Аметистовый ком

Доброе дело сделано.

Лорд Серафим оглядел свою квартиру еще раз, ничего шикарного в ней не было, прилично, но не отлично. Ему правда не хватало Алевтины для домашних работ. Зоя ему понравилась, но ее забрали. Хотелось высоты и простора.

О! У лорда была неразделенная любовь, звали ее Сюзанна, жила она последнее время одна на тридцатом этаже в новой квартире из двух больших комнат. Но она всегда хотела опуститься этажом ниже.

Так в чем дело? А телефон зачем?

– Сюзанна, Серафим Сергеевич беспокоит, предлагаю дружеский обмен на год и более, ты едешь в мою квартиру, а я в твою!

– Серафим Сергеевич, я Вас целую вечность не видела и такое предложение! Я согласна!

– Чудесно, но переехать тебе надо сегодня. Забери свои личные вещи, все остальное найдешь у меня. К вечеру жду, а пока я сам соберу свои вещи для переезда.

– Уже собираю вещи, – обрадованно сказала Сюзанна.

Серафим Сергеевич опустился в любимое кресло. В голове появилась мысль, что на работу надо отдать свою коллекцию угля. Он позвонил своему сотруднику:

– Костик, это Серафим Сергеевич, можешь забрать у меня коллекцию угля с названиями месторождений?

– Серафим Сергеевич, я рад, что Вы вернулись! Я уже еду.

У лорда была еще одна коллекция, он собирал набалдашники для тросточек. Они лежали в гостевом диване, на котором он никогда не сидел. Он открыл диван—книжку, вытащил ящички с набалдашниками, сложил их в сумку на колесиках. Диван закрыл, теперь на нем можно было сидеть. Еще в одну сумку уложил личные вещи первой необходимости. Карточки с деньгами и наличные переложил к душе поближе. Привезли заказанную одежду, лорд переоделся. Все, теперь он был готов покинуть свою обитель.

Тут появился Костик и забрал весь коллекционный уголь без лишних вопросов, он знал особенности лорда.

Не прошло и часа на пороге квартиры возникла Сюзанна с чемоданами на колесах. Она посмотрела на лорда.

– Эх, Серафим Сергеевич, Вы прекрасны! Спасибо за обмен.

– Сюзанна одна просьба, я даю тебе деньги на остекление балкона, мне было не до него. Подъемные тебе тоже не помешают.

Они обменялись ключами.

– Спасибо, Серафим Сергеевич.

Лорд Серафим вызвал такси и сразу направился к выходу. Он отвез коллекцию набалдашников в квартиру Сюзанны. Мужчина обошел квартиру, обставленную по последней моде. Светло, тепло, высоко над землей. Слегка трусливо посмотрел в окно, быстро отошел от него. Ему почудилось, что башня немного качается. Он в молодости работал на шахте, добывал уголь, а после шахты подняться на тридцатый этаж – слишком круто. Сможет ли он жить на уровне облаков? Вопрос оставался открытым.

Сюзанна знала квартиру Серафима, как свои пять пальцев. В ней было четыре комнаты и кухня, в одной кухне была кладовка. Что говорить, квартира состояла из двух двухкомнатных квартир. Первый этаж после тридцатого этажа – совсем неплохо, словно на даче. Она села в кресло лорда Серафима.

Раздался звонок в дверь.

В квартиру вошел мужчина, достаточно высокий, полноватый, с ежиком волос.

– Женщина, Вы кто? Где Серафим Сергеевич?

– Я здесь живу, Серафим Сергеевич здесь больше не живет!

– Я опер Марк Веревкин, вот мой документ. Ваши документы!

– Пожалуйста!

– Сюзанна! Имя какое! Что Вы в это квартире делаете? Здесь произошло убийство, следствие не закончено. Пришел сказать, что пальчиков Серафима Сергеевича на орудии убийства не обнаружено. А вот Ваши пальчики придется проверить.

