посвятить меня во все детали. – Она облизала пересохшие губы.

– И?

– Но он хитрит.

– Чем я могу тебе помочь, Майя? – Он наконец посмотрел на неё полным сочувствия взглядом.

– Что на самом деле случилось летом? – Сразу выпалила девушка.

– Конкретнее, пожалуйста.

– Денис. Августин. Череда странных событий и внезапное сумасшествие Дениса. Он не один там был. Августин тоже приходил в лагерь. Я не видела его, но слышала голос.

– Тебе могло показаться.

– Оскар! – Майя старалась не смотреть в его карии глаза, зная, что они могут затянуть в омут.

– Августин странный человек и очень опасный, но сейчас он исчез и к лучшему.

– То есть ты никак не прояснишь ситуацию?

– Прости, но мне нечего добавить. Мне очень жаль, что Денис так поступил с тобой… – Оскар отошёл к окну.

– Не жаль, что Марк его убил?

– Убил? О чём ты, Майя? – Оскар даже не дрогнул, делая вид, что увлечён пейзажем. – С чего ты взяла?

– Оскар, я знаю. И Марку это известно.

– Тогда говори об этом с ним.

– Серьёзно? А с тобой о чём говорить? О картинах? – Майя начала сердиться и повысила голос. – Давай поговорим о них. Они все о тех, кого убили или о тех, кто стоял на пороге смерти. Значит это не выдумки журналистов. Ты рисуешь смерть. Последняя серия картин обо мне, о нас. Не сложно догадаться, если ты был в центре истории.

– Майя, картины это… – Оскар прошёлся по комнате размеренным шагом туда- сюда.

– Что? Иносказательная версия? Искусство?

– Именно. Ты придала этому другой смысл. Да, я черпаю вдохновение из самых сложных жизненных ситуаций, но…

– Но что? Это не про меня? Не про нас тобой? – Она подошла к нему, касаясь его рукава, чтобы встретиться взглядом.

– Не всё так просто. – Он отдёрнул руку.

– Зачем ты втянул меня в это?

– Ты втянулась сама. Стала музой.

– Сама? Музой? – Майя хмыкнула. – Не думала, что разговор будет таким. Тогда скажи, что между нами было? – Она вновь потянулась к нему и взяла, на этот раз за руку.

– Прекрасные отношения. Ты вдохновила меня. – Оскар накрыл ладонью её руку.

– Вдохновила и всё?

– Всё. – Он отпустил её руки.

Слово как пощёчина. Майя молчала понимая, что зря пришла. На самом деле она не хотела слышать всё, что было сказано.

Можно было продолжать произносить слова, строя красивые конструкции, но девушка решила говорить, как и всегда – правдиво.

– Виш, я думала, я… – было сложно сказать, но она зажмурилась и произнесла: – я была влюблена в тебя.

– Была? – Тихо, но отчётливо спросил он, впервые пристально вглядываясь в её лицо.

– Да.

Он молчал, а она не знала, куда себя деть, шатаясь в тишине непроизнесённых слов.

– Я поняла, что всё это слишком для меня, и… боже! – Девушка хваталась за воздух. – Я не знаю, что сказать.

– Хорошо. – Оскар застыл, стараясь найти опору.

– Хорошо?

– Да, хорошо, что ты поняла невозможность наших отношений. Особенно сейчас. – Его слова как синоним безразличия рассекли воздух.

Майя кивнула несколько раз, пытаясь не упасть от внезапного головокружения. Ей было сложно сдерживать слёзы, но она смогла. Натянуто улыбнувшись, она вышла за дверь даже не попрощавшись.

Тем вечером она не спешила возвращаться в комнату и до темна бродила по окрестностям выплакивая всю боль.

Свидание

Майя сосредоточилась на учёбе, стараясь забыть разговор с Оскаром. С того дня её настроение опустилось глубоко в яму, из которой просто так не выкарабкаешься, слишком скользкая земля. Оскар больше не давал о себе знать, а она пропускала уроки, где он преподавал. Марк не писал и не звонил. Свет в его доме не зажигался, значит и в Академии его не было. Через неделю Майя устала думать о них, и стала больше видеться с новыми друзьями, среди которых больше всего внимания привлекал Леонтий.

