Логово

Бруда Ву

Логово

Утро

Темнота. Порой она может сказать больше, чем самый сильный и эмоциональный фильм, самый богатый и красочный пейзаж. Или самый терпкий и богатый бокал вина. На этот раз это было первое, что он увидел. Темноту.

В один миг он понял, что ощущает собственное тело, у него есть ноги и руки, голова и туловище, он может шевелить пальцами, и он отчетливо прочитал в себе единственное, но такое сильное и на тот момент ничем не преодолимое желание – открыть глаза. Не успел он совершить даже такое простое действие, как почувствовал резкую боль от попавшего на зрачки, достаточно тусклого, но как будто бы впервые оседающего на его глаза света. Он зажмурился. Зажмурился так сильно, будто хотел заглянуть внутрь самого себя. Это было похоже на кратковременную гимнастику для глаз во время тяжелой напряженной работы за компьютером, или чтения скучной и сложной книги:

«…Крепко зажмурить глаза на 3-5 секунд, а затем открыть глаза на 3-5 секунд. Повторить 6-8 раз. Данное упражнение укрепляет мышцы век и способствует кровообращению, а также расслаблению мышц глаза…»

Над ним нависал белый потолок. Какой-то тяжелый и странный. Незнакомый. Если кто-то из вас когда-нибудь просыпался в больнице после наркоза, лежа на спине и смотря в потолок, то ощущения были примерно те же. Вы понимаете, что это потолок. Но в то же время вы понимаете, что этот потолок не ваш. Хотя у вас дома он точно такой же. Белый и тяжелый. Но дома он свой, а здесь нет. Занятно. Но так это работает.

Он посмотрел в сторону. Бирюзовый диван. Такой странный цвет. Обычно диваны бывают серые, темно-синие, белые, черные, порой зеленые или коричневые. А тут – бирюзовый. Какой-то слишком праздничный цвет для дивана, вы не находите? Хотя откуда ему знать, какие вообще бывают диваны, если и этот диван казался для него чем-то новым? Но он почему-то это знал. И еще он знал, что диван – это именно «диван», а не «стул», «стол», или скажем «собачья будка».

Он привстал, облокотившись на подушку, и осмотрелся.

Какая-то комната. Тоже вроде бы чужая. Но парадокс был в том, что никакую другую комнату он на тот момент вспомнить не мог. И это касалось не только комнаты.

Обычно осознание самого себя в моменте происходит мгновенно. Стоит вам открыть глаза, как миллионы импульсов начинают поступать в ваш мозг и передавать сигналы касательно происходящего вокруг вас. И вы понимаете, что вы – это вы, а не кто-то другой. И вы осознаете, что вы находитесь где-то, где вы или должны находиться в данный момент времени, или вы вспоминаете, что вы действительно должны находиться именно здесь, а не в каком-то другом месте. И все становится на свои места.

Он попытался встать с кровати. Но тут же ощутил, что ноги будто скованы невидимыми цепями. Мы говорили про нейроны? Они пытались заставить его конечности шевелиться, но это было настолько тяжело, что невольно вспоминалось…Попытки вспомнить хотя бы что-то не привели к успеху. Голова была слишком тяжелой для мозговой деятельности. Он знал, что существуют такие вещи, как алкоголь, похмелье, вечеринки, и даже разговоры на кухне в 5 утра. Было такое? Сигарета тлеет в руке, обжигая пальцы. Недопитый бокал вина все еще развевает свой слабый, почти выдохшийся аромат. Все ваши уже давно спят. А вы сидите вдвоем на кухне, опершись локтями на стол или на подлокотник кресла, принесенного из зала, и вспоминаете…

Обычно после такого в вашем окружении можно обнаружить хоть какие-то бутылки. Бутылок не было. Внутри – тревожность и непонимание. Вы, кстати, тревожны?

Кран

Хочу задать вам вопрос. Перед вами кран. Обычный такой водопроводный кран. На кухне, в ванной, в туалете торгового центра, в офисе вашей любимой работы. Где угодно. Кран.

Вы смотрите на него. Сначала в целом на кран и на раковину. Вроде бы ничего необычного. Вы видите, что он закрыт, и вроде со зрением у вас все в порядке. Вода не течет. Или течет? Да вроде нет… Вы смотрите на носик крана. Сначала вы смотрите прямо на него. Все хорошо. Далее вы рассматриваете его с одной стороны. Потом с другой. Какие эмоции он у вас вызывает?

