Дыхание смерти

Странная какая-то. И что ей было нужно?

Максим не стал заморачиваться и тронулся с места. Скоро начнет темнеть, ему еще нужно в магазин. Марина уже два раза звонила, напоминая об этом. Машина плавно тронулась с места, провожаемая темным взглядом прячущегося за углом человека.

Глава 2

Проводив утром мужа в город, Марина начала собираться. В школу нужно было прийти к девяти, так как шествие запланировали на десять утра.

На улице было тепло, но поверх блузки девушка накинула кофту. Солнце уже поднялось и начинало греть своими лучами, говоря о том, что день будет жарким.

Марина взяла шары, которые они вечером надули с Максимом, и вышла со двора на улицу. Муж вчера приехал поздно, поэтому спать они легли ближе к двенадцати. Сегодня она ночует одна, но девушка не переживала. После того странного и страшного сна ей больше ничего не снилось. Возможно, внутренние переживания странным образом преобразились в царстве Морфея.

Проходя мимо администрации, Марина заметила женщину, которая вчера беседовала с участковым. Она стояла возле закрытой двери пункта полиции, где работал Сергей. Странно, что она второй день приходит к Сергею. Марина посмотрела на нее, но та опустив голову, что-то рассматривала. Не став зацикливать на этом внимание, девушка ускорила шаг и через три минуты была возле входной двери школы.

В холле уже собрался народ. Марина еле затащила шарики внутрь и столкнулась с Павлом Алексеевичем.

– Ой, простите, – извинился молодой человек и, как всегда, улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой.

Неподалеку стояла Лидочка, которая, заметив это, тут же подошла к ним.

– Доброе утро, Марина Константиновна. Смотрю, вы шары принесли, да так много! Когда вы успели их надуть? Наверное, Максим помог, ваш муж.

Последнее слово она произнесла с такой интонацией, что Марина сразу поняла: девушка опять ревнует. Господи, когда же это закончится? Ну не нужен Марине этот учитель информатики.

– Лидочка, скажите, куда их можно убрать, чтобы они не лопнули?

Марина не стала отвечать на ее вопросы. Сейчас весь этот цирк был неуместен. Сегодня первое мая. Она пришла сюда не для выяснения отношений с ревнивой девушкой, а чтобы пройти по деревне вместе со всеми, с плакатами, цветами, чтобы порадовать местных жителей. Как сказала Ирина Григорьевна: «Наши люди, живущие вдалеке от городской суеты, не должны забывать о праздниках, которые устанавливали еще наши предки. Пусть и для местных жителей первое мая будет происходить в том же формате, как и в городе».

Спорить никто не стал, тем более эта традиция соблюдалась уже много лет. А впереди их ждало 9 мая. К нему они будут готовиться на следующей неделе. Судя по рассказу Марии Степановны, там тоже будет что-то грандиозное.

Лидочка стрельнула в Марину взглядом хищницы, а потом улыбнулась и показала на дверь учительской.

– Оставьте пока там, где лежат плакаты и цветы. Сейчас все соберутся, и мы раздадим атрибуты детям и взрослым.

Марина кивнула головой и пошла в учительскую. Здесь сидели две молоденькие учительницы начальных классов. Они хихикали, закрывая рот ладошками. Когда Марина зашла в кабинет, обе как по команде замолчали и вышли из учительской.

Было видно, что все постарались на славу. Здесь лежали плакатов пять, не меньше, и большие цветы – гвоздики. Они были разного цвета, даже синего и фиолетового, каких у обычных гвоздик в природе не бывает. Оставив шары в учительской, Марина вышла и поднялась к себе в кабинет.

Впереди пять выходных дней. Никто не работает, но девушке нужно было кое-что забрать. Она поискала у себя на полке блокнот, который вчера забыла, но его нигде не было. Марина, конечно, удивилась. Неужели где-то в другом месте оставила? Там не было ничего особенного. Она записывала кое-какие наблюдения, планы, покупки, например, что нужно купить на свадьбу Вики. В середине блокнота она записала фамилии тех жителей деревни, кто был связан со страшными событиями, которые с ней произошли. Слава богу, о даре, который к ней прицепился, девушка не упоминала, но если блокнот попадет в чужие руки, то точно могут возникнуть вопросы. Зачем бухгалтеру сельской школы имена и фамилии людей, которые умерли в этой деревне?

