Реквием

На самом деле, таков сам человек. Мы всегда входим туда, куда запрещено входить, нам это интересно, и становится интересно с того момента, как эта территория объявляется для нас запретной. К этому надо относиться осторожно. Либо не следует туда идти, либо войдя туда, надо быть готовым испытать последствия на своей шкуре. А если ты уже внутри, то есть только два способа выйти. Либо придется уйти вовремя и оставаться разумным перед всеми и перед самим собой, либо придется оставаться там до тех пор, пока тебя не выведут оттуда неразумным образом. А тебя, рано или поздно, обязательно оттуда выгонят. Есть четкие границы, установленные для человечества, и тот, кто нарушает их, однажды сам лишится разума. Однажды, выставляя границы для других.

Айк так и не рассказал Саре ничего о подробностях ссоры с отцом. А Саре было интересно, она очень хотела знать, постоянно искала способы прояснить этот вопрос, постоянно подходила к нему с разных сторон, но Айк хладнокровно сопротивлялся и ничего не говорил. Вероятно, он не думал, что Сара спрашивает из любопытства, так как Айк многим делился со своей возлюбленной. Например, однажды, когда они вдвоем гуляли вечером, и устав, решили посидеть на скамейке. Айк запрокинул голову и стал смотреть в небо. В этом не было ничего нового, Саре уже была знакома эта странная привычка Айка.

– Дорогой, на что ты так пристально смотришь?

– Сара, ты помнишь историю моей матери? Ту автокатастрофу, в которую попали мои родители, – подавленно сказал Айк.

– Конечно, это болезненная тема.

– Это незабываемо. Я был ребенком и не понимал, что происходит. Мой дядя (брат отца) отвез меня в свой дом в деревне. Когда я был маленьким, мы жили там несколько лет. Деревня находится в Лорийской области. Мой дядя остался там, а отец решил, что нам следует переехать сюда. У него были цели, которых, как он всегда говорил, достигнет здесь скорее. Мой дядя не был женат. Он остался там один. Короче говоря, я прожил у него несколько месяцев, пока не вернулся отец. Потом, когда его привезли домой, я спросил его:

– Папа, что случилось с твоими ногами?

– Болят, сынок, потом это пройдет, но сейчас болят, – сказал мой дядя, и этот ответ меня удовлетворил. Затем, когда я спросил отца, где моя мама, он ответил:

– Сынок, каждую ночь, когда ты ложишься спать, смотри на звезды и считай их, как только ты закончишь считать, придет мама, она ушла далеко, но, если ты будешь терпеливо считать, она придет и поцелует тебя. Пожелает тебе спокойной ночи.

И в тот день я лёг рано. Я скучал по своей матери. Как только стемнело, я лёг в постель. Положение кровати было такое, что, когда я ложился на спину и смотрел вверх, оглядываясь назад, я видел звёзды и мог их сосчитать. Я лёг в постель и начал считать звёзды. Ну, конечно, я заснул. Я так засыпал каждую ночь, а мама все не приходила. Теперь я, конечно, понимаю, что тогда я был маленьким, поэтому мой отец сказал мне это, чтобы я всегда надеялся. И это стало привычкой. Когда мне есть, о чем поговорить с мамой, я ложусь ночью и смотрю на звезды, разговариваю с ними, так мне кажется, что я разговариваю с ней. Так она бывает со мной. И иногда кажется, что это получается. Я не могу объяснить, что я чувствую. Я очень любил свою маму, больше всего на свете я любил именно её. Мой отец казался мне более близким, когда была моя мать, после этого мы как бы отдалились друг от друга, и этого нельзя отрицать.

Сара не знала, что сказать, обычно утешать у неё получалось не очень хорошо, но и молчать она тоже не могла. Пока она размышляла, Айк снова заговорил:

– Когда я был маленьким, мама укладывала меня спать. Мой отец всегда отсутствовал, он был занят своими делами. Бывало, что он приходил так поздно, что я уже спал, а утром уходил до того, как я просыпался. Мы не виделись по нескольку дней. Но моя мама говорила: «Твой отец так соскучился по тебе, что поцеловал тебя перед уходом». Я чувствовал себя счастливым, услышав эти слова. Я не уверен, поцеловал ли меня отец, может быть, он даже не вернулся домой в тот вечер, но моя мать знала, как пробудить во мне надежду. Она была настоящим мастером этого. Я также никогда не забуду её слова о жизни. В одну из таких ночей она мне сказала их.

