Колода лжи

Вилора молниеносным движением задвигает меня себе за спину. Её кинжалы смотрят на вход, мышцы спины напряжены. Я вижу, как она готовится к рывку.

– Я знаю, что вы внутри, – разносится низкий, грудной голос. Он звучит совсем рядом. Метра два от входа.

Он ожидающе остановился перед входом в пещеру, не давая нам убежать. На что он надеется? Что мы завопим и выбежим к нему в объятия? Мы обе молчали, напряжённо сканируя вход.

Проходит несколько минут. Мужчина не уходит, а нагибается и лезет внутрь.

Я таращусь на него во все глаза. В узком проёме его фигура кажется огромной – широкие плечи задевают стены, светлые волосы разметались по лбу, глаза в темноте отливают тусклым золотом. Он двигается тяжело, но не грузно – в каждом движении чувствуется звериная сила, готовая сорваться с цепи.

– Не подходи, – огрызнулась Вилора, держа наготове кинжалы.

Мужчина усмехается. Он оглядывается её с ног до головы. Взгляд задерживается на порванном платье, на голых ногах, на вздымающейся груди. Улыбка становится шире.

– Какая кошечка, – тянет он, – Одичалая.

Я кошусь на вход. Если они сцепятся, у меня есть шанс проскочить. Но мысль о том, чтобы бросить Вилору обжигает. Чёрт. Чёрт. С каких пор я стала такой сентиментальной?

В руке мужчины вспыхивает сгусток света. Вилора дёргает рукой, что-то со звоном падает на каменный пол, и вдруг из её горла вырывается звук, от которого у меня волосы встают дыбом.

Рычание. Настоящее, низкое рычание.

– Не-а, – мужчина качает головой, – Не получится, кошечка.

Свет в его руке гаснет, но я успеваю заметить, как Вилора всё подбирается, готовая к прыжку. Он оказывается быстрее. Его рука взлетает, смыкается на её горле, и с силой впечатывает её в стену. Вилора встаёт на цыпочки, пальцы бессильно царапают его запястье.

Я бросаюсь к ним. Кинжал в моей руке описывает неуклюжую дугу – я даже не надеюсь попасть, просто хочу, чтобы он отвлёкся.

– Ты не успеешь, – даже не глядя в мою сторону, он вскидывает руку.

И вокруг моей шеи сжимается кольцо. Горячее, живое. Оно сжимается, перекрывая дыхание, и одновременно жжёт – жжёт так, что кожа начинает плавиться. Запах палёного мяса ударяет в ноздри, и меня выворачивает наизнанку. Я не кричу. Стискиваю зубы до хруста, до вкуса крови во рту. Если закричу, нас найдут.

– Отпусти её, – прошипела Вилора.

Она смотрит на меня. И в этом взгляде впервые – не льда. Там тревога. Настоящая, человеческая тревога. Вилора понимала, что чёртово кольцо не только душит меня, так ещё постепенно сжигает мою кожу на шее. Я запрокидываю голову, пытаясь дать глотке хоть миллиметр свободы, и закрываю глаза.

Перед внутренним взором проносится всё: Дрианта, пожар, Шут, его улыбка, этот чёртов кинжал…

Я вижу белый свет или, что ещё хуже, моя душа отправилась прямиком в Яму Усопших, что, конечно более вероятнее всего. Никакой Тенеплёт не плетёт нити вокруг моего тела, не ломает мои кости.

А потом хватка исчезает. Я мешком валюсь на пол, хватая воздух ртом. Кашель раздирает горло, я хватаюсь за шею и тут же одёргиваю руку – кожа горит огнём, каждый миллиметр простреливает болью. Ну вот, теперь у меня комплект: дыра в плече и ожерелье из ожогов.

– Проклятие, убирайтесь, пока я не убил вас! – рявкает мужчина, и в его голосе проскальзывает что-то нечеловеческое.

Он толкает Вилору, и та врезается в меня. Я вскрикиваю – её локоть впечатывается в раненое плечо.

– УХОДИТЕ! – орёт он уже не голосом. Это рёв. Настоящий, звериный рёв, от которого стены пещеры, кажется, идут трещинами.