– Понятно, Вы ищите кто Алевтину пришил? Лорда Серафима закрывали зря, он не виноват.

– Так Вы в курсе всех событий! Поделитесь своими знаниями.

– Когда-то мы съехались с лордом, объединив две двухкомнатные квартиры, одна была его, вторая моя. Мы думали, что у нас любовь, но это была оттепель отношений. Поэтому Серафим Сергеевич мне купил квартиру на тридцатом этаже, а сам остался здесь. Теперь он уехал в мою квартиру, а я переехала сюда. У нас с ним все честно и прозрачно.

– А, что Вы знаете об Алевтине и ее муже Григории?

– Та еще парочка.

– Мог Григорий убить Алевтину?

– Нет, он ее любил, все прощал, никогда не попрекал. Золотой мужик.

– У Алевтины мужчины кроме мужа были?

– Я ее с детства знаю. Алевтина балаболка, легкая на подъем, но не гулена.

– Кому она могла навредить? Кто ее мог убить?

– Да кому она нужна! Мышь серая. Приходила три раза в неделю к Серафиму, готовила ему еду и убирала квартиру.

– Могли у них возникнуть личные отношения? Любовь?

– Это не про них. Они каждый сам по себе.

– Сюзанна, Вы могли бы убить Алевтину из ревности?

– Никогда! Оно мне надо? Меня устраивала ее забота о Серафиме Сергеевиче. Человек он непростой, мне с ним всегда было сложно находиться на одной территории.

– Кто мог взять в руки орудие убийства? – спросил Марк и вытащил из сумки пакет со скалкой и с набалдашником.

– Ха! Орудие убийства! Да я этим орудием всегда отбивные готовила, мясо отбивается только так. Это на нем Вы искали пальчики? Я сама набалдашник надела на скалку.

– Если мясо отбивали, почему не помыли?

– Вы заметили, что на орудии убийства кровь – говядины, а не человека? А не вымыла, так получилось, я на столе все оставила. К Серафиму тогда кто-то пришел, а он немытое в стол кинул.

– Мы пальчики на скалке искали, – обиделся Марк, женщина Сюзанна на него явно странно действовала.

– Ладно, я Вам помогу. На балконе у Серафима Сергеевича лежал уголь для испытаний. Любит он уголь, что тут поделаешь. Три мешка. Батька Алевтины кинул на уголь мешок картошки. Балконы перепутал.

– Я все это знаю. Две трости проверили. Молоток для отбивки мясо проверили. Известно, что на нем кровь коровы. Вопрос один, сколько тростей с таким набалдашником существует?

– Серафим Сергеевич большой любитель набалдашников, никто не знает сколько их есть или было. Могу сказать, где он делал отливки дубликатов.

– Очень интересно, Сюзанна!

– Далеко ходить не надо. Мастер цеха, где льют болванки—набалдашники, он и есть муж Алевтины – Григорий Кузнецов.

– Удивили. А наши искали и не нашли. Почему-то Григорий Спиридонович был вне подозрения, он нам сказал, что не знает, где в городе делают отливки ручек для тросточек. Похоже, круг подозреваемых замкнулся.

Серафим Сергеевич купил билет на поезд до Холодного города, расположенного всего в ста пятидесяти километрах от Ледовитого океана. Знакомый для него город, в котором самое теплое место – угольная шахта, в ней относительно тепло круглый год. На земле тепло или холодно, а под землей что лето, что зима – температура почти одинаковая. Самые чистые люди на земле – шахтеры, они моются дольше и больше, чем медики.

Первое время в шахте бывает жутко, потом человек привыкает. Дома шахтеры любят заводить рыбок в аквариуме, и смотреть в него, как в телевизор. Глаза от угля отдыхают. Сам город расположен в субарктическом климате, суровый климат. Молодежь не выдерживает и уезжает, а старые шахтеры живут и поживают. Мерзлота, вечная мерзлота.