В компании с ним девушка вновь почувствовала беспечность. Не было неловкого напряжения, наоборот, она расслаблялась и получала удовольствие от разговоров и прогулок. Леонтий часто её смешил и развлекал приятными мелочами.

Парень понравился Майе, он, как человек открытый и доброжелательный сразу очаровывал людей харизмой и лёгкостью общения и с ним она не думала обо всех проблемах.

В понедельник, она вышла с ним из аудитории, и они ещё долго стояли на лестнице, обсуждая анекдоты и их культурный феномен и Леонтий в очередной раз рассмешил девушку, да так сильно, что она чуть ли не скатывалась по ступеням. Когда они спустились на первый этаж, девушка буквально наткнулась на Марка и сначала даже не поняла, что это он, так ей было смешно.

– Привет, Майя. Можно тебя на минутку? – Марк вежливо улыбался, но во взгляде гулял холодок.

– Да, конечно. – Ответила она и попрощалась с Леонтием, подмигнув ему. – Увидимся завтра.

– Наконец-то застал тебя одну. – Марк взял её за руку, отводя в сторону.

– Да? Я вроде всё время одна. – Она осторожно высвободила свою руку несмотря на то, что прикосновение мгновенно отдалось мурашками по телу.

– Не совсем.

– Давно тебя не видела. – Девушка перевела тему, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Был занят. Но думал о тебе. – Неожиданно заявил он и Майя покраснела. – Я осознал, что всё ещё не пригласил тебя на свидание. Время пришло – приглашаю!

– Свидание? – Она недоверчиво глянула на него, искренне удивившись. – Серьёзно?

– Вполне. И да, отказа не приму.

– Что ж, никогда не поздно. – Внезапно её сердечко трепыхнулось с силой штормовой волны, заливая разум розовыми брызгами. – Я с удовольствием пойду с тобой на свидание, Марк.

***

В маленьком городке, появившимся вокруг Академии, было тихо и безлюдно. Невысокие дома, ухоженные улочки и масса зелени. Образцовый пригород для тех, кто любит неторопливый темп жизни.

Марк предложил Майе поехать дальше, в город, но она не захотела. Её устраивали пейзажи пригорода и его сонные жители.

– Даже не знаю, чем тебя здесь развлечь. – Марк, одетый в белоснежную толстовку и чёрные джинсы, вышел из машины, открыв девушке дверь. Он искренне недоумевал, почему она отказалась от поездки в город.

– Не то, что бы я искала развлечений.

– Что же ты ищешь? – Загадочно спросил он.

– Последнее время много что. Например, ответов на вопросы.

– Которые ты так и не задала. – Напомнил он.

– Ладно. Что с Денисом? Он точно мёртв? – Сразу начала девушка, устав от словесных игр.

– Точно.

– Что с Юлианной?

– Понятия не имею. – Честно ответил Марк, а затем нахмурился. – Она общалась с Денисом?

– Нет. – Майя покачала головой. – Однажды я видела её с каким-то человеком в чёрном, но во тьме не разглядела, а она говорила, что мне показалось.

– Ничего об этом не знаю. Это были не я и не Оскар. Может Августин?

– Они не были знакомы.

Марк пожал плечами. А Майя мельком взглянув на его сосредоточенное лицо спросила.

– Почему Денис был так одержим Оскаром?

– Оскар не рассказывал тебе? – Осторожно спросил Марк.

– Нет. О прошлом он мало говорил, а последний разговор и вовсе вышел неудачным. А что это тоже секрет?

– Для Оскара – секрет. Но ты же хотела узнать все, не так ли? – Марк криво улыбнулся.

– Так.

– Отец Дениса бросил их семью, чтобы уйти к матери Оскара. Денис вырос с ощущением, что Оскар украл его отца. – Его голос был отстранённым, а лицо бесстрастным, он словно пересказывал сюжет фильма.

– И Оскар этого не знает?

– По крайней мере я ему это не говорил. – Марк слегка поморщился, казалось, эта тема его задевает. – Нам обязательно говорить об Оскаре? Мы же на свидании.