У Марины даже холодок пробежал по спине от таких мыслей. Она осмотрела еще раз свой кабинет, и, решив, что возможно блокнот лежит у нее дома, хотела выйти, но остановилась. В коридоре послышались чьи-то шаги. Сначала она решила, что это Мария Степановна поднялась к себе в библиотеку, но шаги показались девушке слишком осторожными, крадущимися. Человек явно не хотел привлекать внимание.

Марина встала возле своей двери и затаила дыхание. Мимо нее кто-то прошел, да так тихо, что звук шагов еле улавливался.

Человек дошел до конца коридора, а потом послышался шепот. Видимо, разговаривали по телефону. Голос Марина не узнала, к тому же шепот был таким тихим, что было непонятно, мужчина это или женщина. Пытаясь хоть что-нибудь расслышать, девушка прильнула ухом к двери, но уловила только обрывки отдельных фраз: «послушай меня», «все готово», «осталось мало… времени нет».

Было так плохо слышно, что Марина навалилась на дверь и задела ручку, которая издала тихий щелчок. Этого было достаточно, чтобы неизвестный замолчал. Марина, боясь быть застуканной на месте преступления, отпрянула от двери и прислонилась спиной к стене. Сердце застучало о ребра, дыхание стало частым. Неужели она выдала себя?

Послышались тихие шаги, которые приближались к ее кабинету.

Марина задержала дыхание, когда кто-то остановился возле двери. Девушка посмотрела на ручку, которую с другой стороны кто-то тихонько начал опускать. Внутри все похолодело от страха. Медленно, с каждым стуком ее сердца ручка тихонько опускалась вниз, но вдруг… вернулась в исходное положение. Послышались тихие удаляющиеся шаги, а потом в коридоре наступила тишина. Марина постояла еще секунд пять, а потом выдохнула. Господи, так и с ума можно сойти. Интересно, кто это был и с кем разговаривал? В школе были все сотрудники, плюс дети. Время приближалось к десяти.

Постояв пять минут, приводя мысли и дыхание в порядок, Марина вышла из кабинета, закрыла дверь и спустилась в холл к остальным. Здесь было шумно и весело.

Собрались все учителя и другой персонал. Детей тоже пришло много. Марина обвела взглядом присутствующих. «Интересно, кто из них поднимался на третий этаж в наше крыло?» – подумала она.

Каждый что-то делал. Лидочка носилась взад-вперед, цепляла значки на грудь детям, кто-то раздавал шары и цветы. Кто-то просто беседовал. Не было никого, кто бы стоял отдельно от всех или косился на присутствующих из-за угла.

В их крыле было четыре двери. Одна вела в библиотеку, другая – в ее кабинет. Еще две двери вели в подсобки, где хранились всякие мелочи. Окон в коридоре не было, поэтому всегда царил полумрак при выключенном свете.

Получается, этот таинственный человек, будь то мужчина или женщина, специально поднялся в это крыло, чтобы поговорить по телефону. Здесь никто не ходит, кроме Марины и библиотекарши. Это самое удобное место, чтобы поговорить подальше от посторонних ушей.

Решив не забивать этим голову, девушка подошла к Лидии и получила нагрудный значок и несколько шариков. Потом все вышли на улицу и построились в шеренгу друг за другом. Народу собралось не очень много, но прилично.

– Слушаем все меня! – прокричала секретарша. – Сейчас мы дружно идем вон за той машиной нашего Глеба Антоновича. Будет играть праздничная музыка, я пойду в первых рядах, учителя – вместе с учениками, и не забываем всем улыбаться и радостно кричать «Ура»!

Лидия повернулась и махнула рукой. Заиграла какая-то патриотическая музыка. Вся толпа скопом двинулась за девушкой и машиной, из которой звучала песня.

Марина решила идти последней. Если что, потом можно тихонько уйти домой. Ей сегодня еще к бабе Глаше, она хотела пораньше освободиться от этого мероприятия.

Все дружно завернули на улицу Вишневую и двинулись к повороту на улицу Липовую. Иосиф Кондратьевич и Мария Степановна шли впереди, за ними несколько старшеклассников, а потом Марина.

На улице было тепло. Солнышко поднялось высоко и уже припекало. Марина оставила кофту у себя в кабинете и осталась в одной блузке и юбке. В руках она держала шарики и смотрела вперед на длинную процессию.

