Бестиал

– Боги, какие же они уроды, – процедил Нокс, бледнея на глазах.

– Не ты ли не так давно говорил, как скучаешь по Барретту? – фыркнула Оливия.

– Бар был другим! Ты же сама знаешь, – укоризненно прищурился брат.

– Да что ты? Кто таскал тебя на всякие оргии и…

– Скажешь тоже, – закатил глаза Нокс. – Ты вообще понимаешь значение слова «оргия»? То, что там происходило, не было на это похоже.

– Заткнись, умник.

– Ну все, – не выдержал Трой. – Не знаю, как вы, а я жуть как хочу домой. И вам бы не мешало. Прихвостни Глима могут рыскать по кварталу, лучше скройтесь в доме.

– В нем нас даже стены не спасут, – мрачно буркнул Нокс.

– Спасибо за помощь, – уцепив брата за футболку, сказала Оливия и кивнула Трою.

– Завтра вечером включите радио, – посоветовал старик, уже направившись в переулок. – Узнаете итоговый список игроков в Прятки.

Оливия и Нокс проделали большую часть пути до дома, когда девушка ощутила первые признаки приступа. Перед глазами как будто появился туман – еще не густой, еще не скрывший от нее путь окончательно. И тем не менее она знала, что до полной слепоты осталось не больше двадцати секунд.

– Нокс…

Оливия крепко вцепилась в руку брата, и он тотчас понял, что Лив вот-вот перестанет видеть.

Сердце колотилось в горле, но пока не срывалось в галоп. Девушка сделала несколько глубоких вдохов, словно собиралась нырнуть на глубину, а в следующую секунду ее пальцы с силой сжали ладонь Нокса.

– Началось? – почему-то шепотом спросил он.

В ушах шумело, и Лив с трудом разобрала его слова. Кивнув, она сдавленным голосом попросила:

– Веди меня, хорошо?

– Может, присядем? Прямо здесь, на дороге…

– Нет. Трой прав, лучше идти домой.

Оливия открыла глаза, но видела лишь мглу. Не передать словами, как ненавидела она эту болезнь, как ненавидела то, что по собственному желанию «отключало» ее зрение! Лив злилась, гнев переполнял ее… Она словно боролась с невидимым врагом, который проникал в ее голову и хозяйничал там, пока ему не наскучит.

Они успели дотащиться до дома, но зрение до сих пор не вернулось. Нокс усадил сестру на старенький диван в гостиной, а сам поднялся наверх, чтобы проведать Эми и успокоить ее. Лив же свернулась калачиком на диване, вдыхала знакомые запахи и вновь проклинала то, что так долго мучило ее. Но вот шум в ушах стих, сердце тоже успокоилось, и Оливия открыла глаза. Ее окружали привычные вещи, давно требующие замены, но Лив была рада вновь их видеть.

– Нокс! – позвала она, и брат быстро спустился по лестнице. – Сколько времени прошло?

Он взглянул на наручные часы, оставшиеся ему от папы, и ответил:

– Двадцать шесть минут.

Они уставились друг на друга, но Оливия вскоре отвернулась, направившись к чайнику.

– Это много, Лив.

– Но и приступ сегодня случился ближе к концу дня, – возразила она. – Можно сказать, что я спокойно прожила этот день.

– Почти полчаса, Оливия! Это охренеть как много.

– Немало, – уклончиво ответила она и поспешила сменить тему. – Как там Эми?

– Уже легла спать. Такое ощущение, что беременность отнимает у нее все силы.

– Посмотрела бы я на тебя, поселись в твоем животе человеческий детеныш, – усмехнулась Оливия и протянула брату сэндвич.

Он подержал его в руках, а затем положил на стол и тихо произнес:

– Не хочу, чтобы он жил так, как мы.

Сердце Лив сжалось. Она оглядела потемневшие от времени стены, истертый тысячами шагов деревянный пол и старую мебель. Брат был прав: этот дом проще снести, чем отремонтировать. Но ни на покупку нового, ни на строительство другого средств у них не было. Зато все еще оставалась надежда… Ее могут включить в список, а значит, у нее появится шанс все изменить. И она уж точно его не упустит.

– Еще не началось? – спросила Эми, устраиваясь в центре дивана.

Оливия и Нокс сидели по бокам от нее и смотрели на небольшой агрегат, который когда-то давно починил их отец.