– Какие слова? – лениво спросила Сара.

– У меня был друг, у него умер отец. Я понял это годы спустя. Он был очень хорошим человеком и меня он очень любил, я помню, он всегда приносил моему другу шоколадные конфеты и давал одну мне. Я спросил маму: «Почему его папа не приходит (я давно его не видел)», мама сказала:

«Айк, запомни это на всю жизнь: Бог первым забирает к себе лучших людей, там, наверное, безопаснее».

«Но ты лучшая», – настаивал я, опасаясь ответа.

«Сынок, жизнь – это испытание. Люди, которые рано приходят к Богу, самые сильные. Ведь они проходят через это испытание быстрее», – сказала она, отвлекая меня от вопроса, который я задал. Она верила в судьбу, она всегда говорила, что верит. Возможно, она что-то предчувствовала.

– А ты? – резко спросила Сара, округлив глаза.

– Я?

– Да, ты. Ты веришь в судьбу?

– Если и да, то ты моя судьба, – сказал Айк, нежно поглаживая волосы Сары.

Сара подошла к нему и внимательно, с очаровательной улыбкой посмотрела ему в глаза.

Часть 5

– Как дела, друг? – спросил Нарек однажды, когда они втроём встретились на очередном вечере «Литературного клуба».

– Хорошо, – неохотно ответил Айк на нежелательный вопрос.

– В доме ситуация уже уладилась? – дерзко продолжил Нарек.

– Да, – солгал Айк, – всё в порядке.

– Хорошо, не вешай нос, ты же мой друг, не стоит так расстраиваться, – сказал Нарек и дружески ударил Айка по плечу.

– Балбес, – рассмеялся Айк.

– Ну что ж, начнём, – сказала Сильвия, прерывая их перешептывание. Сильвия была организатором «Литературного клуба», она всегда вносила оживление и начинала дискуссию.

Чай и сладости, как обычно, были поставлены перед всеми, так что можно было начинать.

– Начнём, – ответила Сара.

В комнате было восемь человек: Сара, Сильвия, Айк, Нарек, Марианна и ещё трое. Все сидели в хорошо обставленной, эстетически приятной комнате вокруг круглого деревянного стола. Пол комнаты гармонировал с круглым столом и стульями. Было два окна: одно закрытое, другое – открытое. Айк смотрел в открытое окно, когда Сара сказала:

«Начнём». В центре стола лежала книга Джорджа Оруэлла «1984», обсуждению которой была посвящена эта встреча.

– Что вы думаете о почерке Оруэлла? – воодушевлённо спросила Сильвия.

– Я думаю, что почерк Оруэлла очень индивидуален, второго такого нет. Во всяком случае, я ещё не встречал, – так же воодушевлённо ответил Нарек.

– А как насчет идеи книги, что он хотел объяснить, донести до своего читателя? – продолжила Сильвия.

– Я думаю, – начал Айк, – он не хотел ничего передать. На самом деле «1984» – это просто история о революции, не политической, а на уровне одного человека. Оруэлл показал революцию, происходящую внутри Уинстона, глазами самого Уинстона.

– «1984» определенно также о важности власти, – добавила Сара, словно ожидая своей очереди.

Лицо Нарека нахмурилось.

– Я согласна с тем, что было сказано, но я думаю, что мы также должны уделить особое внимание образу Голдстейна, который сыграл ключевую роль в построении романа … – начала Марианна и говорила так долго, что в конце её речи очень немногие смогли бы гордиться своей блестящей памятью. Почти никто ничего не запомнил.

Собравшиеся обменялись ещё несколькими мнениями, и после этого уже началась бурное обсуждение о том, насколько герои «1984» похожи на людей, живущих в нашей реальности, и насколько это произведение соответствует нашему времени, несмотря на то, что книга была написана намного раньше.

Обсуждались персонажи «Большого брата» и «Голдстейна». На что Айк ответил довольно резким голосом:

– Они вовсе не случайно выбранные герои и вообще они не обычные герои, как все остальные, они скорее идеи или люди, с помощью которых нам показывают диаметрально противоположные идеи, которые на самом деле очень близки друг к другу. Обобщая «1984», могу сказать, что всё в жизни – обман, самообман.