Шеренга шла по улице под песню Кобзона. Дети махали шарами, цветами. Взрослые подпевали в такт певцу, а кто не знал слова, просто улыбался и радовался празднику. На улицу выходили люди, махали колонне детей и взрослых. Самые пожилые вытирали платочком глаза, видимо, вспоминая свою молодость.

Пройдя все улицы, колонна завернула на улицу Сотейную. Осталось пройти ее и потом вернуться к школе. Шествие продолжалось уже час, и многие дети устали, особенно первоклашки. Но Лидочка была непреклонна. Она шла впереди всех и выкрикивала приветствия и поздравления. Нет, конечно, было весело, и на таком мероприятии Марина была впервые, если не считать ее детства. Но и она устала идти на каблуках. Как только секретарша выдерживает такой путь на шпильках?

– Мариночка, – прозвучало рядом, отчего девушка даже вздрогнула, – как вам первое мая? Вы, наверное, никогда не участвовали в таком шествии?

К девушке подошла Мария Степановна и взяла Марину под руку.

– Ну почему же, в детстве, когда училась в школе. А вот взрослой – нет. И как вы только не устали? Мы уже час ходим, кричим, поздравляем деревенских жителей, а вам хоть бы что! Мне кажется, даже Иосиф Кондратьевич уже еле ноги передвигает.

Марина кивнула в сторону историка, которые затерялся впереди среди детей.

Старушка тихонько рассмеялась.

– Ну что вы! Мы уже много лет так ходим, даже когда Лидочка была еще ученицей. Хотя она и тогда проявляла себя. Везде участвовала, во всех мероприятиях. А как стала секретаршей, так вообще нам продыху не дает. Все время что-то устраивает. Вы подождите, впереди 9 мая, вот тогда мы соберемся на открытом воздухе возле стелы. Вы видели её? Она на въезде в деревню стоит. Там лавочки и небольшая сцена. Там каждый год празднуют 9 мая. Мы слушаем главу администрации, потом говорит его зам, директор школы, а потом дети выступают с песнями, танцами и рассказывают стихи о войне. Собираются жители деревни, а после автомобилисты берут российские флаги и делают круг почета по всей деревне. Это так интересно и печально. Деревню-то считают немецкой. Вы же помните, что написано в книге, которую я вам давала?

Она вопросительно посмотрела на Марину, и той ничего не оставалось, как кивнуть. Девушка что-то смутно помнила, в основном то, что деревня построена на костях животных и людей. Об этом писал какой-то журналист, побывавший в этой деревне. Надо бы зайти на днях к Марии Степановне, еще раз почитать. Может, она что-то упустила.

– Мариночка, вы о чем-то задумались или вспоминаете историю этого края?

Девушка повернулась и посмотрела растерянным взглядом на библиотекаршу.

– Ой, нет, что вы. Я прекрасно помню, о чем читала в книге, просто очень устала и домой хочу. Мне еще сегодня к бабе Глаше надо сходить.

Лицо Марии Степановны как-то перекосилось, глаза за стеклами очков стали увеличиваться, и она схватилась своей рукой за локоть девушки.

– Вы ходите к этой ведьме? Зачем?

Марина удивленно подняла брови.

– Как это зачем? Она пожилой человек, тоже хочет внимания и помощи, как и остальные старички. И она не ведьма. Она помогает людям травками.

Мария Степановна ахнула.

– Мне кажется, она вам что-то подсыпает в чай. Поэтому вы так говорите. Деточка, ничего у нее не берите, она точно вас приворожила.

Марина поняла, что библиотекаршу не переубедить, поэтому кивнула головой и сказала:

– Хорошо, Мария Степановна, так и сделаю. А сейчас идите к Иосифу Кондратьевичу, а то он, бедный, еле идет.

Женщина заохала и прибавила шаг в сторону историка, оставляя Марину с ее мыслями.

В это время они проходили поворот на улице Сотейной, и девушка посмотрела на два дома, которые стояли за озером, но рядом с ними на улице никого не было. Девушка нахмурилась. Неужели старухи не выходят посмотреть на праздник, как все остальные? Или что-то случилось? В груди неприятно кольнуло, и девушка еще сильнее захотела закончить это шествие и вернуться домой, чтобы потом пойти к бабе Глаше.

***

Марина шла по улице с пакетом в руках. Их освободили от шествия в обед. Все очень устали, особенно дети. Сегодня солнце палило как никогда, на термометре показывало плюс двадцать пять. С одной стороны, хорошо, май теплый, земля быстрее прогреется. С другой стороны, насекомые, вылезшие после зимней спячки еще в апреле, омрачали быстрое потепление.