Времена в городе были всякие, население часто состояло из ссыльных. Численность города то росла, то уменьшалась. Дома, построенные во время расцвета города, постепенно ветшали и пустели.

Некогда столичные родители Серафима переехали на север.

Мать Серафима постоянно работала в бухгалтерии шахты, покидать город она не собиралась. Звали ее Елена Григорьевна. Люди ее возраста все на пенсии, а она привыкла к работе, к городу и никак не хотела переезжать к сыну. Он из-за нее объединил две квартиры, а она живет за полярным кругом и не уезжает. Ей здесь комфортно.

– Серафим! Радость-то какая! Я и не думала, что тебя когда-нибудь увижу. Красавец, ты совсем не стареешь. Весь в отца. Твой отец в шахте четверть века отработал, кашляет, но еще жив, почти здоров. Уехал на юг отдыхать—греться.

– Мама! Жива! Я за тобой приехал!

– Пустой разговор. Я – северянка. Лучше скажи, как дела с нашим углем?

– Мама, ваш уголь – лучший в мире. Легированную сталь только на нем и можно варить. Ваш город подсоединили к газовой трубе, чтобы не тратить драгоценный уголь на отопление домов.

– Дожила я до счастливого момента. С газом-то значительно теплее. Деньги за свет почти не трачу, все на газе готовлю.

– Увольняйся, мама, едем со мной. Отец к тебе присоединиться. У меня первый этаж, все удобства. Живите.

– Старые мы для переезда. Холодно тут, но мерзлота стала привычной. А у вас дожди, сырость. Я была у тебя, знаю.

– Мама, у папы случайно не остались набалдашники к тросточкам?

– В кои-то веки приехал, а все про ручки к тросточкам спрашиваешь. У отца есть штуки три. Мастер новые набалдашники вырезал из бивня.

– И ты молчишь? Покажи.

– Серафим, так и скажи, что приехал за резными болванками. Они твои, отец работу резчика оплатил.

– Спасибо! Спасибо большое!

– Теперь ты домой поехал или отца подождешь? Через неделю он вернется.

– Сейчас еще август, здесь могу пожить недельку—другую.

– Живи. У твоей бывшей девушки Галины ребенок родился. Ты давно сюда не приезжал. Я посмотрела на ребенка, мальчик очень на тебя похож. Но Галина вышла замуж за другого, о тебе слышать не хочет.

Серафим посмотрел на мать и промолчал. Он ушел в другую комнату и уснул. Его словно отпустило. Он – отец!

Отец Серафима, Сергей Прокопьевич, возвращаясь с юга, заехал к сыну домой. Звонить он не любил, вот и попал к Сюзанне, вместо Серафима. Сюзанна открыла дверь и воскликнула:

– Серафим, ты за неделю так постарел? Что с тобой?

– Я – Сергей Прокопьевич. Я приехал к сыну на недельку, а теперь, стало быть, мне надо ехать восвояси. Серафима – нет?

– Серафим Сергеевич мне не докладывает. Сергей Прокопьевич, а Вы могли бы в этой квартире пожить недельку один? Ваш сын уехал, а куда не сказал. Я приеду через неделю. Вот вам ключи. Сейчас соберу вещи и уеду.

Сергей Прокопьевич не успел оглянуться, как остался один в квартире сына. Он первым делом пошел на балкон посмотреть: как там да что там. А там и воз поныне там. Сюзанна взяла деньги, но на балкон тратить их не захотела, она решила на них отдохнуть. Пожилой человек любил порядок, но не в квартире, а на воздухе, то есть на балконе. Почти на земле.

Август. Солнце. Красота. Деревья еще зеленые. Ох, хорошо!

На этом месте Сергей Прокопьевич споткнулся о мешки с углем и воскликнул невольно:

– Ну, сын, на кой тебе нужен уголь на балконе, когда дома и так тепло?

С соседнего балкона высунул любопытную голову Григорий Спиридонович.