– Согласна, – плавно продолжила Сильвия, «самообман». Именно благодаря этому человечество всё еще существует, это тоже идея и не менее глубокая, чем «Голдстейны» и «старшие братья». Они словно три вершины треугольника, взаимосвязанные друг с другом, и без них у нас не было бы того, что называется треугольником.

В результате обсуждение завершилось выразительным определением, которое часто дают книгам Оруэлла: «всегда актуальны», «всегда современны», «всегда к месту»… «всегда». Произведения Оруэлла – «всегда».

Обсуждение завершилось глубокими размышлениями и весьма бурно, что побудило всех к обсуждению другой книги, которая была выбрана единогласно – «Три товарища» Ремарка. Как и в предыдущих случаях, на этот раз у читателей была неделя.

– Давайте вместе прочитаем «Трёх товарищей», – воодушевлённо сказала Сара, когда они вышли из здания. Воодушевление Сары показалось Айку чрезмерным.

– Вместе, как три товарища, – с пафосом заметил Нарек, после чего все трое рассмеялись.

Айк проводил много времени и с Сарой, и с Нареком. Вполне логично, что их встречи часто совпадали, и они втроем проводили много времени. В результате Сара и Нарек также сблизились, и поэтому предложение Сары не было странным.

– Я думаю, что нет никаких проблем, мы можем читать втроём. Может быть, книга о нас, – сказал Айк и мгновение спустя добавил мрачным и более пугающим голосом, – или наоборот.

Пятница прошла, в субботу встретиться не получилось: у Нарека была важная встреча, у Сары тоже. С воскресного дня друзья начали собираться и читать в кафе, дома у Нарека, дома у Айка. Айк избегал читать дома с друзьями, опасаясь, что они поймут, из-за чего у него с отцом были напряженные отношения, или, может быть, сам отец сделает какой-то намёк. Тем не менее, они были в доме Айка дважды, и всё прошло гладко. Арташес поприветствовал всех и прошел в свою комнату. В его поведении не было ничего необычного, Нарек даже спросил: «Уже всё в порядке?».

Во время чтения и обсуждения книги все трое почувствовали себя ближе друг к другу, чем раньше. В следующую пятницу уже можно было сказать, что они были более близкими друзьями, чем когда-либо. Это так: за неделю человека можно узнать лучше, чем за всю жизнь.

Часть 6

– Каков настрой? У нас снова будет бурное обсуждение? – с улыбкой начала Сильвия.

В ответ на лицах всех присутствующих по очереди появилась улыбка, как будто они запустили волну, как болельщики на футбольном матче, вдохновляя свою любимую команду.

– Что вы можете сказать о Ремарке? В нашем «Литературном клубе» мы впервые читаем его произведение. Вы были знакомы с ним до посещения «Литературного клуба»?

– Я прочитала «Триумфальную арку», – сказала Марианна, – сильное и глубокое произведение, но это другое, так же гениально, но другое.

– Ремарк депрессивен, – сказал Нарек, которому книга не очень понравилась, – у этой истории могло быть много других концовок, но он выбрал именно трагическую.

– Книга именно в этом жанре, – возразил Айк, – я думаю, что это очень роскошное произведение. Ремарк показал такую дружбу, какой в наше время почти не существует. Нужно уметь писать так, как он. Стиль совсем другой. Таким писателем, я думаю, невозможно стать, это называется талантом.

– А в конце всегда бывает плохо. В конце жизни всегда смерть. Просто надо умереть, прожив, надо успеть прожить до того, как умрём, – плавно дополнила его Сара.

На этот раз обсуждение продлилось недолго, большинству присутствующих в комнате произведение понравилось, но день был холодный, и на улице шёл снег, осенний снег. Это был всего лишь сентябрь. Такого не было много лет (моя мама сказала, что эта погода хорошо запечатлелась в её памяти). Вдобавок ко всему этому был уже поздний час.

Члены «Литературного клуба» решили попрощаться друг с другом с условием, что встретятся на следующей неделе. Они должны были обсудить книгу Эмили Бронте «Грозовой перевал». Книгу предложила Сара, и все сразу же согласились, когда Сильвия в замешательстве сказала, что это произведение такое же темное и мрачное, какой порой бывает погода.