– Глава уже поздоровался с жителями Шэдоу, – с явным напряжением в голосе отозвался Нокс.

Лив мысленно представила высокого мужчину среднего возраста, на тонких губах которого частенько играла озорная ухмылка. Он ведь тоже будет участвовать и, похоже, ждет не дождется этого момента.

Хок Уайлдер правил городом Шэдоу уже десятый год. Неудивительно, что ему было скучно, и он так обожал Прятки. Ламии нечасто добирались до этого места, и у усмирителей Уайлдера здесь не было соперников, равных им по силе. Впрочем, и самих усмирителей в Шэдоу осталось немного, хорошо, если хотя бы дюжина. При этом в каждом городе обязательно находился гарнизон с военными из числа людей. Их всегда было больше, чем усмирителей, поскольку мутанты по-прежнему не превышали числом неодаренных.

Глава, одетый в темно-серую военную форму, в эти минуты стоял у входа в правительственное здание, а перед ним на высокой тумбе лежал белый листок со списком фамилий. Хок говорил быстро, словно ему не хотелось терять ни минуты своего времени, ведь ради этого выступления ему пришлось покинуть своих друзей в Монтеселло, но когда речь зашла об отобранных игроках, он замедлился, а взгляды, которые он время от времени бросал на тех, кто решил послушать его вживую на площади, не скрывали охватившего главу азарта. Он словно уже замер на стартовой линии, готовый в любую секунду сорваться с места.

– В этом году от Шэдоу заявилось двадцать три участника, а это противоречит правилам. Однако, посовещавшись с главами других городов, мы приняли решение предоставить всем желающим возможность сыграть в Прятки.

Уайлдер растянул губы в улыбке, больше похожей на волчий оскал. В чертах лица этого мужчины действительно скрывалось что-то хищное и нечеловеческое… Глядя на него, многие ощутили животный страх. Мужчинам, подобным Хоку, нравилось чувствовать собственную исключительность. В Прятках он искал возможность полностью отдать контроль своей силе: не сдерживаться, не строить из себя защитника материка, позволить себе прожить эти несколько суток так, словно в мире не существует никакой морали и принципов. Ему нравилось запугивать, ощущать на языке страх своей жертвы, отдаваться своей силе. Усмирителей пьянило собственное могущество.

– Так что это значит? – пробормотала Эми, подтянув одну ногу к животу. – Они берут всех? И Лив тоже?

По рукам Оливии пробежали колючие мурашки, а в затылке неприятно закололо.

– Да… – тихо пробормотала она. – Они берут меня. Верно?

Они с Ноксом переглянулись, и брат неуверенно кивнул.

А между тем Хок четко и медленно зачитывал фамилии записавшихся игроков, и имя Оливии прозвучало самым последним.

– Всех перечисленных прошу подойти к правительственному зданию завтра в полдень. С собой ничего брать не нужно, – усмехнулся Уайлдер. – Разве что настрой на захватывающие игры.

Глава 3

Прощание с Ноксом и Эми стало для Оливии сродни пытке. Они все обнимались уже в десятый раз, а брат в тысячный раз просил прощения, и Лив больше не смогла этого выносить. К правительственному зданию она отправилась в одиночку, не взяв с собой ровным счетом ничего. Как и просил Уайлдер. Оливия оделась во все черное: водолазка, джинсы, ботинки и ветровка с капюшоном. Темная одежда могла помочь скрыться от глаз Охотников ночью – это было ее единственным «оружием». Но так же подумали и остальные игроки Пряток, и ровно в полдень у двухэтажного вытянутого здания в центре Шэдоу собрались двадцать три человека в темных одеждах. Оливия насчитала еще девять девушек, помимо нее самой, а все остальные были мужчинами. Из всех участников она знала лишь одного – рыжего Бобби Колмана. Парень жил неподалеку от дома Гамильтонов и, по слухам, загнал свою семью в долговую яму. Как Нокс недавно…

Глава Шэдоу уже находился на «арене» – в заброшенном городе Монтеселло. Именно туда повезли игроков, загрузив их в автобус. Все сидели по одному, должно быть, не желая сближаться. Они не были врагами друг другу, ведь победителей могло быть сколько угодно. И все же им не было смысла заводить дружбу. В Прятках каждый будет играть сам за себя, и во время пути стоило подумать о стратегии.