Марина не любила этих тварей, особенно боялась пауков. Вроде бы они пользу приносят, ловя в свою паутину мух, комаров и других надоедливых насекомых, но только один их вид заставлял тело покрываться мурашками.

На улице бегала ребятня. У них скоро каникулы. Пройдут экзамены, и одиннадцатый класс отпразднует выпускной. Марина, к сожалению, работает независимо от школьных каникул. Отпуск у нее в июле. Как раз свадьба у Вики и Сергея, а потом они с Максимом улетают отдыхать. Когда она вспомнила об этом, на душе стало как-то тепло, приятно.

Она завернула с улицы Липовой и дошла до улицы Сотейной. Вдалеке показалось озеро, а чуть дальше – два домика. У Марины снова как-то нехорошо закололо в груди. Она прибавила шаг, ее беспокойство усиливалось. Последний раз она была у бабы Глаши неделю назад, и все было хорошо. Но сегодня, 1 мая, многие люди копошатся в огородах. Может, она зря волнуется? Просто во время шествия баба Глаша была дома, отдыхала.

Чего голову ломать, сейчас придет и увидит ее. Надо думать только о хорошем.

Впереди показалось озеро. Оно было темное, гладкое, сверкало на солнце, маня своей прохладой. Каждый раз, проходя это место, Марина чувствовала, как стучит сердце о ребра, пальцы рук холодели, а дыхание делалось прерывистым.

Неужели она никак не может забыть ту самую русалку, которую повстречала, едва успев приехать в эту деревню? Да и как такое забыть, когда после встречи именно с этим существом весь мир перевернулся? Именно тогда Марина начала верить в потустороннее.

Было тихо, вдали слышались голоса людей и мычание коров, которых каждый день отправляли пастись. Все вокруг зеленело и расцветало на глазах. Проходя мимо озера, Марина прислушивалась к каждому шороху. Тихо, даже не слышно, как жужжат пчелы. Нет ни мух, ни стрекоз. Стало как-то не по себе от такой оглушающей тишины. На секунду Марине показалось, что она попала в какой-то другой мир.

Неожиданно ее мысли прервал всплеск воды. Девушка резко остановилась. По спине пробежал холодок. Она медленно начала поворачивать голову в сторону озера. Секунда-другая – и вот перед ней водная гладь, которая сверкает в лучах солнца. Всплеск, еще один. Марина начала пятиться от страха, но в воде никого не было. Возможно, это ей просто кажется, а может, лягушки прыгают и ныряют в воду. Еще немного – и она сорвется и закричит. Но тут над головой прокричала птица, и девушка снова вздрогнула. Это ворон кружил в небе. Девушка посмотрела на него и выдохнула. Это всего лишь птица бабы Глаши.

Марина, не оглядываясь больше в сторону озера, прибавила шаг к дому старухи.

Подойдя к калитке, она остановилась. Что-то было не так, но она не могла понять, что именно. Толкнув штакетник, она вошла во двор. У старухи росло несколько больших деревьев – яблони, вишня и слива. Еще здесь рос дуб. Его мощная крона укрывала веранду, создавая тень.

Марина направилась к дому по узкой тропинке, крутя головой и пытаясь понять, что же здесь изменилось.

Поднявшись на крыльцо, она обвела взглядом веранду. Вроде все как всегда. Вот на столе уже первые травы, которые старуха готовила каждый год. Она говорила, что первые весенние цветы имеют огромную лечебную силу.

Травки аккуратно были разложены на столе и связаны в пучки. Марина не знала названия их всех, но смогла узнать одуванчики и ромашки.

Девушка подошла к двери и, взявшись за кольцо, постучала три раза. Прошло несколько секунд, но никто ей не открыл. Сердце еще сильней забилось о ребра. Она повторила стук в дверь, но старуха не вышла.

Марина хотела уже зайти, но снова повернулась и обвела взглядом двор, а потом остановила свой взор на разложенной траве на столе. Пучки были связаны, но еще не высохли, только начали подсыхать. Получается, что их сорвали совсем недавно. Стоп! Баба Глаша так никогда не делает. Она их сразу подвязывает, чтобы они быстро высыхали, а потом старуха перемалывает траву и раскладывает по мешочкам.