– Здравствуйте! Вы кто? Что тут делаете? На этом балконе жену мою Алевтину убили, теперь все туда ходят и ходят.

– А, ты – Гриша, я знаю, что ты сосед моего Серафима. Знаю, что моему сыну твоя Алевтина по хозяйству помогала. Он на нее не жаловался.

– А кто-то ее убил набалдашником от трости.

Сергей Прокопьевич весь передернулся от таких слов. Он знал о коллекции сына.

– Дед—сосед, что с тобой? Не заболел часом? Открой дверь я к тебе зайду, Алевтину помянем.

– Приходи сосед, дверь открою.

Два мужика сели за стол. Холодильник, благодаря стараниям Сюзанны, пустым не был. Григорий принес коньячок. Сергей Прокопьевич сообразил закуску. После пары рюмок, когда они нужную информацию друг другу рассказали, мужчин потянуло на пресловутый балкон.

– Григорий, давай выкинем этот каменный уголь, я тут кресло поставлю. Буду сидеть на природу вашу смотреть. Здесь лежат мешки на пару ведер, в каждом 35 килограммов угля не меньше.

Они подняли первый мешок с углем, но внезапно опустили.

– Прокопьевич, а вдруг Серафиму Сергеевичу уголь нужен по работе? Давай посмотрим, что лежит в мешке.

Они окрыли первый мешок. Аспидно-черные угольки радостно заблестели на солнце.

– Красота! Как можно выкинуть такой качественный уголь? – залюбовался Григорий. – Мы мешки сдвинем в одну сторону, туда войдет твое кресло. А еще лучше занесем их в квартиру, там у вас место много.

Мужчины поднапряглись и занесли каменный уголь в квартиру. Потом вынесли любимое кресло хозяина на балкон.

– Вот спасибо тебе, Григорий. Мне тут недельку жить, я хоть на воздухе посижу, до погляжу на свет белый.

– Прокопьевич, я здесь рядом. Если что кричи – выгляну.

Сергей Прокопьевич даже обрадовался одиночеству. Хорошо-то как! Он прошел по квартире, сдвинул в сторону все шторы—портьеры. Посветлело.

Немытые окна притянули взгляд. Старого шахтера это не испугало, решил на следующий день вымыть все окна. Его смущали мешки с углем. Он расстелил старое покрывало и стал вываливать на него уголь. В первом мешке и во втором был самый настоящий каменный уголь. Он открыл третий мешок.

Раздался звонок в дверь. Пришел Илья Львович, но Прокопьевич с ним был незнаком.

– Вы кто? – спросил Прокопьевич.

– Я – детектив Илья Львович. А Вы кто? Где Серафим Сергеевич?

– Я его отец, Сергей Прокопьевич. Вы по поводу смерти соседки Алевтины? А я решил проверить мешки с углем.

– Давайте вместе посмотрим на содержимое мешков! – предложил Лис.

Они мельком глянули на уголь. Прокопьевич взялся за третий мешок и отскочил.

– Сами смотрите!

Илья подошел к третьему мешку, у него волосы зашевелились на голове. Он молча смотрел на находку.

– Если это не мешок Серафима и ему подкинули этот мешок? – спросил с надеждой в голосе Сергей Прокопьевич.

Илья Львович прикрыл мешок и спросил:

– Простите, Вы знаете все увлечения сына?

– Серафим всегда изучал уголь, хотя чего его изучать? Сын всегда собирал набалдашники к тросточкам. За это его с детства прозвали лордом.

– Для чего ему то, что находится в третьем мешке?

– Я высыплю содержимое на другое покрывало.

Прокопьевич стянул покрывало с дивана, кинул на пол и высыпал содержимое. К их ногам покатились металлические отливки набалдашников и пара черепов, отлитых из пластмассы телесного цвета.

– Здесь ничего страшного нет! – воскликнул обрадованно Прокопьевич.

– Действительно, ничего. Но черепа, как натуральные. Мне стало не по себе. Надо посмотреть на отливки набалдашников, нет ли на каком следов крови Алевтины. Ее точно убили такой штукой. Вызову опера Веревкина, пусть приобщится к поискам.

Марк Веревкин минут через десять приехал в сопровождении Зои.

– Россыпи черные давно надо было пересмотреть, – заметил Марк.

Зоя включила весь свет. Антрацит весело засверкал. Отливки набалдашников помрачнели. Следов крови на отливках не нашли. Посидев еще немного, поговорив уже хотели расходиться.

Зоя вдруг сказала:

– Мужчины, а кто-нибудь в кустах за балконом искал такую отливку? Хорошо бы узнать сколько было отливок и сколько всего осталось. Забыли про телефон? Позвоните Серафиму Сергеевичу.

– Не надо звонить, я знаю число отливок. Посчитайте отливки в мешке. Учтите, что одной отливкой мясо отбивали, – заметил Григорий, заглянувший к соседям.

– Здесь одни отливки набалдашников и два черепа, – посчитал Марк отливки.

– Точно. Одну надо искать.

Четыре человека покинули квартиру для поиска одной отливки. К ним подключился Григорий. Они светили фонариками от телефонов. Засветил уличный фонарь. Темнело, но еще не было темно совсем.

К ним подошел мужчина с овчаркой.

– Мужики, надо помочь искать? Мой пес поможет.

Псу дали понюхать отливку. Григорий принес платочек Алевтины. Пес рванул и остановился у густого куста сирени. Пес лаял на куст. Марк посветил фонариком туда, куда смотрел пес. Отливка лежала в тонких ветках, словно кап на березе. Публика вздохнула. Пес горделиво ушел с хозяином. Отливку положили в чистый пакет и увезли на экспертизу.

Григорий пожал руку Сергею Прокопьевичу:

– Полгода дело на месте стояло, а Вы приехали – и все нашли. Может быть, и убийцу теперь вычислят.

Илья Львович заключил, что кто-то вынул отливку из мешка и ударил или кинул в висок Алевтины, словно булыжником. А кто это сделал? Вопрос оставался открытым. Булыжник – оружие пролетариата. Где тот пролетарий из-за которого улетела душа Алевтины? А кто пролетарий из тех, кто был на виду этой истории? Григорий работает мастером в цехе. Сергей Прокопьевич – бывший шахтер. А кто лорд Серафим? Коллекционер? А еще есть какая-то Сюзанна. О ней рассказал отец Серафима.

Серафим Сергеевич проснулся. С трудом вспомнил, что ему говорила мать вечером, оказывается у него есть ребенок. Кино – да и только. Отец еще не приехал, дома была только мать.

– Мама, мне приснилось или правда, что у меня есть ребенок?

– Ты нормальный? Я сказала, что ребенок родился у твоей бывшей подруги Галины, ребенок похож на тебя, но я не сказала, что он твой.

– Я здесь жил давно, приезжал ненадолго, откуда у меня дети?

– Галину забыл? Я напомню.

– Девушка с кудряшками? Веселая хохотушка? Я с ней только пересмеивался.

– Она, да только она не всегда смеется. Сейчас Галина серьезная женщина, с тобой смеяться не станет.

– Зачем ее вспоминать? Замужем – пусть живет счастливо. Я за тобой приехал. Отец за тобой поедет. Все вместе станем жить.

– Глупость говоришь, ты взрослый мужчина! Мы сами доживем свой век. Не надо нас трогать, если захотим – приедем. Представь, если здесь месторождение каменного угля, значит миллионы лет назад здесь росли огромные деревья, то есть тут было тепло. Древесина превратилась в уголь. Сейчас здесь вечная мерзлота, ну и что? Мы живем здесь.

– Понял я, понял. Пройду по городу. Посмотрю на людей, пока тепло.