Автобус затрясло на неровной дороге, которая началась прямиком за пределами Шэдоу. Оливия собрала темные волосы в высокий хвост и смотрела в окно на дикие леса и опустевшие поля. Жить за пределами городов было опасно, хотя и в самих городах не всегда можно было остаться в живых после нападения ламий. Эти существа могли передвигаться под землей, и именно в этом заключалось их преимущество перед врагом. Однажды на обычной торговой улице города Шэдоу прямо из-под земли полезли змееподобные монстры со сморщенными головами и зубастыми пастями. Оливии тогда было четырнадцать, и в тот момент она была далеко от этого места. Зато Барретт бросился в самый эпицентр бойни, о чем потом рассказывал Нокс.

Оливия так погрузилась в свои размышления, что не заметила приближение приступа. Зрение вдруг «поплыло», картинка перед глазами размылась, а затем, словно по щелчку, Лив погрузилась во мглу. Шум двигателя смешался с гулом в ушах, сердце заскакало в груди, и Лив оставалось лишь откинуться на спинку кресла и делать глубокие вдохи, надеясь, что никому нет до нее дела. Чуть успокоив разогнавшееся сердце, Оливия начала считать – это тоже хоть немного, но отвлекало. Когда счет перевалил за число пятьсот сорок три, гул начал стихать, а сердце перестало так громыхать в грудной клетке. Лив медленно открыла глаза и вновь увидела салон автобуса и темную макушку парня, сидевшего перед ней. Она выдохнула и сделала мысленную пометку о том, что в этот раз слепота длилась почти десять минут. Лучше, чем вчера вечером… Но не стоило забывать, что вчера приступ был один, а сегодня он может повториться еще раз. И страшно было думать о том, что было бы, случись это ровно в тот момент, когда их попросили бы выйти из автобуса… На этот случай Оливия собиралась изобразить обморок, хотя ей безумно не хотелось привлекать к себе внимание.

Дорога до Монтеселло заняла около двух с половиной часов. Восемнадцать лет назад этот город был разрушен и разорен ламиями. В тот страшный год их уродилось слишком много – столько, что полчища их неслись вглубь материка, в том числе и под землей. Монтеселло охраняли как усмирители, так и военные, и все их силы были брошены на уничтожение монстров, но их число было настолько велико, что глава города принял решение взрывать целые кварталы, несмотря на то, что там оставались люди. Это была самая настоящая катастрофа с жертвами, исчислявшимися тысячами. Город пострадал так сильно, что проще было расселить оставшихся в живых людей, а Монтеселло превратить в поселение-призрак… И вот теперь там решили устраивать Прятки. Оливии казалось все это бесчеловечным, но ведь люди сами вызывались играть, их никто не заставлял. Усмирители дали им самим право решать, проводить ли эти игры, и каждый год желающие неизменно находились. Так кого тогда винить в том, что Прятки продолжают пользоваться популярностью? Эта игра оказалась нужна и одной, и другой стороне: кто-то отпускал контроль над своей силой, а кто-то надеялся решить все свои проблемы.

Оливия украдкой оглядела тех, кто, как и она, вызвался участвовать. На лицах многих людей читалось напряжение, смешанное с решимостью. Те, кто вызвался играть в Прятки с Охотниками намеревались сделать даже невозможное, потому что выигрыш уж точно стоил того. Оливия тоже собиралась выложиться на полную, но, безусловно, она не забывала, что находится в более уязвимом положении, чем все остальные. Очередной приступ слепоты во время Пряток мог стоить ей жизни… Однако осознание этого лишь подстегивало злость Лив. Она не позволит проклятой слепоте запороть шанс на спасение семьи.

Вскоре вдалеке показались серые развалины – окраины города Монтеселло. Оливия коснулась пальцами стекла, внимательно разглядывая все, что только могла увидеть со своего места: разрушенные многоэтажные и частные дома, остовы обгоревших машин, дырявые крыши. Где-то там их уже ждали главы пяти городов – четыре усмирителя и один провидец. Последний не обладал большой физической силой, но, должно быть, обожал игры с живыми мишенями. В случае обнаружения игрока, Охотник мог сделать с ним все, что ему вздумается: застрелить, мучить, резать, насиловать и истязать. Захочет – убьет его на месте, а может увезти в свой город в качестве раба и распоряжаться его жизнью, пока не надоест.

Автобус миновал ржавую табличку с названием города и потащил своих пассажиров мимо останков Монтеселло. На асфальте вперемешку с осколками стекла и кирпича лежали кости. Лив не смогла отвести от них взгляда. Кто это мог быть?.. Те, кто жил здесь когда-то или же это убитые в Прятках?

– Это ламии, – вдруг выпалил парень, сидевший впереди, и Лив судорожно выдохнула.

Он был прав. Некоторые скелеты явно не принадлежали человеку. Это были останки жутких монстров, некогда уничтоживших город.

– Надеюсь, мы с ними не столкнемся, – пробормотала темнокожая женщина позади Оливии.

– Сейчас они должны впасть в спячку, отложив перед этим яйца, – ответил Бобби Колман. – Зато потом начнут нападать, как сумасшедшие.

– Сам ведь знаешь, иногда кто-то из монстров просыпается раньше времени, – возразила женщина.

– Ну, то не наша проблема. Не зря ведь у нас есть усмирители. И военные с горами оружия, которое мы производим днем и ночью. Скоро только его и будем жрать…

Многие невольно переглянулись. Ситуация с продовольствием и правда оставляла желать лучшего. Климат не давал шанса на долгий период посевов, поэтому урожай был ограничен. С мясом и животными тоже частенько возникали проблемы, а тем, кто обитал в бедных кварталах, и вовсе не стоило надеяться на забитый холодильник и сытую жизнь.

Один мужчина с седой бородкой почесал полысевшую макушку и протянул:

– Как-то не очень честно получается. Охотники знают Монтеселло как свои пять пальцев, который год тут народ гоняют. Готов спорить, что все пригодные для Пряток места они давным-давно выучили. Но никто из нас никогда не бывал в этом городе.

Народ ненадолго притих, но вскоре Бобби подал голос:

– Нас двадцать три, а Охотников всего пятеро. И не забывай, что город немаленький, в нем раньше тысяч десять проживало, так ведь? Зданий тут хоть отбавляй. Мне вообще кажется, что спрятаться так, чтоб никто не нашел, – плевое дело!

Женщина, занимавшая кресло позади Оливии, скривилась.

– Умник! А чего ж тогда никто из тех, кто участвовал пять лет назад от Шэдоу, не вернулся победителем? Двенадцать человек погибли во время игр! Да и что нам с того, что Охотников лишь пять? Каждый из них по силе равен медведю, а бегают они в два раза быстрее человека.

– У нас будет фора, – не унимался Бобби, тряся рыжими кудрями. – Вы что, правил не знаете? Сейчас нас ознакомят с планом города, дадут время прикинуть, куда спрятать свои задницы, и только с наступлением ночи Охотники вступят в игру.

– Две ночи и один день, – вздохнул бородатый мужчина. – Почему теперь кажется, что это так долго?

А между тем автобус, скрипнув тормозами в последний раз, остановился у въезда в парк. Участники шустро покинули салон, Лив тоже не отставала. Оказавшись на улице, она застегнула ветровку, поежившись от прохлады. Отчего-то в Монтеселло оказалось холоднее, чем в Шэдоу.

Пятеро военных, сопровождавших игроков в пути, жестами велели им направляться в парк, но Лив уже и без того услышала оттуда смех и даже негромкую музыку. Выглянув из-за спин идущих впереди участников, Оливия вскоре увидела шатер, раскинутый прямо на поляне. Посередине находился длинный стол, уставленный едой и крепкими напитками, а пять стульев занимали пятеро одаренных. Лив с трудом сглотнула и сжала пальцы в кулаки.

Четверо мужчин казались похожими, словно близнецы: крепкие, широкоплечие, высокие. Однако не у всех лица были открыты. Двое скрывали их за глубокими капюшонами. Пятый Охотник наверняка был провидцем. Он не обладал невероятной физической силой и на вид ничем не отличался от обычных людей. Разве что татуировкой. У каждого одаренного на шее имелся рисунок, и у этого мужчины Лив разглядела широко открытый глаз – символ провидца.

Он с легкой улыбкой рассматривал новых жертв и крутил в пальцах нож с длинным и узким лезвием. Оливии не понравилось выражение его лица, да и взгляд у парня был дрянной. С такой физиономией только и остается, что носиться по ночному городу с холодным оружием.

Тем временем один из усмирителей – глава Шэдоу – поднялся со своего места и направился к игрокам нетвердой походкой. Лив невольно задалась вопросом, сколько же они выпили за это время, раз даже крепких усмирителей так развезло…

– Не думаю, что вам нужна длинная и ободряющая речь, – даже не подумав снизить градус наглости в голосе, начал Уайлдер, – но представить вам Охотников я все же обязан. Красавчик слева – Чарльстон. – Палец его указал на парня с коротким ежиком русых волос. Оливия машинально отметила шрам на его щеке, а затем перевела взгляд на следующего Охотника в черной шапке, прикрывавшей лишь макушку. Именно он был провидцем. – Это Да́ллер, и это его шестые Прятки.

До Оливии наконец дошло, что Уайлдер называет Охотников по городам, из которых они прибыли, опуская реальные имена мужчин. Впрочем, ей до них не было дела.

– Следующий Охотник – это О́никс, – продолжил глава города Шэдоу. Лив взглянула на широкоплечего мужчину, который даже не потрудился снять капюшон. Он упирался локтями в стол, а ладони сцепил в замок перед скрытым тенью подбородком. – В Ониксе живут парни со стальными яйцами, потому что гнезда ламий находятся прямо у них на пути. И последний наш Охотник – это Декстер. – Уайлдер махнул рукой на мужчину, голову которого тоже скрывал капюшон. Но стоило главе Шэдоу представить его, как мужчина чуть сдвинул ткань на макушку и озорно подмигнул игрокам. Его лицо было вытянутым и бледным.

Не только участники отдали предпочтение темной одежде. Трое Охотников были одеты в серую военную форму, а двое – это Декстер и Оникс – сидели за столом в обычных черных спортивных костюмах.

– Вон на том столе, – кивнув влево, сообщил Уайлдер, – лежит карта Монтеселло. У вас есть двадцать минут на ее изучение, после чего вы можете немного прогуляться по улицам, но к пяти часам мы будем ждать вас на этом самом месте.

Оливия бросила взгляд на розовые наручные часы – прошлогодний подарок Эми. Сама Лив не выбрала бы такой цвет… Отогнав тоскливые мысли о родных, Оливия поняла, что на все им выделили около двух часов, и она не собиралась тратить их впустую. Остальные участники уже бросились к карте и окружили стол, и тут Лив столкнулась с первым испытанием – она не могла увидеть ровным счетом ничего. Мужчины не давали девушкам добраться до карты, жадно вглядываясь в каждую улицу на схеме. Лив растерянно огляделась. Пятеро глав городов тихо переговаривались и поглядывали в сторону участников. Внезапно она поймала на себе взгляд парня в шапке, не прикрывающей его уши, – Даллера. Прорицатель улыбнулся ей так, что у Оливии сжался желудок. Не нужно быть провидцем, чтобы узнать, о чем он думает, – это было написано у него на лице. Парень был не прочь поразвлечься с симпатичной девчонкой, не сдерживая своих желаний. Лив даже думать не хотела, какие извращения мелькали в его сознании, пока он улыбался ей.

Даллер подался ближе к Ониксу, по-прежнему не снявшему капюшон, и наверняка отпустил какой-то комментарий насчет Оливии. Оникс побарабанил пальцами по столу и что-то ответил другу, после чего оба засмеялись. По крайней мере, Даллер точно разразился смехом, а Оникс поменял положение тела и теперь сидел боком к Оливии.

– Да дайте же и нам хоть глазком взглянуть!

Лив вздрогнула и обернулась к участникам. Женщины уже вовсю лупили мужчин по спинам, но те упорно отталкивали их, не желая уступать ни миллиметра. Мысленно выругавшись, Оливия сорвалась с места и побежала в город. Какой прок тратить время и силы на борьбу с упрямцами? Лучше увидеть все своими глазами, пока у нее есть такая возможность…

Совсем неподалеку от поляны в парке находился полуразрушенный многоэтажный дом. Добравшись до него, Лив побежала наверх, надеясь, что ее топот по щербатой лестнице не приведет к обвалу. По этажам гулял ветер, хлопая оставшимися дверями и пытаясь сорвать обрывки старых обоев. Лив отчего-то стало страшно тут. Сам дом казался ей сонным монстром, которого уж точно не следовало будить. Она считала этажи, а дыхание уже сбилось. Лив хрипло выдохнула и замедлилась. Седьмой этаж… Кажется, этого достаточно?

Она вошла в темный проем, спустя мгновение оказавшись в заброшенной квартире: сиротливо замершая мебель, потемневшие стены, створка единственного в комнате шкафа распахнута. Лив не хотелось разглядывать место, где некогда жили люди, но в один ужасный день погибли или лишились возможности вернуться домой. Девушка подошла к окну, перевела дух и принялась разглядывать город. Жилые дома, магазинчики, небольшое здание школы с заросшим сорняком двором, скверы и даже пруд. Восточная часть города сильно пострадала от взрывов. Там Лив заметила разрушенные здания и огромные ямы в асфальте.

Оливия покусала губу. Сейчас она склонна была согласиться с Бобби, ведь отсюда казалось, что спрятаться в немаленьком городе от пяти человек не должно составить труда. И все же тех, кто побеждал в Прятках, можно было по пальцам пересчитать.

Нахмурившись и чувствуя смутную тревогу, Оливия медленно направилась к выходу, но вскоре остановилась, так и не переступив порог. Ее взгляд метнулся к кухне, и Лив, немного подумав, вошла туда, собираясь кое-что сделать. Провидец Даллер играл с лезвием, так почему бы и ей не вооружиться? Она обнаружила в ящике короткий нож и спрятала его в кармане ветровки. Если вдруг военные вздумают обыскать участников еще раз перед началом игры, ей придется несладко… Но и возвращаться с пустыми руками не хотелось.

Оливия взглянула на часы. Время для изучения карты уже вышло. Она вернулась на первый этаж и увидела остальных участников, решивших осмотреть улицы. Военные тоже прогуливались неподалеку, приглядывая за игроками, а Охотники так и не покинули свой шатер.

Лив не собиралась носиться по городу все отведенные ей два часа. Она дошла до квартала, разрушенного взрывом, и замерла около разлома в асфальте, отделяющего ее от обгорелых костей. Оливия не могла перестать пялиться на скелеты ламий. Эти существа были гораздо больше и мощнее человека. За свою жизнь Лив не видела вживую ни одной твари, а все благодаря расположению города Шэдоу. Но глава Уайлдер был прав – относительно спокойной жизни жители Шэдоу и некоторых других городов были обязаны в первую очередь Ониксу. Жить там – все равно что сидеть на пороховой бочке посреди бушующего пламени. Рвануть могло в любой момент.

– И как такое могло появиться на свет? – услышала Лив позади и обернулась.

Та самая темнокожая женщина из автобуса неторопливо шла к ней, тоже разглядывая ламий.

– Я Кристи, – представилась она.

– Оливия. Вам удалось увидеть карту? – не очень надеясь на ответ, спросила Лив.

Женщина вздохнула и запахнула на груди тонкую черную куртку.

– Разве что на минуту, не больше. В этом городе был транспортный цех, но он работал не круглый год, насколько мне известно. Добывать металл очень опасно, даже в периоды спячки ламий это делают с осторожностью. И с каждым столетием монстров как будто становится все больше. Мы не развиваемся, а выживаем.

– Но кое-кто еще успевает развлекаться, – пробормотала Оливия, пряча ладони в карманы ветровки. Пальцы наткнулись на деревянную рукоятку, и девушка машинально сжала ее.

Кристи развела руками и пнула камешек, попавшийся ей на пути.

– Чем выше статус, тем круче веселье. Мы пьем домашнее пиво и танцуем под гитару, а элита вытворяет кое-что похлеще. А что касается Монтеселло… я успела запомнить, что на западной его окраине находился фармацевтический завод, а рядом – госпиталь. Можно было бы укрыться там, но сколько времени до них добираться?

– Усмирители гораздо быстрее нас. Какую фору они дадут нам? Час? Два?

– За два часа, пожалуй, добежать можно.

Лив качнула головой и убрала с лица непослушные пряди.

– Почему мне кажется, что все не так просто, как мы думаем? Город большой, и как будто бы спрятаться здесь и правда не составит труда. И все же победителей катастрофически мало.

Кристи пожала плечами, но по выражению ее лица Оливия поняла, что женщине это тоже не нравилось. Она бросила взгляд на часы и сказала:

– Пора возвращаться. Не стоит нам злить Охотников.

Глава 4

Когда они вновь собрались на поляне, город уже захватили сумерки. Лив невольно бросила взгляд на стол Охотников. Желудок сжался и глухо заурчал. Последний раз она ела рано утром, и то всего лишь пару-тройку ложек каши. Тогда от волнения есть почти не хотелось, зато сейчас голод все же давал о себе знать.