Тайна пустоши

Каменные пальцы оказались не просто скалами. Это были остатки колоссальных статуй, почти полностью поглощённые песком. Из земли торчали лишь кисти рук, сложенные в загадочных жестах, обращённые ладонями к небу. Под центральным «пальцем» – на самом деле указательным пальцем гигантской каменной руки – зияла чёрная расщелина. Воздух из неё выходил прохладный и влажный, пахнущий плесенью и древним камнем. Гарай зажёг факел из смолистого дерева и осмотрел вход. По бокам были высечены барельефы, сильно повреждённые эрозией, но ещё узнаваемые. Изображения существ, похожих на людей, но с крыльями за спиной и ореолами света вокруг голов. Они передавали друг другу какие-то сферы. Над входом на языке древних была выбита фраза: «Здесь запечатана цена гордыни». Гарай глубоко вдохнул и шагнул во тьму. Туннель шёл вниз под крутым углом, ступени, высеченные в скале, были стёрты временем и потоками воды. Он шёл медленно, ощупывая путь факелом. Через несколько минут туннель вывел в огромное подземное пространство. Храм. Круглый зал с колоннами, уходящими в темноту наверху. Стены покрыты фресками, изображающими сцены из жизни древней цивилизации: города в облаках, летающие корабли, люди, общающиеся с животными силой мысли. И в центре каждой фрески – существо, похожее на того, кого Гарай видел во сне: с крыльями и множеством глаз. Оно помогало. Лечило. Учило. Ничего демонического. Напротив, оно выглядело благородным, мудрым. На полу валялись обломки алтаря. На одном из кусков мрамора Гарай разглядел надпись: «Мы, жрецы Семи Врат, признаём свою вину. Мы предали доверие. Мы поддались страху. Да простит нас Азраэль, когда он пробудится».

Гарай двинулся дальше, к арке на противоположном конце зала. Как только он пересёк центр комнаты, раздался низкий гул. Колонны начали поворачиваться, скрипя. Пол под его ногами затрещал. Гарай бросился вперёд, к арке. Из стен выдвинулись каменные шипы. Они двигались медленно, неотвратимо, сужая проход. Это была не просто механическая ловушка. В воздухе запахло озоном. Искажения, словно жара над песком, заплясали перед его глазами. Время в ловушке текло иначе. Шипы двигались быстрее, чем казалось. Гарай прыгнул, ударился плечом о камень, прокатился по полу и вылетел в следующий коридор как раз в тот момент, когда шипы сомкнулись с глухим стуком. Он лежал, переводя дыхание. Факел выпал из его руки и погас, оставив его в почти полной темноте. Только слабое синее свечение его меча и рук освещало пространство. Он поднялся. Коридор был узким, низким. И на стенах здесь были не фрески, а царапины. Глубокие, яростные царапины, оставленные когтями или инструментами. И слова, нацарапанные с отчаянием: «Они заперли нас здесь». «Время съедает разум». «Я больше не помню своё имя». Гарай пошёл быстрее. Воздух становился тяжелее. Давление нарастало, как перед грозой.

Коридор вывел в ещё один зал, меньший по размеру. В центре на постаменте стояла статуя. Существо из чёрного базальта, похожее на того, кого он искал. Но с одним отличием: на его лбу была вырезана печать – круг с семью точками. И глаза статуи были пустыми, просто углублениями. Гарай подошёл ближе. Статуя была выполнена с поразительным мастерством. Каждая чешуйка, каждое перо крыльев было проработано. Выражение лица – не гневное, не гордое. Скорбное. Как у существа, принявшего свою судьбу, но не простившего её. Гарай протянул руку, собираясь прикоснуться к печати на лбу. Но перед самым контактом остановился. Инстинкт кричал: «Не надо!» Он опустил руку. И тогда пустые глазницы статуи вспыхнули мягким голубым светом. Из них полился луч, проецируя на противоположную стену движущееся изображение. Сцену. Зал, полный людей в богатых одеждах – жрецов. И перед ними на коленях – живое существо, такое же, как статуя. Оно не сопротивлялось. Один из жрецов подошёл и наложил на его лоб горящую печать. Существо вздрогнуло, но не закричало. Оно просто смотрело на жрецов своими многогранными глазами, и в этом взгляде была такая глубокая грусть, что у Гарая сжалось сердце. Затем изображение погасло. Голос, похожий на далёкий колокол, прозвучал в его голове: «Помни. Свидетельствуй».