Вилора шарит по полу, нащупывает что-то – ту самую упавшую безделушку – и нацепляет на руку. Затем хватает меня за руку и со всей силы тянет в сторону выхода. Я обернулась в сторону мужчины. Он стоит в темноте. Я не вижу его лица – только два горящих жёлтых огня там, где должны быть глаза. Из темноты доносится низкое, вибрирующее рычание, от которого кровь стынет в жилах. Точно не человек. Ещё один Аркан? Или зверь?

Мы вылетаем из пещеры, и ночной лес встречает нас ледяным ветром. Плечо простреливает при каждом шаге, шея горит, во рту пустыня. Вилора тащит меня, но я чувствую, что она на пределе.

Я спотыкаюсь о корень и лечу вниз, в холодную, мокрую траву. Пытаюсь встать – и не могу. Ноги отказываются слушаться. Сознание ускользает.

Пощёчина. Резка, хлёсткая, выбивающая искры из глаз. Потом ещё одна.

– Вставай, – рычит Вилора мне прямо в лицо.

Она закидывает мою руку себе на плечи, берёт на себя почти весь мой вес. Я стискиваю зубы, цепляюсь за реальность из последних сил. Не смей отключаться. НЕ СМЕЙ.

– Ещё чуть-чуть, – голос Вилоры звучит непривычно – мягко, почти умоляюще – Пожалуйста. Ещё немного.

Я заставляю ноги передвигаться. Шаг, затем ещё один. Боль как наркотик – она держит в сознании, не даёт провалиться.

Впереди, между деревьями проступает что-то массивное. Сооружение. Старое, полуразрушенное, но всё ещё величественное. Он вырастает из темноты. Колонны, покрытые трещинами, обвалившиеся арки, стены, поросшие мхом.

– Они впереди! – кричат за спиной.

– За ними!

Вилора затаскивает меня внутрь, осторожно помогая мне облокотиться у самой дальней стены в тени. Вилора исчезает в глубине храма – я слышу, как она мечется, переворачивают что-то.

Шаги раздавались всё ближе. Я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать от боли, и считая секунды.

– Нашла! – закричала Вилора с дальнего помещения.

И тут я слышу шёпот. Тихий, неразборчивый, он бьётся откуда-то из угла. Слова невозможно разобрать. Они зовут. Манят.

Я встаю, ноги передвигаются сами. Сознание где-то далеко, а тело идёт на зов. Я опускаюсь на колени перед стеной. В самом низу, почти у пола – маленькая дыра, Тёмная, узкая, но рука пролезет.

Шёпот становится громче, когда я приближаю лицо к отверстию. Оттуда веет холодом и чем-то забытым.

Я засовываю руку в дыру. Пальцы нащупывают что-то металлическое и холодное. Я сжимаю предмет и вытаскиваю. Кольцо.

Обычное с виду – тёмный металл, никаких камней, никакой гравировки. Но как только оно касается моей ладони, шёпот обрывается резко, будто кто-то перерезал нить. Я надеваю кольцо на палец. Плечо, шея, разбитые колени – всё взрывается агонией, от которой темнеет в глазах.

– Линет! – Вилора дёргает меня за руку. В другой руке у неё плащ – серый, пыльный, неприметный.

Я вижу, как в проёме храма вырастают фигуры. Я смотрела на ту самую девушку, которая озлобленно бежала ко мне. Я собираю последние силы и улыбаюсь ей. Я довито, медленно наслаждаясь её яростью. Наслаждайся, милая. Твой дружок отправился прямиком к Тенеплёту или Лицедею, а я ещё здесь.

Позади неё, у входа, стоит тот самый мужчина из пещеры. Он прислонился к косяку разрушенной двери и машет нам рукой. Его глаза чётко устремлён на Вилору – и в этом взгляде обещание. Мы ещё встретимся, кошечка.

Пространство сжимается, выворачивает наизнанку. Меня тошнит, в ушах стоит гул, перед глазами всё плывёт. А потом – тишина. Тёплый свет. Знакомая гостиная.

Вилора держит меня, не давая рухнуть.

– Линет! – крик Дрианты режет слух.

Мне так хотелось спать. Тело крепко, но не давили на раны, прижали к чему-то твёрдому, руки безвольно свисали вдоль тела. Миндаль…этот запах.

– Держу тебя, ягодка, – последнее, что я услышала перед тем как провалиться в беспамятство.