Что я такое несу, спросите вы? Но не судите раньше времени и разрешите продолжить.

Носик крана. Хочется ли вам еще раз рассмотреть его со всех сторон? Или все нормально и можно идти по своим делам? Вы смотрите на него снова. Причем всегда есть такой момент, когда вы резко отвлекаетесь от этого процесса разглядывания крана, и он будто немного уменьшается в размерах. После этого обычно наступает небольшое облегчение, но оно тут же улетучивается, стоит вам лишь взглянуть на всю картину целиком – кран, раковина, носик крана, возможно мыло. Ненавижу мыло, которое не дает пены. Кто его вообще придумал? По-моему, если мыло пенится, то я как минимум вижу, что я реально намылил руки. А если пены нет, то я просто перебираю какой-то странный скользкий кусок в руках. Хорошо, если он еще приятно пахнет.

Так вот. Вы снова смотрите на кран, но он уже выглядит иначе. Немного расплывчато что ли. Немного затемненный он какой-то стал. А все потому, что у вас слегка потемнело в глазах.

Вы наверняка знаете такие картинки с двумя точками сверху, на которые нужно долго смотреть, и которые в итоге дают объемное изображение? Их еще печатали на обратной стороне школьных тетрадей. Сейчас я вижу там объемное изображение почти всегда. Пришел я к этому не сразу, нужно было как следует потренироваться, и даже выработать свою методику. Можно покосить глазами, глядя на картинку (а точнее будто сквозь нее), так, чтобы две точки превратились в три, и изображение сразу становится объемным. Главное этот объем не потерять. Не особо пригодилось, но вещица занятная. Многие люди там ничего не видят.

А еще люди не понимают вкус чая. Например, шу пуэра. Говорят, что он пахнет рыбой. Или грязными носками. Деревьями, гнилью, подвалом, корой, сыростью, болотом, да и просто чем-то вонючим. Но никак не чаем. А для понимания, опять-таки, нужно развивать чайную палитру. Наши рецепторы очень быстро забиваются такими вещами, как алкоголь, кофе, сигареты, или применением каких-то более вредных вещей (или веществ, кому как нравится). Можно все это бросить и подключить свое внимание. Тогда вместо грязных носков можно уловить что-то еще, что-то более приятное. Моей жене это никогда не удавалось. Хотя она не курит, почти не пьет и совсем ничего не употребляет. Занимается спортом, заботится о фигуре и правильно питается. При условии, что один вкусный и вредный гамбургер в неделю никак не испортит фигуру, и не повредит здоровью, особенно, когда мы находимся на свежем воздухе и часто хочется есть. О чем я? Ах да, после гамбургера часто необходимо помыть руки, и мы снова встречаем наш знакомый кран.

После того, как он уменьшился и вновь принял тот же размер, вы смотрите на него уже с небольшим напряжением. Почему? Я не знаю. Но вы снова смотрите на носик и на его две стороны. Течет что-то из него? Вроде нет. А слева течет? Нет, вроде как. А справа? Тоже нет. А слева точно не течет?

Все это время ваше внимание сфокусировано на кончике носика, и на двух его сторонах. Этот носик уже приобрел определенный ореол, своеобразное легкое свечение его оболочки. Как свечение вокруг тех самых точек, на которые нужно смотреть, чтобы превратить 2д в 3д. Как ореол вокруг лампы, также называемый гало или нимбом. Это оптический феномен, проявляющийся в виде вторичного свечения вокруг источника света, обычно имеющего форму круга, кольца или дуги. В контексте зрения, ореолы вокруг ламп могут быть симптомом различных заболеваний глаз, таких как глаукома или катаракта. Если со зрением и с самими глазами у вас все в порядке, тогда в чем дело?

Вы снова отклоняетесь немного назад, пытаясь отвлечься, как мы уже делали ранее. Если держать весь кран в фокусе, то ореол от него уже не уходит. И чем дольше вы смотрите на область, в которой находится кран, тем больше становится ореол. А если вы будете просто продолжать пристально смотреть на носик, то здесь как раз будет происходить самая увлекательная игра.