Осмотрев зал, Гарай нашёл в нише стены свиток, защищённый стеклянным цилиндром. Стекло было непроницаемым для времени. Внутри лежал пергамент. Гарай осторожно разбил конец цилиндра камнем и извлек свиток. Это был дневник. Последняя запись жреца по имени Каэлин. «Они решили. Верховный Совет постановил: сила Азраэля слишком опасна, чтобы оставаться свободной. Они говорят о балансе, о безопасности. Но я вижу в их глазах жадность. Они хотят эту силу для себя. Сегодня мы совершим обряд запечатывания. Я должен участвовать. Если откажусь, меня уничтожат как предателя. Но я знаю правду. Мы не убиваем его. Мы не можем. Его жизнь связана с жизнью мира. Мы лишь прячем правду. Прячем её под песками, под слоями лжи и страха. И я молюсь, чтобы однажды нашёлся кто-то, кто раскопает эту правду. И исправит нашу ошибку. Прости нас, Азраэль. Мы были слабы». Свиток рассыпался в прах, как только Гарай дочитал последнюю строчку. Пыль осела у его ног. Он стоял, глядя на пустое место в своих руках. Правда. Она была горькой, как полынь. Его предки, те, кого он считал защитниками, были предателями. Ворами. Узурпаторами. А тот, кого он должен убить, был жертвой. Что теперь делать с приказом? С клятвой охотника?

Из зала вёл ещё один проход. Гарай пошёл по нему. Туннель сужался, поворачивал, снова спускался. Воздух становился теплее, влажнее. И появился звук. Низкий, ритмичный гул. Как сердцебиение. Бум… бум… бум… Интервалы были огромными, по несколько минут между ударами. С каждым ударом стены слегка вздрагивали, с них сыпалась пыль. Гарай приложил ладонь к камню. Вибрация проходила сквозь кости. Он чувствовал эту пульсацию и в своей груди. Его сердце начинало биться в такт. Руны на коже светилсь ярко, почти ослепляюще. Он приближался. К центру. К Сердцу Пустоши. К Азраэлю. Страх уступил место решимости. Теперь он шёл не как палач. И не как спаситель. Пока – как свидетель. Ему нужно было увидеть. Услышать. Понять. И только тогда решить. Туннель закончился внезапно. Перед ним зияла бездна. Мост, который когда-то вёл через неё, рухнул. Оставались лишь несколько каменных выступов, ведущих в темноту внизу. И оттуда, из глубины, поднималось дыхание. Тёплое, влажное, пахнущее камнем и чем-то старым, как сама планета. Дыхание Того, Кто Дышит Под Песком. Гарай сел на краю, свесив ноги в пропасть. Он достал бурдюк, отпил. Вода была тёплой, но освежающей. Он смотрел вниз, в темноту, и слушал сердцебиение земли. И в этом ритме он слышал не угрозу, а печаль. Бесконечную, бездонную печаль.

Он не планировал засыпать здесь, на краю бездны. Но усталость взяла своё – физическая, эмоциональная. Глаза сами закрылись. И сон настиг его мгновенно, как падающий камень. Он не видел себя спящим. Он просто оказался в другом месте. Пещера, но не та, что в реальности. Стены здесь были из кристаллов, излучающих мягкий белый свет. В центре, на камне, похожем на трон, сидело существо. Тот, кого он видел в видениях. Азраэль. Он был меньше, чем Гарай ожидал. Ростом с человека, может, чуть выше. Его тело покрывали переливчатые чешуйки, отливающие синим и фиолетовым. За спиной – сложенные крылья, похожие на крылья летучей мыши, но более изящные, с прожилками света. Лицо… не человеческое, но и не чудовищное. Высокий лоб, глубоко посаженные глаза, сияющие внутренним светом. И множество мелких глазков, расположенных вдоль линии челюсти и на лбу, все они смотрели на Гарая. Он не чувствовал страха. Только тихое, почти благоговейное любопытство. «Ты пришёл», – сказало существо. Его губы не двигались. Голос был внутри, мягкий, бархатный, с лёгким эхом, как звук в пустой раковине. «Я не звал тебя. Но ты пришёл. Это означает, что время близко».