– Нет, извини я… – Девушка моментально вспомнила, что она здесь не за ответами и встрепенулась, пытаясь придумать, как сгладить неловкость.

– Понимаю, ты всё ещё влюблена в него, но всё же – третий лишний.

Майя опешила от таких слов, уставившись в асфальт.

– Нет, Марк, я… – Она запнулась, боясь смотреть ему в глаза. – Я была влюблена, но всё…

– Что всё? – Он аккуратно взял её за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Я выбрала тебя. – Твёрдо заявила она, чувствуя, как напряжение сгущается.

– Уверена? – Он прищурился, глядя на её растерянное лицо. – Ладно, расслабься. – Тут же добавил он, меняя тон. – Оскар очарователен. Все его любят.

– Как же здесь расслабиться? – Пробормотала она.

– Показать? – Марк положил ей руку на талию.

Марку нравилась её яркость, привлекало сочетание наивности и тяги к размышлениям. Её дерзость, смешанная со стеснительностью, заставляла его улыбаться, а её внешность и движения пробуждали в нём желание. В ней было всё то, что так очаровательно в молодых девушках. Её сарказм ещё не напрягал, грусть ещё не сожрала её, а оптимизм не был столь невыносим.

– Да. – Ответила девушка и потянулась к нему.

Марк поцеловал её, вспоминая то лето, когда осознал, что девчонка-однодневка вдруг прочно поселилась в его голове. По разным причинам. Она внезапно стала важна, словно отпечатавшись на сердце принтом. Он сам пригласил её к себе в душу, зная, что совершает. Теперь её надо было защищать, и он мог. Нашёл способ. Ему нравилось, что он может защитить её. Теперь он ни за что не уступил бы Майю Августину.

– Создавай сам то, чего так жаждешь, – прошептал Марк, оторвавшись от губ Майи.

– Что?

Марк не ответил, поцеловав девушку ещё раз и ему не хотелось прекращать поцелуй.

Сам не замечая он очаровывался ей больше и больше, задаваясь вопросом, а мог ли он быть счастлив с ней? Когда он держал её в своих руках и скучал по ней, то ему казалось, что смог бы. Внешне она привлекала не меньше, чем внутренне – её формы, рвущаяся наружу сексуальность, такая бурная и дерзкая. Когда она стала так важна? Тем летом?

Вопросы самому себе всё чаще и чаще появлялись в его голове, и означало это только одно – он влюбился.

Тонкая нить отношений

Очередную лекцию по живописи я пропустить не могла. Я долго собиралась, оттягивая момент, и когда прозвенел звонок, всё ещё стояла в начале коридора. Мимо пробежали смеющиеся студенты, крича про дождь. Все расходились по кабинетам, а я так и стояла у лестницы, думая о капельках воды, стекающих по окну. Сразу вспомнился дом Оскара со стеклянной крышей в Киркояррви. Воспоминание всколыхнуло непрошенные чувства. Слишком много эмоций, утягивающих за собой. Я помотала головой и намерено уверенным шагом пошла на лекцию. В итоге всё рано опоздала, и когда открыла дверь, все взгляды устремились на меня.

– О, Майя! – Заговорил Оскар, стоявший за преподавательским столом. – Раз вы опоздали, будете моим добровольцем, раз никто больше не желает.

Я могла отказаться, но не стала. Подошла к нему, туда, где в пол оборота к аудитории, стоял мольберт.

Пахло влажной бумагой и терпкой масляной краской. Оскар развернул меня лицом к большому холсту, накрытому белой тканью. Свет от дополнительной лампы падал на его лицо странными бликами, отчего казалось, что он смотрит не на меня, а сквозь, в пространство.

Я подошла ближе. Он не спешил говорить, что от меня требуется и открывать полотно, лишь держал одну руку на покрывале, будто прислушивался к дыханию холста под ним.

– Что такое вдохновение? – Его голос эхом пронёсся по аудитории. – Каждый по-своему может ответить на этот вопрос. Важны не методы, а результат. Как сделать так, чтобы результат находит отклик в душе? Есть ли магическая формула, как создать шедевр?

Он сделал шаг назад и наконец потянул за ткань. Я затаила дыхание.

На холсте – пока ещё бледном, почти пустом – были видны лишь несколько линий: грубых, неровных, поломанных.