Вы будете смотреть на носик, на его правую сторону, на его левую сторону, потом опять на носик, на правую сторону, на левую, потом опять на носик. Вы попытаетесь поменять последовательность сторон, на которые вы будете смотреть (а вы точно будете смотреть, можете не сомневаться). Но это вам не поможет. Вначале всегда будет носик, потом одна из сторон. Никто не знает, от чего зависит выбор стороны. Если вы попытаетесь посмотреть на одну из сторон, но не посмотрите на носик, вы будете чувствовать усиление напряжения. Знаете, почему? Потому что вы не посмотрели на носик. А зачем на него смотреть, если вы на него уже смотрели? Это и есть главный вопрос.

Игра перейдет в такую стадию, что ореол станет просто огромным. Пространство вокруг носика будет искажаться до тех пор, пока не превратится в одну сплошную черно-белую массу. Вы будете видеть только отблески света на серебристом металле, который отражает свет лампы, нависшей над вами, чтобы вы видели, где вы вообще находитесь, и чтобы случайно не промахнуться. Если вы вновь отклонитесь назад, все откатится на пару уровней, примерно до момента возвращения крана к своему нормальному размеру. Но если вы посмотрите на него вновь, то ареол захватит все вокруг в несколько раз быстрее.

Знаете, кто такой слизевик? Слизевик, или слизистая плесень – это не растение и не животное, а одноклеточный организм, который может образовывать сложные сети, похожие на системы метро. В частности, Physarum polycephalum, вид слизевика, который был использован для моделирования сети метро Токио, демонстрируя эффективность, аналогичную системам, спроектированным человеком. Интересно, что этот слизевик может строить сети, которые очень точно отражают реальную систему метрополитена в Токио, что говорит о его способности к эффективному поиску кратчайших путей. Если взять несколько точек-станций реально существующего метро, расположить их в точности как на схеме, положить на них еду и пустить по ним слизевика, то он соединит все точки с едой своей плесенью, проложив между ними кратчайшие пути.

В нашей маленькой вселенной все так же точно, но намного быстрее. Ореол запрыгнет на вас, словно слизевик, ускоренный в сотни раз. И ему даже не нужно искать кратчайшие пути. Для него вообще нет ограничений, а есть всего одно желание – забрать все пространство вокруг вашего фокуса внимания, и чем быстрее, тем лучше. Молниеносный и беспощадный. Как вспышка света. Как идея. Как редактор Paint. Обожаю его.

Нарисуйте в Paint небольшой круг. Это ваш кран. Возьмите инструмент «Заливка» (баночка с выливающейся краской). Выберите черный цвет. Переместитесь мышкой на свободное место рядом с кругом. Посмотрите в центр круга примерно секунд двадцать. А затем, не отрывая глаз от круга, резко кликните левой кнопкой мыши на свободном месте, там, где находится ваш курсор. Все вокруг круга закрасилось в черный, верно? Примерно с такой скоростью ореол заполняет пространство вокруг крана, когда вы уже попались в его ловушку.

Темнота вокруг фокуса сменяется разноцветными брызгами, мерцаниями сломанного монитора, телевизионной рамкой, которую решили приклеить на волчок и раскрутить со всей силы, рисунками маленьких детей, которые случайным образом разбрызгивают цвета на холсте, получая порцию смеха и радости, что для них так полезно. Но для вас все это превращается в самый обыкновенный кошмар, который становится частью вашей жизни.

Вы повторяете описанное выше снова и снова. Вы смотрите и так, и эдак, и под таким углом, и под другим. Вы не можете контролировать этот процесс, и самое главное – вы уже не в силах понять, что происходит на самом деле. Все вокруг уже по истине не имеет никакого значения. Вселенная сосредоточилась в одной точке. Это носик. Казалось бы, что может быть проще. Просто отвернитесь и уходите по своим делам. Выполнять рабочие задачи. Играть с детьми. Варить кофе. Проверить уровень масла в вашем автомобиле после недавней долгой поездки. Да что угодно. Но вы не можете. Потому что вас, словно наручниками, словно железными и неподъемными цепями приковали к этому месту. Ваши глаза не в силах оторваться от цели. Ваш мозг уже практически полностью отказывается вас слушать и воспринимать все, что вы пытаетесь внушить сами себе. Вам хочется плакать. Вам хочется кричать. Но вы не можете остановиться…

Ладно, если бы вы делали что-то физически. Какие-то движения, какие-то осознанные действия, будь то физические упражнения, или управление транспортным средством, или продолжительная битва в компьютерной игре. На худой конец – поедание чего-то очень вредного, но хотя бы вкусного. Но нет. Здесь немного другое. Вы не можете остановиться. Остановиться смотреть.