Мы сами решаем, каким должно быть наше настроение, и часто пытаемся сопоставить его с погодой на улице. Если внутри у нас такое же настроение, как и на улице, наши шаги будут более гармоничными и чёткими. Если погода солнечная, мы будем более мотивированы, если пасмурно, мы будем больше размышлять. Но слишком часто мы выбираем настроение размышлять: даже если на улице светло, мы можем делать это ночью. Размышляя, мы чувствуем удовлетворение. И ночь вовсе не для сна, ночью ты – это ты – настоящий ты, тот «ты», которым ты никогда не будешь днём. Человек искренен только тогда, когда он наедине с собой, по крайней мере – с самим собой. Ни перед самым близким человеком, ни перед незнакомцем, ни даже перед зеркалом, а только когда остаешься наедине с собой и только ночью. Ночь, в свою очередь, тоже рядом с человеком. День не рядом с человеком и не с человеком, он рядом со всеми и далек от всех. Ночь индивидуальна. Многие из нас живут именно ночью, только ночью.

Часть 7

На следующий вечер позвонил Нарек.

– Айк, мне нужно сказать тебе кое-что важное, мы должны встретиться, друг, – торопливо сказал он.

Так часто бывает: когда идёшь по улице почти бегом и разговариваешь по телефону. Айк именно так и понял.

– Это очень срочно, я позвоню тебе через час, чтобы ты вышел, к этому времени я буду возле твоего дома.

– Хорошо, – удивлённо ответил Айк.

Правильнее было бы сказать «попытался ответить», но не успел, так как Нарек уже прервал разговор.

Айк провёл за чтением книги «Грозовой перевал» ещё двадцать пять минут, затем отложил её в сторону и начал одеваться. Через двадцать минут Нарек позвонил. Айк ответил. А через пять минут он уже был перед их домом. Нарек очень быстро поприветствовал его, и они вдвоем направились в ближайшее кафе.

Нарек очень спешил и один раз чуть не упал, он даже не смотрел под ноги. Айк впервые видел его в таком состоянии, но подумал, что ничего плохого не случилось, по крайней мере, тот блеск, который он видел в глазах Нарека, говорил ему об обратном: глаза человека, с которым случилось несчастье, так не блестят, они вообще не блестят, а, если бы случившееся было настоящей трагедией, они бы уже больше никогда не заблестели. Кроме того, Нарек бы сразу сказал ему, а не после того, как они сядут, тем более в кафе. Нарек проявлял спешку во всём своём поведении, но, вероятно, с ним случилось что-то хорошее, потому что, судя по всему, он был настроен сообщить Айку отличную новость.

Кафе было скромным, но красиво обставленным. Они сели за первый попавшийся им столик. Нарек сразу же поискал взглядом официанта и нашел его за барной стойкой, затем сделал знак рукой. Официант, заметив знак Нарека, сразу же прекратил разговор с молодой привлекательной кассиршей, стоявшей рядом, и, прошептав что-то на ухо другой коллеге, поспешил принять свой очередной заказ.

Проплыв между столами, он добрался до стола, за которым сидели Нарек и Айк. Протянул меню Нареку, затем хотел что-то ему сказать, но Нарек сделал жест рукой, как бы останавливая всё и всех, и просто сказал:

– Меню не нужно, пожалуйста, принесите нам два капучино.

– Один капучино и один чай, пожалуйста, – исправил Айк друга и, бросив взгляд на Нарека, удивленно сказал, – ты так торопишься, что даже забыл, что я не пью кофе.

– Сию минуту, господа, – кивнул официант и ответил так, как отличник отвечает хорошо усвоенный урок. Затем ушел, покачиваясь.

– Заказ уже сделали, теперь нам никто не помешает, – быстро сказал Нарек.

– Что случилось?

– Я оказался в таком же положении, как и ты, друг.

– То есть?

– Я влюбился, Айк, – сказал Нарек, тревожно следя глазами за происходящим на улице.

– Отлично, наконец-то ты отнесешься к своей жизни более серьезно, – искренне обрадовался Айк.

– Вот глянь, чем твой друг собирается удивить, – сказал Нарек и, покопавшись в телефоне, показал что-то Айку (это была её фотография), – она намного старше, но и это мне не помешает, – самозабвенно говорил Нарек.

– Опять? Все твои женщины были старше тебя, – сказал Айк, и его брови постепенно поднялись, а взгляд словно вонзился в глаза Нарека.

– Нет, друг мой, это другое. Анжела не такая, как все остальные. Одно дело, когда проводишь время с женщиной старше тебя, это легко, даже если она замужем, другое дело, когда любишь женщину и хочешь связать с ней свою жизнь, – мечтательно ответил Нарек и добавил, – у меня еще никогда не было серьезных намерений.