На самом деле лорду Серафиму надо было уточнить в управление шахты поставки угля для сталелитейного производства. Он прорекламировал местный уголь, теперь нужно было оговорить поставки. Дело серьезное, о нем он никому не говорил. На работе ему оформили командировку. И никакой фантастики. Серафим Сергеевич – деловой человек.

У него было еще одно дело, которое получилось из его коллекции. На заводе, где работал сосед Григорий, делали отливки по образу и подобию его костяных и прочих набалдашников. Нашлись люди, которые литые болванки дорабатывали, покрывали декоративным покрытием в соответствии с заказом и устанавливали их на ручки кресел или даже на качели для дач. Цена у таких изделий зависела от покрытий. Дело пошло в гору.

Естественно, что Серафим Сергеевич был заинтересован в новых образцах, и подарок родителей из трех резных костяных набалдашников или рукоятей был весьма кстати. Понятно, что рукояти из дерева со змеей покупают и изготавливают чаще, но это дело вкуса.

Сергей Прокопьевич прижился в квартире сына. Ему было в радость мытье окон на первом этаже. Его сразу полюбили все соседи, он был разговорчив и улыбчив. Народ к нему тянулся. В душе его кошки скребли из-за расследования убийства соседки Алевтины. И однажды его осенило! Она сама себя убила по неосторожности. Упала на мешок с отливками, отливка и отпечаталась в ее виске. И чего они там ищут? Появился Илья Львович.

– Сергей Прокопьевич, проверили отливку, найденную в кустах сирени. Она в ветвях провисела и в снег, и в дождь. Отпечатков пальцев не удалось найти.

– Илья Львович, мое мнение одно – ударилась Алевтина при падении о мешок с отливками и померла. Вот и все расследование.

– Возможно, что Вы правы. Дело с места не двигается. Счастливо!

Всегда так: или нет никого, или люди идут один за другим.

Ушел детектив.

Появилась Сюзанна с чемоданом на колесах.

– Здравствуйте, Сергей Прокопьевич! Я приехала, а Вы можете уезжать. У Вас случайно нет денег на остекление балкона?

– Мысль хорошая, но я не домашний кассир. Жена лишних денег не дает, надо у нее просить.

– Ладно, проехали. Когда уедите?

– Сын возвращается, завтра приезжает. Поговорю с ним и уеду.

– Спасибо, что предупредили о возвращении Серафима Сергеевича. Вы так качественно окна вымыли! Он будет рад. Продукты я куплю.

Сергей Прокопьевич решил лечь спать на балконе.

Сюзанна легла спать в маленькой комнате.

На балкон старик вытащил старую раскладушку из кладовки, а кресло вернул в комнату. День был поистине теплый, поэтому вечер казался южным без ветерка. Прокопьевич с удовольствием вытянулся на раскладушке. Звезд сквозь листву деревьев не было видно, соседний дом тоже был рядом, фонарь одиноко светил. Северянину было тепло, он укрылся легким покрывалом и уснул.

Утром Сюзанна собралась в магазин, но не нашла в квартире Прокопьевича. Она выглянула на балкон. Лучше бы она не смотрела. Старик был мертв.

Почти сразу приехал лорд Серафим. Он посмотрел на печальную Сюзанну.

– Что случилось?

– Там Ваш отец! – Сюзанна показала рукой на балкон, из глаз ее вырвались слезы.

Серафим подошел к балкону, на раскладушке вытянувшись лежал его отец. На виске зияла кровавая масса.

– Я просил тебя сделать остекление балкона! Отец был бы жив.

– Сергей Прокопьевич приехал сразу после Вашего отъезда. Он здесь хозяйничал и мыл все окна.

– Давно он умер?

– Я только что заметила, а Вы сразу появились, я еще никому не успела позвонить.

– Звоню оперу Веревкину, пусть разбирается! – прокричал лорд Серафим.

Он сам позвонил оперу и уснул, была у него такая особенность – засыпать в трудную минуту.

Приехала вся честная компания: Зоя, Марк, Илья Львович и еще пару человек. Стали изображать заинтересованность.

А Серафим Сергеевич продолжал спать.

Сюзанна махнула им рукой, чтобы не будили – бесполезно.

Пресловутые мешки стояли в комнате. Тут уже все и все знали. Говорить никому не хотелось. Все жалели Прокопьевича. Балкон чуть не под микроскопом изучали. А дед его так отмыл, что прежних отпечатков нигде не было. Должны быть новые отпечатки пальцев, но их не было. Никакой болванки рядом с телом Прокопьевича не лежало. Не было на балконе орудия убийства.

– Сюзанна, в квартире были только Вы. Прокопьевич спал на балконе. Мог кто-нибудь проникнуть в квартиру?

– Все что угодно могло быть. Старик все шторы сдвинул, все окна вымыл, но вряд ли он все окна закрыл. Он весь был открыт для всех. Могли забраться на балкон, дверь балконная была открыта всю ночь. Можно все окна осмотреть. Этаж первый – заходи кто хочешь! – прокричала нервно Сюзанна. – Люди, можно я домой уеду? Свой адрес и телефон я вам написала. Лучше я буду жить на своем тридцатом этаже.

Марк сжалился и сказал:

– Сюзанна, подпишите бумагу, что не покинете город и свободна. Подождите, если окна и балкон были открыты, почему Вы остались живы?

– Очень просто, в квартире есть одна комната, в которой дверь закрывается изнутри, и окно я закрыла перед сном, поэтому звуки ко мне не долетали. Пластиковые окна.

– Вы свободны, если что сам вызову.

Стоило Сюзанне уйти, как проснулся лорд Серафим.

– Здравствуйте! Я что-то отключился, ехал с севера, был у матери. Что я теперь ей скажу, что отца в живых не застал?

– Серафим Сергеевич, не спешите матери сообщать, надо еще во всем разобраться. Два раза в одну воронку снаряд не попадает, а тут два раза в один балкон болванка влетела. Постойте, а если некто закинул на балкон отливку? Чего проще – кинул и попал, – выговорился опер Марк.

– Если бы кинули отливку, она тут бы и лежала, а ее нет, – возразил детектив Илья Львович.

– Мое мнение никто не спрашивает? – напомнила о себе помощница детектива Зоя. – Приехал человек с севера, распахнул душу, а она и улетела. А кинуть болванку могли с соседнего балкона, а потом легко забрать отливку.

– Если бы кидали болванку с соседнего балкона, удар прошел бы по касательной, а тут удар четко перпендикулярный, – уточнил Марк. – Еще, если ударить прямо в висок, старик бы сдвинулся с места, он бы слетел с раскладушки. Все странно.

– Получается, что деда кто-то держал, а потом резко ударил. Старик ничего не понял, у него выражение лица безмятежное, не успел испугаться. Или его во сне убили, он проснуться не успел. Удар – точный и сильный, – размышлял детектив.

– Кому Прокопьевич насолил? – спросила Зоя.

– Хороший вопрос: кто был его врагом или убийство было ошибкой, – заметил Марк. – Серафим Сергеевич, Вам впору делать металлические решетки на окна и балконную дверь.

– Я подумаю над эти вопросом, так как есть я не оставлю. Сюзанна теперь сюда не скоро вернется. Вы оставьте мне Зою, девушка она смелая, наблюдательная, поживет в комнате, которая закрывается. Заодно обед приготовит или борщ сварит.

– Зоя тебя просят остаться, – разрешил Марк.

– Я не возражаю, если дело этого требует.

Глава 4

Сюзанне без общества стало скучно, ее тянуло в квартиру на первом этаже. Ключи от квартиры у нее никто не забирал, оставаться одной без лорда ей не хотелось. Ей становилось интересно из-за чего погибли люди. Совесть ее глодала за балкон. Она не выполнила просьбу лорда. Девушка посчитала финансы, позвонила в балконные компании, нашла приличный вариант и явилась на первый этаж.