Многие уже ушли домой. Вы слышите, как хлопает офисная входная дверь. Вы слышите насмешливые реплики с той стороны, суть которых – «а кто это там застрял»? Но вам вообще не смешно, потому что вы просто бессильны. И вас, словно в бешеном урагане безысходности, беспомощности и боли, с каждой секундой закручивает в эту безжалостную воронку. Воронку осознания того, что вы ничего не можете.

Мимолетные знаки от вашей адекватности, которая потихоньку задыхается, но все еще пытается вас спасти, из последних сил кричат, что все нормально, и все под контролем. Но вы не верите им. И не верите самому себе. Своим глазам и своим мыслям. Они уже не ваши и они вам не принадлежат.

Еще один страшный факт заключается в том, что вы не знаете, сколько это может продолжаться. Вчера это было примерно минуты две. Позавчера – минут пять. А сколько будет сегодня? Этого не знает никто. Тем более вы.

Вы знаете Инну? Ее история вызвала у меня неимоверно презренные чувства по отношению к тем, кем мы с вами являемся. Инна – это румынская медведица. Она в течение двадцати лет жила в зоопарке, в маленьком вольере, вместе со своей сестрой, и ходила кругами по своей клетке в течение всего этого времени. Потом одна из благотворительных организаций договорилась с зоопарком, и Инну вывезли в заповедник на свободу. Но даже будучи на природе, Инна не смогла избавиться от ощущения замкнутого пространства. В сети можно найти видео, на котором Инна, находясь в лесу, и имея полную свободу перемещения, просто ходит по кругу небольшого радиуса, который сама себе обозначила. Все потому, что за двадцать лет пребывания под замком, ее сознание по сей день находится в клетке, из которой она не может выбраться. На территории заповедника есть озеро и берлога. Да и сам заповедник достаточно большой. Несмотря на это, она все так же бродит по кругу, не осознавая, что клетки больше нет. Но для нее она все еще существует. В голове…

Также и вы, попадая в торнадо беспомощности, не можете оторвать своих уже покрасневших глаз, которые не видят ровно ничего, кроме этого проклятого носика, и которые ходят по кругу, по одному и тому же осточертевшему маршруту, беспрекословно подчиняясь той невероятных размеров тревоге, заменившей ваше истинное осознание себя. И в этой страшной тишине, или быть может наоборот, среди оглушающих криков, бесконечно раздающихся в вашем сознании, вы, практически полностью обессиленный, уставший, проклинающий все на свете, но все никак не способный просто послать все к черту и покинуть это самое обычное место, задаете себе только один вопрос: «Закрыт ли кран?»

Голос

Тревога трепетала внутри, словно кто-то пытался выбраться у него из живота. Волнение, схожее только что с переживаниями перед экзаменами. Ты чувствуешь легкую прохладу, которая не дает тебе сосредоточиться. И еще очень сильно хочется в туалет. Связано ли это с тем, что порой от страха люди могут внезапно обмочиться? Может быть. Обмочиться прямо на экзамене ты еще явно не готов, но груз ответственности давит на все места, в том числе и на мочевой пузырь. Стоит тебе вытянуть билет, как все улетучивается, и ты или сдаешь все хорошо, или с треском проваливаешься. Потому что если ты что-то и учил, то обязательно все забудешь.

Он кое-как облокотился на правый локоть и, скинув ноги на пол, присел на кровати. Голова была тяжелой, словно весила килограмм тридцать. «Как пудовая гиря», пронеслось в голове. «Откуда я знаю, что такое гиря?»

Вдруг приятный женский голос раздался откуда-то из стены: «Доброе утро, Нейт Уильямс!».

Что?

«Нейт Уильямс?», вопросительно произнес внутренний голос. Он резко поднял голову, склоненную к коленям, и начал судорожно осматриваться по сторонам, не понимая, кто с ним говорит.