– Кто она, откуда?

– Mы работаем вместе. Точнее, она работает в нашем банке, но в другом отделе. Мы почти не встречались, её перевели к нам из другого филиала. А там она работала очень давно, – сказал Нарек тонким голосом влюбленного.

– Это значительно облегчит дело, это хорошо.

– В каком смысле облегчит?

– Смотри, например, я и Сара. Мы часто встречались в «Литературном клубе», были более-менее знакомы, и поэтому всё прошло не так уж сложно, у нас с самого начала было о чём поговорить, – серьёзно сказал Айк.

– Это другое, вы уже знали друг друга. Потом ты влюбился и смог к ней подойти благодаря тому, что вы были «старыми знакомыми», – сказал Нарек.

– Ты преувеличиваешь: «быть знакомыми» – не совсем подходящее слово для такой ситуации. Но когда-то мы познакомились, а потом начали узнавать друг друга. Попробуй познакомиться, – убедительно сказал Айк.

– Да, я так и решил, и самое главное – знаю, как познакомиться.

Этот разговор не затянулся надолго. Нарек не был из тех, кто нуждается в подбадривании.

Часть 8

Прошёл год, даже чуть больше. Нарек мало-помалу уже пожинал плоды своего труда. Анжела и Нарек иногда проводили вместе перерывы, а иногда, реже, гуляли. Сначала Анжела вела себя уклончиво, ссылаясь на то, что Нарек был на несколько лет моложе её. Как отметил Айк во время разговора, Нарек питал слабость к женщинам старше его, но он был уверен, что это не тот случай.

Анжела выглядела роскошно: средний рост, рыжые волосы, красивая улыбка, большие глаза и веснушки на щеках – всё, что было нужно Нареку. Это была редкая женщина. А Нарек особое внимание уделял внешности женщин и был уверен, что это самое главное.

Однажды Нарек случайно услышал, как Анжела бурно обсуждает с подругой какой-то фильм. Затем, когда Анжела и Нарек вышли на перерыв, он сказал:

– Я случайно услышал ваше обсуждение того фильма…

– Да, концовка была очень интересной, я только вчера посмотрела. Но Нарине давно советовала, это её любимый фильм, – эмоционально ответила Анжела.

– Значит тебе нравятся фильмы? – сказал Нарек, глядя на Анжелу так, как рыбак смотрит на только что пойманную рыбу.

– Очень! Как только у меня появляется свободное время, я тут же прилипаю к компьютеру, это стало похоже на зависимость, – заключила Анжела, закатив глаза.

– В таком случае, давай в воскресенье сходим в кино. Посмотрим, какие фильмы указаны в афише, но выбор оставлю за тобой – ты в этом точно разбираешься лучше, – очень уверенно и непринуждённо сказал Нарек, словно так и должно было быть.

– Ты приглашаешь меня в кино, потому что хочешь найти со мной общие интересы? Еще и даешь мне возможность выбрать фильм, чтобы и я осталась довольна и не заметила твоего хитрого шага? – холодно сказала Анжела, пристально глядя в лицо Нареку, выпучив глаза.

– Да, – ответил Нарек.

Он попытался изобразить на лице уверенность, но при этом не ожидал такого ответа от Анжелы, поэтому покраснел. В результате он не знал, какое выражение появилось у него на лице, но постарался хотя бы сохранить то, что получилось, и не отводить взгляд от Анжелы.

– Ты делаешь мне предложение, от которого было бы странно отказаться, всё справедливо. Я согласна, – смеясь, сказала Анжела и протянула руку, чтобы пожать руку Нареку в знак согласия.

В ответ Нарек пожал протянутую руку Анжелы и облегченно рассмеялся. Это было скрытое ликование, похожее на ликование ребёнка, который что-то ломает, а мать просто дарует ему прощение и улыбается. То, чего почти никогда не встретишь в армянских семьях.

Так они договорились и вернулись к своей работе. Время перерыва уже истекло․

В течение всего оставшегося дня Анжела была спокойна, по крайней мере, держалась спокойно, а сердце Нарека, казалось, готово было выпрыгнуть с места, ему не терпелось всё рассказать Айку.

Вечером он вернулся домой и сразу же позвонил Айку, даже не дождавшись встречи тут же все поведал по телефону, гордясь собой, а Айк искренне обрадовался за друга.

Сара была рядом с Айком и услышала разговор. Она тоже очень обрадовалась и попросила Айка включить громкую связь. Айк включил и поднес телефон к Саре.

– Нарек, в следующий раз обязательно вчетвером пойдем в кино. С меня и Айка – хороший фильм, а ты пригласишь Анжелу, – сказала Сара и подмигнула Айку.

– Обязательно, – с готовностью ответил Нарек по ту сторону телефона.

– Нарек прекрасно понимал, что должен суметь «ввести» Анжелу в свой круг, Айк и Сара помогут их отношениям изнутри, и трио превратится в четверку, более симметричную и более интересную. Поэтому предложение Сары было для него совершенно понятным и логичным. Для этого, прежде всего, необходимо было найти общие интересы между Анжелой и остальными, и кино было действенной идеей.

Часть 9

– Ваше место в третьем ряду, – безразличным и усталым голосом сказала девушка, которая сопровождала Нарека и Анжелу в кинозал.

Нарек включил фонарик на телефоне и протянул его перед собой и Анжелой (в зале было темно, фильм уже начинался). Легко коснувшись спины Анжелы, он дал ей понять, что рядом и следит за тем, чтобы она не оступилась.

Несмотря на то, что в зале было не так много людей (в воскресные дни обычно кинозалы бывают переполнены, но чаще в вечернее время, а их сеанс был в 16:00), они умудрились потревожить и тех немногих зрителей, которые уже были на своих местах и смотрели первые минуты фильма. Анжела и Нарек закрывали своим ростом нижнюю часть большого экрана.

Для всех фильм мог считаться начавшимся, когда они наконец сели. Фильм, как и договаривались, выбрала Анжела. Она с нетерпением ждала премьеры «The Words». Это была история о жизни писателя… в ней было столько тонких намёков на книги. В общем, фильм был в какой-то степени о писателе и книгах. Поэтому Нарек решил, что сразу после фильма сообщит Анжеле о «Литературном клубе», может быть, её это заинтересует. И если действительно заинтересует… черт возьми, это будет настоящий джекпот! Эта перспектива очень обрадовала Нарека. Он с нетерпением ждал окончания фильма, чтобы подробно обсудить эту идею с Анжелой.

Фильм был очень интересен Анжеле. Она была в своей стихии. Прежде чем зайти в кинотеатр, Нарек успел купить сок и попкорн для себя и Анжелы, а теперь, когда Анжела уже съела весь попкорн и перешла к своему соку, она пила сок так, словно рекламировала его: быстро, но очень маленькими глотками. Казалось, что в бутылке сока было куда больше, чем указанные пол-литра на этикетке. Этот эпизод немного отвлёк Нарека от фильма, и он взглянул на часы на своём левом запястье: золотистые стрелки подсказывали, что фильм вот-вот закончится.

– Ну что скажешь, понравился тебе фильм? – сказала Анжела через несколько секунд после окончания фильма. Она внимательно смотрела на лицо Нарека. Хотела отследить движения каждой мышцы на его лице.

– Очень. Честно говоря, я не думал, что мне настолько понравится. Я, конечно, не такой киноман, как ты, но и совсем далёким от кино себя не считаю, – сказал Нарек, стараясь не отвлекаться от темы и продолжить обсуждение, одновременно удерживая в мыслях «Литературный клуб».

– Мне очень понравилась общая идея фильма, люблю глубокие фильмы.

– А тема книг? Была тебе близка по духу? – осторожно поинтересовался Нарек.

– Да, всё, что эстетично, – моё, – сказала Анжела, торжественно указывая на себя.

– Анжела, у меня есть одна идея.

– Ну? – вопросительно посмотрела на него Анжела, ожидая, что, возможно, он хочет пригласить её куда-то… или просто прогуляться.

Было еще не поздно, но она не была уверена, что примет предложение, хотя и не отказалась бы от мороженого.

– Я уже несколько лет каждую пятницу вечером занят… – начал Нарек.

– Чем?

– Ладно, буду честен. Не хочу ходить вокруг да около, просто хочу тебя кое-куда пригласить. Но это не то место, куда можно сходить один или два раза, я не приглашаю тебя в какое-то кафе, ресторан или опять в кино.

– Интересно, – задумчиво сказала Анжела, – ну, раз уж ты решил говорить без лишних слов, тогда сразу назови это место.