– Что ты видишь на картине, Майя?

– Линии.

– Просто линии?

Я не понимала, чего именно он от меня хочет. Зачем вызвал меня и что я должна сказать?

– Каждый видит мир под своим углом, – сказал он уверенно, наблюдая за моей реакцией. – Но холст этого не знает. Твоя задача показать свой угол зрения, чтобы другие нашли в нём отголоски своих мыслей.

– То есть дело не в мастерстве? – Выкрикнул студент с задней парты.

– Мастерство – это навык. Это труд. Мы говорим про творчество в его абсолюте.

Он протянул мне кисть. Не обычную, а излишне длинную, тонкую, с серебристой рукоятью Я коснулась её, кисть хранила тепло его руки.

– Так что я должна делать? – спросила я, но в глубине души знала, что он ответит.

– Покажи линии, со своей стороны. – Произнёс учитель. – Измени их.

Он коснулся края холста пальцами:

– Продолжи линии так, чтобы другие увидели в них твои чувства.

Сделав вдох, я поднесла кисть к полотну. Чувства, да? Что ж, чувств у меня полным-полно.

Я провела первую линию. Кисть была непривычной и неудобной, но как понимаю, так быть. Линия вышла слабой, неуверенной. Я взглядом нашла краску и щедро набрала её на кисть.

– Про чувства. Всё, что мы делаем, всё про чувства. – Добавил Оскар и отошёл, оставив меня один на один с будущей картиной.

Кисть не слушалась моей руки. Сначала я переживала, что стою перед аудиторией людей, ожидающих что-то.

Я наклонилась над холстом, чтобы окружающие пространство сузилось до текстуры холста и прислушалась к эмоциям, плавящим сердце.

Во мне всколыхнулось болезненное желание, наконец высвободить то, что я так долго удерживала внутри, всю недосказанность, весь гнев, обиду, всю любовь.

Кисть превратилась в нож, и я рассекла холст росчерком. Как выдох. Как вздох. Краска легла густо и внутри меня что-то треснуло. Я ударила по холсту снова. И снова. Линии пересекались хаотично, стремительно, как чувства, которые я столько времени держала в себе. Каждое движение кисти отзывалось острой памятью.

Голос. Его голос. Его взгляд, руки, исходящее тепло. Его безразличие.

Я стиснула зубы и ударила по холсту так, что кисть чуть не проткнула его. К глазам подступили слёзы, но я сдержалась. Я не хотела плакать. Хотела творить. Хотела разорвать прошлое на куски, замазывать, переписать, скрыть под краской, создать новое.

Кисть металась в моей руке, превращая картину в историю, историю моего вдохновения.

Линии шрамы. Пятна – ритм сердца. Спирали – попытки понять себя. Краска стала моими отражением.

Наконец, я отступила назад, передо мной стояла картина – яростная, неразборчивая, мутная, словно осенняя слякоть, неправильная, но такая живая. В ней было всё: мой гнев, моя тоска, моё «почему», моё «любила».

Отложив кисть дрожащей рукой, я взглянула на Оскара. Он посмотрел на картину, а затем на аудиторию.

– Чувства придают искусству жизнь. – Он развернул мольберт к студентам. – Теперь это не пустые линии, в история.

– Но мы же не знаем историю. Мы видим лишь результат. Невнятную мазню. – Фыркнула девушка с первой парты.

– Красота в глазах смотрящего. – Парировал Оскар. – Я не смогу научить вас видеть прекрасное. Но хочу объяснить, как важны эмоции.

Я вдруг поняла, что эта демонстрация не про меня. Всего лишь урок. Оскар выбрал меня случайно. Глупая случайность.

На меня рухнула обида и я сгребла со стола свою сумку, прихватив кисти Оскара и выскочила из аудитории, даже не заботясь о том, что обо мне подумают.

***

Оставшись в одиночестве, Оскар смотрел на полотно над котором «колдовала» Майя. В её неопытных мазках была страсть и те самые чувства, про которые он рассказывал на уроке. В живописи была история, смысл. Майя работала хаотично, но уделила внимание мелочам, будь то тонкие завитки или неровные пятна.