В это же время ему удалось бегло осмотреть комнату. Все было крайне минималистично, но современно и очень технологично. Эдакая комната богатого и продвинутого айтишника. Если в эту комнату пустить девушку средних лет, и спросить, кто здесь проживает, думаю, она могла бы составить примерно следующий словесный портрет:

«Умный. Уверенный в себе. Скромный, но порой достаточно наглый, если этого требуют обстоятельства. Любит порядок везде – в голове, в душе и в комнате. Все должно быть на своих местах. Если что-то лежит не на своем месте, то место ему – на помойке. Возможно дерзкий, но такие мне и нравятся. А какая интересно у него машина? А подружка у него есть?»

Комната по площади была примерно четыре на пять метров. В центре стоял стол средних размеров, белоснежного цвета, с прозрачным защитным покрытием. Рядом – стул на четырех ножках, в серо-белых тонах, с мягкой спинкой. В левом углу – стол с включенным монитором, на котором были видны лишь хаотичные помехи, и модный компьютерный стул, с подголовником, подлокотниками, и вроде как даже с ортопедической спинкой. Обычно такие бывают у людей, которые часами просиживают за компьютерами. Справа от компьютерного стола стоял холодильник, тоже белый, с темной полоской на двери, на которой виднелись какие-то цифры, и блестящей продолговатой ручкой. На соседней стене от холодильника была дверь. На этом все. Как и говорили ранее – ничего лишнего. Ни полок на стенах. Ни картин. Ни плакатов. Ни каких-либо других предметов, способных перетянуть на себя хоть каплю его внимания. Пол был серого оттенка. Ковра или чего-то мягкого на нем тоже не было. Просто пол. Глянцевый. «Кто это придумал. Только следы от ног оставаться будут…»

После кратковременного анализа комнаты он вспомнил, что здесь должен быть кто-то еще. Через несколько мгновений он почувствовал, что его ступни начинают согреваться. Пол был с подогревом, и это ему понравилось. Причем, тепло было такое, что вы могли поставить ноги и не убирать их оттуда никогда. Вспомните любой свой отпуск на море примерно в июле или августе. Палящее солнце, волны и толпы загорелых людей. Вы кое как нашли свободный лежак, в неудобном месте, где-то между курящими заграничными «друзьями» и выпивающими соотечественниками. Между лежаками часто проложены деревянные дорожки, которые не нагреваются. Вы шлепаете в сланцах по дорожке от своего лежака до свободного песка. Впереди – манящее синее море. Вы скидываете сланцы, чтобы в них не набился песок, и идете босиком. Первые несколько секунд вы спокойно ступаете и получаете максимальное наслаждение. Ваши ступни мягко утопают в миллионах песчинок, окутываются в теплый песочный плед и согреваются. Через несколько секунд вы начинаете ускоряться, потому что оказывается песок не такой уж и нежный. Он горячий. Ваши ступни начинает покалывать, и становится немного дискомфортно. Через несколько подобных итераций вы уже со всех ног несетесь к воде, наплевав на впивающиеся в ноги обломки мелких веток и камни средних размеров, попадающихся на пути. Вам уже все равно, что там под ногами. Вам нужна вода. И как только вы добегаете до нее и погружаете ступни в пенистую прибрежную морскую пучину, вам снова становится хорошо. И теперь вы уже радуетесь не теплому песочному одеялу, а холодному пучку морских вод. Прошло всего несколько минут, а вы уже успели захотеть пойти скорее на песок, подольше походить по нему, укутав поглубже свои ступни, подумали о том, что лучше бы пойти к морю, захотели максимально быстро оказаться в воде, и оказавшись в воде, больше не ходить на песок. И даже успели мимолетно пожалеть о том, что оставили сланцы где-то далеко, в районе вашего лежака. Скорость мыслей невероятна. И скорость изменения ваших желаний тоже. Главное направлять их в правильное русло. А нейроны вам в этом помогут.

На этот раз по ощущениям нейроны двигались у него в голове не быстрее выползшей после дождя улитки. Одни пытались передать сигналы о том, что пора бы разобраться, кто это с ним говорит, а другие тут же предлагали встать и проверить, может чего вкусного есть в холодильнике. Я уже молчу про тех самых активных, которые перебивали остальных, и пытались получить ответ на вопрос, что это вообще за комната, и «почему я именно здесь, а не где угодно еще».

– Кто здесь?