Черт! Так вот что ее смутило: цветы никто так и не убрал. А еще двор в траве, а старуха всегда следит за этим, также в своем возрасте ни за что бы не оставила двор в беспорядке.

Марина нервно застучала по двери, потом толкнула, но та не поддалась. Что же делать? Она спустилась с крыльца и обошла дом. Подойдя к небольшому оконцу, девушка заглянула внутрь. Ничего не было видно. Солнце светило прямо на стекло, отчего блики так ярко играли на окне, что внутри комната плохо просматривалась.

Марина сложила руки возле глаз и прильнула к стеклу. Вроде что-то можно было различить.

В комнате стоял диван, на котором лежала старуха. Девушку поразило, что бабка связана и во рту у нее кляп. Бабка извивалась, пытаясь освободиться. Неожиданно ее взгляд упал на окно, за которым стояла Марина, и старуха задвигалась еще сильнее.

Девушка, увидев бабу Глашу, да еще в таком плачевном положении, снова подбежала к входной двери и начала ее толкать и бить, но та почему-то не поддавалась. Марина была близка к истерике. Она колотила дверь кулаками, пинала ее, но всё было бесполезно – дверь даже не дрогнула. Тогда девушка снова подбежала к окну и стала трясти его, пытаясь открыть. На мгновение Марине показалось, что она слышит, как баба Глаша стонет от боли и безысходности. Это придало девушке сил, и она решила использовать свой дар. Но что в таком случае делать, она не знала.

Марина отошла от окна и закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. Но ничего не происходило. Тогда она вытянула руку и попыталась запустить огненный шар, но сила молчала.

– Да что же это такое? Почему не срабатывает?

Что бы она ни предпринимала, ничего не происходило, и тут она схватила себя за мочки ушей. Сережек не было. Паника захватила новой волной. Где они? Куда делись? И тут Марина вспомнила, что сняла их накануне вечером, когда принимала душ. Она давно этого не делала, так как знала, что их не стоит снимать. Но нужно было обработать уши, так как золото давно висело на ней. Дабы не было заражения. Это было всегда, даже с простыми серьгами.

– Чёрт! – выругалась она и закрыла рот ладонью.

Баба Глаша всегда говорила: « Не вспоминай нечисть, даже если просто ругнулась, придет и заберет тебя к себе».

Но сейчас было не до этих суеверий. Марина закрутила головой и нашла какой-то кирпич, лежащий неподалеку. Она подошла к окну и ударила по нему. Стекло со звоном полетело на землю. Марина просунула руку и отодвинула щеколду. Окно было небольшим, но она должна пролезть в него.

Очутившись в доме, девушка отряхнула руки от мелких стекол и подбежала к старухе. Та лежала бледная, изможденная. Видно, давно уже находилась в таком положении.

Девушка кинулась развязывать узлы веревки, которой была обмотала баба Глаша. Потом она вынула кляп у нее изо рта и обняла старуху. Та охнула и начала тереть занемевшие руки.

Глава 3

Баба Глаша сидела на диване, потирая затекшие руки. Марина принесла ей воды, поставила чайник и села рядом.

– Баба Глаша, что случилось? Кто вас связал? Давайте я Сергею-участковому позвоню, он найдет этого негодяя! Ничего не унесли?

Старуха, потиравшая все это время запястья, взяла Марину за руку.

– Не надо, – прошелестела охрипшим голосом баба Глаша, – не поможет он. Здесь другое. А вот что – надо подумать. Не успела я защиту на дом поставить, вот и получила сполна за свою оплошность.

Марина удивленно посмотрела на старуху.

– Баба Глаша, вы что, не знаете, кто вас связал? Как так? Вы не видели этого человека?

Бабка закряхтела и попробовала встать, но ноги и истощенное тело не слушались.

– Я в воскресенье цветы ходила собирать да травку. Набрала разноцвета целый ворох. Они же первые, в них самая лечебная сила. Лучше в это время ходить, пока первый цвет не высох и не иссяк, а второй следом не начал расти.

Она глотнула воды, так как в горле пересохло, и продолжила.

– Я набрала травы и разложила их по значению. Собрала в пучки. Хотела развесить, а после защиту поставить, на дом и на забор, чтобы нечистая сила не ходила. Страстная неделя началась перед Пасхой. То ли еще будет. Гуляют черти по земле да людей соблазняют, чтобы те грех какой совершили. Кому алкоголь, кому драку, кому слов худых да недобрых напускают. Кто верит в неделю Страстную, тот придерживается всех правил. А кто слаб характером да некрещеный, того черти да нечисть всякая соблазняет на дела худые да страшные. Я в дом зашла, хотела веревку взять да развесить все, а как кто следом зашел, не слышала. Нагнулась к ящику и получила чем-то по затылку. В глазах помутнело, а очнулась на диване. Темно везде, думала, уж в землю закопали. А когда глаза попривыкли, смотрю, комната моя. Значит дома, уже хорошо.

Старуха прокашлялась в кулачок.

– Рук не чувствую, ноги не двигаются, пошевелиться не могу и во рту что-то. Языком прощупала – тряпка. Ну, думаю, всё, так и помру на этом диване. На следующий день Матрена приходила, стучала в дверь, но так и ушла. А я мычу, пытаюсь тряпку эту вонючую изо рта вытолкнуть – все без толку. Вот так три дня и пролежала, пока ты не пришла. Сообразила в окно глянуть. Еще бы день – и не стало бабки на земле.

Старуха улыбнулась краешком губ и вытерла в уголках глаз наступившие слезы.

Марина слушала и не верила своим ушам, что кто-то посмел так поступить с пожилым человеком. Она знала, что бабу Глашу не очень жалуют в деревне, но чтобы желать ей такой смерти – мучительной, долгой? Это в голове не укладывалось.

Обняв старуху, Марина отстранилась и посмотрела бабке в глаза.

– Баба Глаша, как теперь мне тебя одну оставлять? Боязно, всякий может ни за что покуситься на жизнь пожилого человека. Может, ко мне переберешься?

Старуха погладила своей сухонькой ручонкой девушку по голове.

– Нет. Мне и здесь хорошо. Этот дом, моя крепость, моя защита. А тот, кто вошел сюда, хотел просто напугать меня, чтобы нос везде не совала да тебя не науськивала. Признавайся: много кто знает, что ко мне ходишь да гостинцами задариваешь?

Марина виновато опустила глаза и кивнула головой.

– Молчание – золото. Меньше рассказывай о себе. Люди у нас разные, завистливые. А поболтать да приукрасить очень любят.

Старуха вздохнула и сказала:

– Помоги бабке встать. Три дня маковой росинки во рту не было, да чай на травках нужно заварить. Он меня быстро на ноги поставит.

Марина помогла старушке подняться с дивана. Баба Глаша медленно двинулась на кухню. В это время вскипел чайник. Старуха уселась за стол, а девушка засуетилась по хозяйству. Она подала мешочек с какой-то травой, насыпала немного в кружку и залила кипятком. В погребе она достала хлеба, который баба Глаша пекла сама, нарезала сала, сварила каши геркулесовой и уселась за стол. Гостинцы, которые она принесла с собой, положила на полку. Здесь еще были угощения для бабы Матрены, да не до нее сейчас.

– Баба Глаша, – начала Марина, когда старуха немного порозовела от горячего чаю, – получается, вы даже не знаете, кто вас по макушке-то огрел?

Старуха отрицательно покачала головой и поморщилась. Видимо, боль пронзила макушку.

– Сейчас силы вернутся, примочку сделаю из трав целебных.

Она посмотрела на Марину и нахмурилась.

– Сережки зачем сняла? Сказано было: носи, не стаскивай. Без них силы тебе подчиняться не будут. Ты слаба, каждый сможет обидеть. Эту неделю нужно держать ухо востро. Послезавтра Страстная пятница. Нечисть повылазит, недобрые дела творить. Дома будь. Дам тебе мешочки заговоренные, над дверью повесь. Ты самая легкая добыча для нечистой силы. Тем более сама знаешь – нужна ты им.

– Баба Глаша, сон мне опять снился. Нехороший. Страшно стало, что в нашей деревне опять что-то произойдет.

Старуха глянула на Марину из-под бровей.

– Рассказывай.

Девушка поведала о странном сне, где она начала задыхаться, и только после того, как ее разбудил Максим, смогла выбраться из этого кошмара. Она чувствовала, что грудь ее болела, как будто кто-то давил на нее.

– Не знаю, что и сказать.

Старуха задумалась.

– В темноте ты задыхалась, но кто этому способствовал, нужно подумать. Твои сны всегда на что-то или кого-то указывают. В этом сне никого нет.