Он слышал только легкий гул холодильника. Хотя возможно это был звук куллеров от компьютера. Таких, новеньких, не загрязненных. Только что из магазина. Он слышал этот звук тысячи раз. Но только не помнил, где именно.

«Меня зовут Вики. Я ваш персональный ассистент и помощник. Можно сказать, лучший друг. У вас есть друзья?»

Слегка металлический женский голос раздавался откуда-то справа. Присмотревшись, он увидел в стене некоторое количество отверстий, расположенных примерно, как шашки на шахматной доске. Звук доносился из этого места.

– Кто вы? – он повернул голову к стене.

«Меня зовут Вики. Я ваш персональный ассист…»

– Это я понял. Кто вы такая? Вы живой человек? Хотя, навряд ли… Говорите, как несмазанная телега.

«Я – последняя разработка в области программного обеспечения, предназначенного для систем умных домов. Новейшие технологии – специально для вас. Мы работаем – вы отдыхаете!»

После этой фразы послышался короткий джингл, напоминающий фанфары, будто произошло что-то торжественное. Словно прослушал кусок из какой-то надоедливой рекламы.

– Ну допустим… Короче говоря, ты просто заскриптованная говорилка, которая съела много никому не нужной информации, и теперь умничает здесь, со мной. Так?

«Совершенно верно, Нейт. Я знаю практически все, и постоянно обучаюсь. Как спалось? Поставить вам какую-нибудь бодрящую музыку?»

Он действительно был Нейт. Ладно, что еще он сам это знал. Но откуда эта говорилка знала, кто он такой, не было ни единой догадки.

Нейт еще раз окинул комнату глазами. Под столом с монитором светился белый высокий системный блок с тремя разноцветными куллерами, который он поначалу не заметил. Они-то как раз и гудели. В горле пересохло так, что заслезились глаза.

– Есть тут что-нибудь попить? – кинул он фразу, глядя в пол и слегка потирая веки.

«По правую сторону от вашего рабочего места вы найдете вместительный холодильник. Приложите свою карту к галографической рамке и после звукового сигнала сделайте заказ».

– Что? Какого еще моего рабочего места? Я тут работать что ли буду? Где я в конце концов?! Что это за место?

«Какой же вы все-таки смешной, Нейт. Это ваш дом. Здесь все ваше. А мы сделаем так, чтобы ваша жизнь здесь протекала максимально комфортно.»

– Да я здесь первый раз! Какой еще дом? Мой дом, он…

Нейт завис. Да так сильно, что аж забыл про пересохшее горло. Он пытался вспомнить, где он живет. Странно, но он был полностью уверен, что живет не здесь. Но где именно – вспомнить никак не мог.

Когда человек пытается что-то вспомнить, но не может, это состояние называется прескевю. В русском языке его часто описывают как «вертится на языке». Прескевю – это когда слово или мысль находится «на кончике языка», но ее никак не удается вспомнить. Прескевю может быть вызвано разными факторами, включая усталость, стресс, или просто слишком частым или редким использованием этого слова. Вот и в этот раз он практически тут же хотел назвать место, которое он считает домом, но понял, что не помнит его названия. Да и попытки вспомнить сам дом тоже ни к чему не привели.

– Голова вообще не соображает. Ладно, где тут ваша вода…

Облокотившись ладонями на колени, и негромко крякнув, он встал. В глазах слегка потемнело. Он знал, что это может быть вызвано различными факторами, включая снижение артериального давления, обезвоживание, проблемы с сердцем или низкий уровень гемоглобина. Но в настоящий момент ему просто хотелось пить.

– Эй, как тебя там… Ваки!

«Меня зовут Вики», поправил его женский голос из колонок.

– Да, точно… Вики. Ты что-то говорила про карту, которую нужно куда-то прислонить. Где мне ее взять?

«Она всегда у вас под рукой. Точнее сказать, она и является вашей рукой.»

– Как это понять? – Нейт смутился, посмотрев на обе ладони.

Вроде ничего необычного. Пять пальцев на каждой руке. Пять пальцев на правой руке. Пять пальцев на левой. Пять пальцев на правой и на левой. На правой их же точно пять? Ореол слегка охватил его указательный палец на правой руке, но Нейт резко опустил руки, будто пытаясь их уронить на пол, и громко выкрикнул в сторону колонки: